Социал-реформистам пора понять, что социализм не разрешит проблемы, если общество остается на уровне варварства

 Франция имеет бесплатное здравоохранение, бесплатное образование, сокращённую рабочую неделю в 35 часов, аборты, социальные программы для безработных, закон о регулировании аренды, бесплатный дошкольный возраст и расширенный декретный отпуск, закон о гендерном равенстве и закон о квотах для трансгендеров, субсидии промышленности, транспорту, национализированные энергетические компании, регулирование и налоги на уголь и самые жёсткие в мире законы об экологии. У них полностью открытые границы, они выплачивают репарации за колонизацию других стран, и даже бесплатное жильё для иммигрантов.

У них есть всё, чего хочет левая, и всё равно леваки выходят на улицы и поджигают ВСЁ.

Константин Хаит: Нынешние проблемы капитализма связаны почти исключительно с инфляцией труда

Нынешние проблемы, хоть с погромами, хоть с миграцией, хоть с Путиным, хоть с ХАМАСом связаны почти исключительно с экономической ситуацией, а конкретно - с инфляцией труда. И ни с чем более.

Капиталистическая система от начала до конца построена на том, что все люди друг другу что-либо продают. Те, у кого продать нечего, продают свой труд и время. При этом подразумевается, что труд и время достаточно ценны, чтобы на них существовал устойчивый спрос.

Вам жрать нечего? Идите в такси, в пиццерию, на стройку, ящики таскать... Работайте. Работы ж кругом полно.

Проблема в том, что нынешнее пост-индустриальное общество сожрало ценность не только неквалифицированного, но и, в значительной степени, квалифицированного труда. Грузчики? Раньше пароход разгружали и загружали сотни амбалов. Теперь контейнеры поднимает и опускает козловой кран. Таксисты? Когда я еще ездил в славный город Москву, каршеринг там стоил дороже такси, то есть относительная стоимость труда шофера имела отрицательную величину. Прачечные автоматические, кофе наливают автоматы, в магазинах кассы самообслуживания.

Но это все давно. Теперь вот строем идут на выход веб-дизайнеры, программисты разных специализаций, сисадмины и прочие белые воротнички до редакторов и журналистов включительно.

Замена? Ее покамест не придумали. Государства наперебой искусственно создают рабочие места, но это придуманные рабочие места, их мало, и они зачастую бессмысленны, суррогат безусловного дохода и пособий по безработице.

А дальше что? Иммиграция? Пока каждый приезжавший в Америку индус немедленно нанимался тестировщиком, а мексиканец - портье или дорожным рабочим, проблемы иммиграции не существовало. Велкам, как говорится, поднимать нашу экономику. Но теперь не нужно ни столько тестировщиков, ни столько портье - вместо них Claude Code и NFC-карточки. Нету больше лифтеров, уполовинилось количество охранников - везде нынче камеры видеонаблюдения, уборкой заняты роботы-пылесосы. Безработные иммигранты жгут Париж. Газа? А чем, скажите на милость, заниматься паре миллионов арабов, скученных на своем пятачке? Строить город-сад? За счет чего? Работайте! - говорите вы. Кем? Кто будет платить за их работу? Кому она нужна, кто ее купит?

Путин? Путин сориентировался раньше всех, благо его страна никогда толком капиталистической не была. А была она страной феодальной. В феодальной стране ценятся не труд и время, а верность и лояльность. А блага приобретаются не покупкой, а дарованием сюзереном за, преимущественно, ратные подвиги. Поэтому айда, тунеядцы, эти самые подвиги совершать. А кто за их совершением изволит сдохнуть, тому, значит, можно будет и вотчину не выделять. Удобно, черт побери.

Беда в том, что этот самый феодализм уже не первый год со все увеличивающейся скоростью разворачивается лицом ко всем нам. И к европейцам, и к американцам, и даже к израильтянам. Потому, что корень его не в конкретной путинской зловредности, а в общем дефиците работы при все большем избытке свободных человеческих ресурсов.

Радовались, что автоматизация даст людям больше свободного времени? Ну что ж, за что боролись... А платить вам за это время кто будет? И чего ради?

Владимир Видеманн: Становление глобальной корпоратократии и ее альтернативы

Анализ растущей роли корпораций в международной политике показывает, что речь идет не просто о лоббизме, а о структурной трансформации суверенитета, когда частные корпорации берут на себя функции, которые традиционно принадлежали государству. Этот процесс описывают как формирование «авторитарного стека» — вертикально интегрированной системы приватизированного контроля над ключевыми инфраструктурами, в том числе финансовой.

Глобальная финансовая архитектура переживает тихую приватизацию: контроль над денежной эмиссией, расчётными рельсами и управлением рисками постепенно переходит от центральных банков и государств к частным корпоративным платформам. Ключевые игроки — BlackRock (инфраструктура резервов), технологические гиганты (Meta, Apple, X — платёжные сценарии), Nasdaq и DTCC (токенизация ценных бумаг) и криптоиндустрия (Coinbase, Circle — эмиссия и ликвидность).

Государства (например, США) отвечают либо через CBDC (попытка сохранить контроль), либо через регулирование (закон GENIUS), но регулирование зачастую содержит лазейки, которые корпорации используют для дальнейшей экспансии. 

Логика корпоративного стека означает, что тот, кто контролирует базовый инфраструктурный слой, получает власть над всей системой — независимо от того, кто формально выпускает деньги или устанавливает законы.

В логике корпоративного стека проблема бесконечной мультипликации денег не решается, а переопределяется: вместо запрета на эмиссию вводятся программные ограничители — демурредж, лимиты, сроки действия, разрешительные реестры. Это позволяет контролировать скорость обращения и направление потоков, но не устраняет фундаментальную причину — кредитную природу современных денег.

Ключевой парадокс: тот, кто контролирует инфраструктурный слой (протоколы, реестры, резервные фонды), получает власть настраивать параметры мультипликации в своих интересах. Государства могут либо принять эту логику через CBDC и регулирование, либо попытаться сохранить контроль через центральные банки — но и те, и другие всё чаще встраиваются в корпоративный стек, а не противостоят ему.

Одновременно существует несколько влиятельных альтернативных интеллектуальных и практических течений, противостоящих доминированию «корпоративного» и «авторитарного» стеков. 

Их можно условно разделить на несколько крупных направлений: от переосмысления самой архитектуры до построения экономик солидарности и политик цифрового суверенитета.

Общее во всех этих альтернативах — это принципиальный отказ от монополии на контроль, будь то корпоративный или государственный. Если «авторитарный стек» стремится к централизации и слиянию корпоративной и государственной власти в единую непрозрачную систему, то все перечисленные альтернативы, напротив, строятся на принципах децентрализации, прозрачности, плюрализма и распределенного управления.

Они предлагают не замену одного хозяина на другого, а создание экосистемы, в которой власть и ценность распределены между множеством участников — пользователей, разработчиков, сообществ и, в некоторых случаях, государств, действующих в интересах граждан.

Идет ли тут борьба за доминирование одной из форм эволюционного приспособленчества человека или альтернативы обусловлены инициативами истинных правдоискателей - вопрос не только философский, но и биологический, ибо речь идет именно о выживаемости всего вида хомо сапиенс в условиях глобальных вызовов. 

Трансформация авторитарного и корпоративного стеков в плюралистический — это экзистенциальная необходимость в условиях приближающихся ресурсных ограничений. Главные агенты этого процесса — коалиции суверенных государств (но каковы они  — сегодня особый вопрос), технологические «протокольные» альянсы, движения за платформенный кооперативизм и глобальные институты, действующие в связке с гражданским обществом.

Ключевой инструмент — архитектура открытых протоколов, которая делает плюрализм свойством системы, а не результатом доброй воли. 

Однако без политической воли, финансовых вложений и широкой общественной поддержки этот переход останется лишь теорией. Время для его реализации ограничено ресурсными пределами, и цена промедления — дальнейшее закрепление техно-олигархического контроля.

Анна М.: Война заканчивается там, где она началась

 Война заканчивается там, где она началась.

В Москве бабушки и дедушки бросаются на полицейских, потому что молодых людей уводят.

На видео призывы однозначны: «Долой царя!» — и обращены к сотрудникам: «Вы убиваете наших детей на войне!»

Дела обстоят совсем просто:

Царь отправляет сыновей и внуков в чужую страну, где им нечего делать и откуда многие никогда не возвращаются. Никто его к этому не принуждает. Никто его не звал.

Опасность и убийства исходят от России. Путина пропаганда об опасности из Европы не сработала, реальность видна на кладбище.

Всё очень просто.

Как только перестанут отправлять детей за границу, война закончится.

Нужно смелость, чтобы выйти на улицы Москвы против этого режима — но эти люди показывают, что правда осознана, опасность видна в другом месте: на фронте.

Война заканчивается там, где она началась: в Москве. И в головах тех, кто больше не отдаёт своих детей царю.