Евгений Ихлов: Сталинзм и маоизм - это две большие разницы!

Почему сталинские чистки подрубили Россию, а Великая Пролетарская Культурная революция Мао (официальное название, сокращу его до ВПКР) создала предпосылки для Великий реформ Дэн Сяопина и нынешнего китайского спурта.

Давайте вспомним, что было такое ВПКР (1966-1976, но реально – до свержения второго лица в партии маршала Линь Бяо и антиконфуцианской кампании после 1971). При всей условности аналогий, это как если бы Ленин оправился после удара 1922 года и в конце 20-х вместе с Троцким стал бы уничтожать НЭП, сместив «каппутистов» [термин Мао – «идущие по капиталистическому пути»] Бухарина, Рыков и Сталина.

Главная разница: Сталин ненавидел деревню, крестьянство (русско-украинско-беларуско-казачье - в первую очередь), поставил своей задачей его уничтожить и во-многом преуспел, а Мао – считал деревню оплотом не просто народа, но и революции.

Тут разница в том, что в Гражданскую войну большевики опирались на городской пролетариат в борьбе и с деревней тоже (продразвёрстка), а Мао в борьбе с Чан Кайши, которого поддерживали города, опирался на деревню. Поэтому в СССР коммунистическая социализации – это «оправить повариться в рабочем котле», а в КНР «учиться у народа» – это отправка в деревню, в коммуны (колхозы).

Большевики раскололи деревню, опираясь на комбеды и стравив крестьянство. Маоисты уничтожили миллионы помещиков и деревенских ростовщиков (у которых в кабале было целые поколения) и этим снискали огромную поддержку в среднем очень бедной китайской деревне. Потом эту традицию публичной резни ростовщиков и богатеев конца сороковых возродили в нынешнем Китае в борьбе с коррупционерами.

Во время ВПКР было уничтожено и репрессировано («лагеря для перевоспитания», ссылка коммуны в отдалённые горные районы) множество членов партии. Но это были «старые революционеры», ставшие за два десятилетия циничной самодовольной номенклатурой – социальный слой, который сколько не уничтожай, всё мало…

Но Мао опирался на аналог советской «объединённой левой оппозиции» (студентов-троцкистов и тех «зиновьевцев», кто уже в конце 20-х называл сталинский режим «фашистским» - пример дуче был рядом), т.е. на комсомольцев и коммунистов с ценностями, тех самых, ифлийцев [Институт философии, литературы, истории], которых Быков воспевает как некую мессианскую когорту, призванную возродить советский проект, а Сталин именно уничтожал носителей ценностей и выдвигал циничных приспособленцев.

Китаю очень помогло, что после «организованной властью смуты» (как была названа ВПКР в решениях Съезда КПК 1981 года) не было мировой войны, подорвавшей демографический и интеллектуальный ресурсы, и второй волны голода. Напротив, уже через 10 лет после завершения ВПКР было широчайшее открытие миру и огромное экономическое раскрепощение и даже поощрение малого и мельчайшего бизнеса, особенно, производительного, самозанятого населения. Китайская интеллигенция, ставшая жертвой ВПКР, была беспартийной, поэтому её мало убивали, в основном сослали в глубинку «учиться у народа». Там сосланные сперва мыли хлев, но потом уже пробирки, а потом и учительствовали. И в конце 70-х удалось вернуть в строй интеллигенцию. А ставших ненужными хунвейбинов не сгноили на лесоповале и на шахтах, но лишь превратили в колхозников (но не унижали – они ведь не враги, а просто немного заблудшие свои). Не было советской опоры на «социально-близких» уголовников.

Поэтому к началу развёртывания знаменитых Четырёх модернизаций у Дэн Сяопина были вернувшиеся в города ещё крепкие молодые люди (30-35 лет), не сломленные и не затравленные, которым дали все возможности для социализации, включая поощрение производительного предпринимательства, и интеллигенция, вокруг которой был вновь создан конфуцианский культ.

Это как роспуск в 1962 году в СССР колхозов и возвращение НЭПа, при полном снятии железного занавеса и дружбе с Западом в стиле конца 80-х…

Евгений Ихлов: Резоны неомарксистов

Не могу не согласится с неомарксистами, например, Сергеем Копыловым, в том, что весь советский период был растянутым на 74 года «военным коммунизмом».

Надо только понять место ленинского «коммунизма» (предикат «военный» появился позже, во время НЭПа, точно также как обозначение постримской эпохи как Тёмных веков возникло уже при Ренессансе, современники считали их временем торжества церкви и создания суверенных королевств) в общей марксистской историософии и понимания самого социализма западными марксистами-«фундаменталистами».

«Ленинский коммунизм» воспринимался как переходный период между обществом конфликтующих классов и эксплуатации (капитализм, империализм, феодализм) и обществом дружественных классов и отсутствия эксплуатации. При этом большевики в открытую говорили, что военный коммунизм и НЭП – это сохранение эксплуатации, но уже в пользу «диктатуры пролетариата».

Теперь подумаем над протяжённостью этого переходного периода (сейчас бы сказали «социалистический транзит» и «гибридный коммунизм»). Для этого надо понять разницу в понимании социализма.

Марксисты-западники (и западные марксисты-фундаменталисты) понимали, что социализм как первая фаза коммунизма – это действительно, а не в плакатном понимании» - «новая эпоха в развитии человечества». Знающие историю, они помнили, как приходили две предыдущие новые эпохи: Ренессанс-Реформация и Модернити. Всё шло века.
И они понимали, что социализм (как это блестяще сравнил Мандельштам) – не строят, он возникает, произрастает, подобно Ренессансу. 
Именно в такой пропорции – несколько (а то и все десять) «Тёмных веков», потом четверть тысячелетия Возрождения, и только потом царство разумного гуманного человечества… В данном случае – коммунизм, Мир Полудня…

А у сталинско-бухаринского большинства, сделавшего тезис о «социализме в одной стране» «шибболетом» верности ЦК, были представления российских «революционеров сверху» - Петра Первого или сподвижников Александра Второго – войти из «варварства» в «цивилизацию» за одно поколение.

Надо понять суть очень важного идеологического конфликта.

Для Ленина и других большевиков-западников – Россия – действительно только слабейшее (именно из-за своей отсталости и «азиатчины») звено в цепи империализма, только запал для Настоящей Коммунистической революции – Германской, Французской, Британской.

Для сталинцев (большевиков-почвенников) – Россия – Новый Израиль Второй раз, Третий Царьград – «марксоспасаемая» земля – светоч миру, по контрасту с обуржуазившемся Западом, не способным ни на самоотверженный рывок в светлое будущее, ни на сопротивление фашизму (тезис Эренбурга, с восторгом повторяемый Дмитрием Быковым).

Тут сразу вспоминается спор «сталинца» Берия, предлагавшего оставить в покое «неперевариваемую» мелкобуржуазную Германию, и «ленинца» Хрущёва, верящего в возможность превратить ГДР (Западную Пруссию) в боевой авангард европейского коммунизма.

Поэтому вполне логично, что «военный коммунизм» можно рассматривать как потерпевший неудачу переходный период к социализму-коммунизму как огромной будущей эпохе, поскольку тысячелетия «эксплуататорских обществ» мыслились только как предыстория человечества.

Так гуситское движение (довольно долго и успешно сопротивлявшееся врагам) было неудачным предвестием Реформации Лютера.

Но из этого следует косвенная правота марксистов-фундаменталистов (точнее, марксистов-цивилизационщиков), убеждённых, что социализм может появится только в развитых, а не полуфеодальных странах.

И мы видим, как в США и Западной Европе всё сильнее проявляются тенденции и доминируют ценности, которые в 19 веке безусловно считались бы социалистическими.

Поэтому если рассматривать 1848 год как некий цивилизационный аналог 1517 года, то впереди у социализма-коммунизма ещё много десятилетий постепенного развития с переменным успехом…

В этом смысле антифеодальные и антиколониальные революционные режимы, объявлявшие себя «коммунистическими» и «народными», можно уподобить князьям и королям, поддержавшим Реформацию, давшую им легитимную основу конфисковать церковные ценности (преимущественно – монастырские и епископские земли) и перестать оглядываться на Рим, да и вообще на духовенство в принципе).

Просто так случилось, что «борьба с левой оппозицией» и «социал-предателями» в середине 20-х привела к власти тех коммунистов, кто вообще не понимал ни что такое был Ренессанс, ни сути Реформации.

В СССР же восторжествовал микс из крестьянских, преимущественно, староверческих, народных утопий об Опоньском царстве (или Беловодье), которое можно найти, странствуя, и в нём поселится, и еврейских мессианских утопий, в т.ч. о путешествии на край мира, к реке Самбатион, за которой счастливо и свободно живут 10 колен Израилевых - пленённых ассирийцами в 8 веке до н.э.

Как мы видим, обе эти архаически-утопические традиции основаны на почти мгновенном обретении эсхатологического спасения, достигаемого одним героическим рывком.

Концепция двух или даже трёхвекового выращивания «светлого будущего», приближения к нему целым каскадом итераций, была вытеснена идеей силой взять абсолютную политико-экономическую власть (стать гегемоном, «вооружённым пророком» - в понимании Макиавелли), а потом за пару поколений вычистить «родимые пятна капитализма».

***

Послесловие. Для меня же нынешняя третичная* «левизация» Запада – это проявление его очередного фазового перехода – от протестантистско—либеральной цивилизационной эпохи (имени Макса Вебера) к социально-гуманистической (имени Герберта Маркузе). 
А коммунизм (и политический исламизм) – это квазиформа средневекового католицизма. 
С этой точки зрения, западноевропейский социализм и коммунистические движения – это реинкарнация католической контрреформации. 
А антикоммунистические движения и режимы Восточной Европы и СССР, а также либеральная оппозиция путинизму – это проявление «веберизации».
Для Восточной и Южной Азии коммунизм был формой приобщения к (псевдо)сотерологически-манихейской мировой религии. 
____

* Первичная левизация Запада – до начала 30-х годов (прервана фашизацией). Вторичная – с послевоенного времени до «революции Тэтчер» (1979). Третичная началась – с радикального антиглобализма и «окупаев»…

Евгений Ихлов: Грядет Новая Якобинская революция!

Кристаллизация произошла вокруг навальнианского движения, внутри которого видно концентрированную ненависть к истеблишменту. Это "архаическое" якобинство. Немцов нёс идею завершения Августовской революции, но эта революция должна была быть снисходительна. Новая революционная волна будет беспощадна. Она направлена на полное искоренении существующей номенклатуры (точнее, неономенклатуры).
В этом и заключается заведомая неудача политических проектов Ходорковского и Гудкова-сына, сделавшие ставку на гипотетический раскол «элит». Этот вариант «русские европейцы» пропустили 7 лет назад.
Новый вариант куда жёстче к хозяевам жизни. Мы увидим альтернативный вариант событий 1917 года, когда царизм через какое-то время свергает эсеровско-меньшевистско-большевистский блок, т.е. Советы берут власть сразу.

Ихлов Евгений: «Жизнь победила смерть неизвестным для меня способом…»

Диалектика – очень полезная вещь, в самом безнадёжном положении она начинает работать как Deus ex machina.

Путин нашёл настоящее комплексное чудо-оружие:
а) армию наёмников, готовых воевать где угодно;
б) армию хакеров и «троллей», готовых искусно манипулировать как западными, так и отечественными социальными медиа;
в) поставленная на поток скупка экспертов, журналистов, политиков, активистов, целых партий…

С поправкой на бескорыстность западных левых 20-50-х годов это полностью копирует стратегию и тактику Коминтерна.

Во многом, это является симметричным ответом на антикоммунистические и антисоветские действия Запада во время Первой Холодной войны. 
Такая отложенная месть КГБ и ГРУ за поражение 30-летней давности. 
Одновременно это и как-бы доказательство того что ЦК КПСС только мешал героическим спецслужбам побеждать направо и налево… 
Параллельно КГБ как-бы доказывает ЦК КПСС как можно держать в руках страну и пользоваться огромной искренней поддержкой, позволяя себе то, о чём Брежнев, Андропов и Суслов не могли и мечтать… И вот мы имеем полностью ликвидированное влияние Свободного мира в России и огромное влияние Москвы на общественно-политическую жизнь Запада.

Однако, в отличие от большевиков и коммунистов или нацистов, а с другой стороны – пропаганда Свободного мира, путинизм не несёт никакой целостной альтернативной доктрины. Только разъедающая критика и поощрение радикальных, но антагонистических течений – крайне правых и крайне левых. Это несколько напоминает действия загранотдела департамента полиции и посольств во времена правления ныне канонизированного монарха. Можно было заглушать критику положения в Империи, наускивать полицию на эмигрантов, но соблазнить французов и британцев самодержавием было невозможно.

Но именно потому, что российское влияние на Западе совершенно коррупционно, агентурно или провокационно, то сдержать его можно несложными, хорошо отработанными ещё во время маккартизма точечно-репрессивными методами.

В 40-60-е годы Западу вполне успешно удавалось блокировать просоветских западных политиков и просоветские партии. А явная корысть нынешних пророссийских симпатизантов делает очень удобным контрработу с ними.

Это тот самый классический случай неизбежного поражения армии, которая стремительно заняв большую территорию, не имеет сил для её удержания или ничего существенного не предпринимает для получения поддержки от местного населения.

Но куда более интересные процессы происходят в России, полностью избавленной от проникновения западных либеральных идей.

И вдруг выяснилось, что демократической компоненты внутри самой российской культуры оказалось достаточно для возникновения спонтанной демократической оппозиции. Преимущественно её кристаллизация произошла вокруг навальнианского движения, внутри которого, что стало видно уже 5 лет назад, есть и то направление, которое я условно назвал бы «либеральным народным сталинизмом» - такую концентрированную ненависть к истеблишменту. Да, это в историческом плане достаточно "архаическое" движение, оно не является ответвление от правозащитного-диссидентского, это такое якобинство.

Мы уже увидели неслыханное за последние 60 лет - спонтанное молодёжное атеистическое движение. Даже уже некий "позитивный нигилизм"...

И вот этот российский якобинизм XXI века - это ещё одно сокрушительное поражение режима.

Немцов, как последний вождь западнического либерального движения, нёс идею Второй революции (завершение Августовской <буржуазно->демократической революции). Но эта Вторая революция должна была быть почти столь же снисходительна, как и Первая. Никакого аффектированного требования люстрации, установок на «проскрипционные» списки «мучителей» у него не было.

Новая революционная волна, в отличие от белоленточного протеста 2011-12 годов, уже не будет завершением воплощения идеалов 1991 года. 
Это будет совершенно иная и достаточно беспощадная волна, также, как и Антикоммунистическая (Четвёртая русская) революция 1989-93 года, являющаяся антифеодальной по смыслу. Однако она будет направлена на полное искоренении существующей номенклатуры (точнее, неономенклатуры), а не стремление использовать её для демократического транзита.

В этом и заключается заведомая неудача политических проектов Ходорковского и Гудкова-сына, сделавшие ставку на гипотетический раскол «элит», подобный расколу 1988-91 годов, когда нашлась значительная часть номенклатуры, готовой выступить против КПСС и за капитализм, роспуск СССР и интеграцию в Запад.  Этот вариант «русские европейцы» (по выражению Ходорковского) пропустили 7 лет назад, когда могли предотвратить возвращение Путина.

Новый вариант будет куда жёстче к хозяевам жизни.  В 1991 году мы увидели альтернативный вариант Первой Русской революции – царь отрёкся и власть оказалась в руках у молодых (будущих) «февралистов». В октябре 1993 года мы увидели альтернативный финал Третьей Русской революции – поражение большевиков.  В мае 2012 года мы увидели альтернативный финал Второй Русской революции – разгон демонстрантов в Феврале 1917.

Возможно теперь мы увидим альтернативный вариант событий 1917 года, когда после гипотетического поражения либералов (солдаты не перешли на сторону расстреливаемых протестующих, князья и генералы не поддержали Думу), царизм через какое-то время свергает эсеровско-меньшевистско-большевистский блок, т.е. Советы берут власть сразу.