Ральф Леонард: «Эгоизм — основа коммунизма» (2023)

«Прежде всего следует избегать того, чтобы снова противопоставлять “общество”, как абстракцию, индивиду». — Карл Маркс, «Экономическо-философские рукописи»

«Мы коммунисты, поскольку мы эгоисты, и именно из–за нашего эгоизма мы хотим быть людьми, а не просто индивидами». — Фридрих Энгельс, из письма к Карлу Марксу (19 ноября, 1844 г.)

«Рабочие имеют огромную силу в своих руках, и если бы они ее почувствовали и воспользовались ею, то ничто бы не могло устоять против них: стоило бы им только приостановить работу, все выработанное ими считать своим, пользуясь им для себя» — Макс Штирнер, «Единственный и его собственность»

Коллаж Александры Пушной

У многих левых аллергия на всё, от чего веет индивидуализмом. Для них разговоры о «личности» и её «суверенитете» — это удел эпигонов Айн Рэнд и идеологов неолиберализма. Вместо этого они предпочитают благоговеть и разглагольствовать об «общем благе», «социальном благополучии» и «коллективе». В обыденном дискурсе капитализм просто приравнивается «индивидуализму», а коммунизм — «коллективизму». 

Я же думаю, что настало время пересмотреть эти предрассудки.

Важно помнить, что изначально критика индивидуализма возникла в результате консервативной реакции на Французскую революцию. Впервые термин «индивидуализм» как оскорбительный ярлык использовал Жозеф де Местр. Он и другие подобные ему, как, например, Эдмунд Бёрк, обвиняли индивидуализм и опирающуюся на него философию Просвещения в подрыве основ социального порядка и разрушении традиционных связей, основанных на религии, чинах и обычаях, в пользу атомизирующего и уравнивающего учения о естественных правах личности, дающего каждому человеку возможность следовать собственным эгоистическим желаниям, а не жить ради долга перед «обществом». Множество социалистов осуждают капиталистическое общество не только за эксплуатацию рабочего класса буржуазией, но и за индивидуалистический характер порождаемых им социальных отношений, будь то рациональное преследование собственных интересов или навязывание людям конкурентной, стяжательской и собственнической ментальности. Несомненно, эта критика имеет определённое сходство с консервативной критикой индивидуализма. Однако большинство социалистов желают не возродить традиционную цивилизацию, а создать утопию будущего, в которой личности, стремясь к кооперации, социальности и небуржуазному отношению друг к другу, совместно делят задачи по производству и справедливому распределению благ ради удовлетворения общественных потребностей.

Даже Маркс, согласно общепринятым представлениям, распространяемым как критиками, так и эпигонами Маркса в качестве стереотипа, был всего лишь очередным социалистическим мыслителем, ставившим во главу угла «общественное», а не индивидуальное. Однако подобное противопоставление индивидуального и социального чуждо самому Марксу. Он был одним из величайших философов свободы, так как прекрасно видел неразрывную связь между индивидуальной и общественной свободой. Свобода личности и свобода реализации её почти безграничного потенциала — это те критерии, по которым следует судить обо всём обществе. Как ничто другое, Марксова критика капитализма была реакцией на неспособность капиталистического общества развить возможности человеческой личности, не способной по-настоящему расцвести во всей полноте своего потенциала до тех пор, пока находится и трудится под угнетающей диктатурой капитала.

Это довольно простая мысль: если человек не свободен, то и общество не может быть свободным. В «Манифесте коммунистической партии» эта мысль сформулирована следующим образом: «свободное развитие каждого является условием свободного развития всех». Иными словами, свобода личности — необходимая предпосылка свободы всех.

Когда я называю себя либертарным коммунистом, коммунистом-индивидуалистом или эгоистом-коммунистом, для большинства подобное звучит как нелепейший оксюморон. Однако мне нравится присваивать себе такие ярлыки, поскольку они опровергают устоявшийся стереотип одураченного и бескорыстного «коммуниста-альтруиста». Другими словами, я коммунист, потому что я индивидуалист. Более того, я коммунист, потому что я, чёрт возьми, жадный ублюдок. Я не стремлюсь владеть средствами производства только для того, чтобы улучшить качество своей жизни; я хочу владеть средствами производства, потому что я хочу быть их владельцем. Я желаю обладать всем богатством и культурой человеческой цивилизации. Я хочу быть владельцем всего мира — получить всё и вся. Я не хочу, чтобы моя жизнь определялась моим классовым положением, моей «расой» или тем, где я родился. Чтобы дать человеку возможность и свободу определять свою судьбу и быть совладельцем общества, классовое деление общества должно быть полностью преодолено. Эгоизм — это основа коммунизма. Я бы сказал даже, что это единственная разумная основа коммунизма.

При упоминании слова «эгоизм» неизбежно придётся вспомнить о другом философе — Максе Штирнере — «крёстном отце» эгоизма, вдохновившим некоторые направления анархизма. Как и Маркс, Штирнер вращался в кругах младогегельянцев, но впоследствии порвал с их либеральным гуманизмом и пошёл своим путем. В сочинении «Единственный и его собственность» Штирнер обосновал радикальный субъективистский индивидуализм. Его «Я» основано на «единственности», «собственничестве», или автономии, когда свобода человека не определяется государством, обществом или каким-либо другим институтом, а существует целиком как некое внутреннее свойство самой личности. Всё, чему мы подчиняемся — религия, мораль, нация, государство, человечество — это «призраки», то есть социальные конструкты, которые мы сакрализируем и тем самым лишаем себя внутренней личной автономии. Коммунизм для Штирнера, — под коммунизмом он имел в виду то же самое, что и Прудон или Вейтлинг, — является таким же «призраком» — доктриной уравниловки и равной нищеты, где призрак «общества» владеет всем, а реальные личности из крови и плоти — ничем.

Можно было бы легко отмахнуться от Штирнера, дискредитировав его как инфантильного анархиста или нацепив на него вульгарное марксистское клише «мелкобуржуазного» критикана. Однако сила Штирнера заключается в том, как он объясняет, что «общество» может действовать не только как платформа для реализации индивидуальной свободы, но и как отчуждающая сила, всячески подавляющая эту свободу. Есть что-то проницательное и глубокое в том, как он неистово защищает свою «единственность» против любой идеи или структуры, стремящейся унифицировать его. На первый взгляд, эгоизм Штирнера и коммунизм Маркса и Энгельса кажутся прямо противоположными. Но на самом деле, Маркс и Энгельс какое-то время были весьма увлечены Штирнером, в том числе из–за множественных совпадений в их критике младогегельянцев. Мы знаем, что Энгельс написал Марксу восторженное письмо по этому поводу. Касательно эгоизма Штирнера он писал: «Этот эгоизм доведён до такой крайности, до того нелеп и в то же время столь осознан, что в своей односторонности он не может удержаться ни одного мгновения и должен тотчас же превратиться в коммунизм» [1]. Ответ Маркса не сохранился, но мы можем предположить, что он не был столь же вдохновлён Штирнером, как Энгельс. Но даже на Маркса Штирнер оказал достаточное влияние, чтобы побудить его написать содержательную критику книги «Единственный и его собственность».

Многим «Немецкая идеология» известна изложением материалистической концепции истории через критику созерцательного и непоследовательного материализма и абстрактного и аисторического гуманизма Фейербаха. Готов поспорить, что большинство марксистов не читали главу «Святой Макс». Тот факт, что глава «Святой Макс» является самым большим разделом книги, говорит о том, что Маркс и Энгельс достаточно серьёзно отнеслись к главной философской работе Штирнера. Штирнер был для них этаким грозным противником, заслуживающим ответа, благодаря которому они сумели в процессе написания своей критики прояснить сущность того, что мы сегодня называем «марксизмом», являющегося более зрелой формой мысли в сравнении с более грубой версией социализма. По словам Дэвида Маклеллана, полемика со Штирнером «сыграла очень важную роль в развитии мысли Маркса, помогая ему преодолеть влияние Фейербаха» [2].

Критика Маркса в этом произведении весьма язвительна и местами откровенно беспощадна в отношении Штирнера. Часть этой критики будет непонятна, если вы не читали «Дон Кихот» Сервантеса, поскольку Маркс любит иронизировать над Штирнером, называя его «Санчо» — именем помощника Дон Кихота Санчо Пансы. Основная проблема штирнеровского «Я» заключается в том, что его индивидуализм рассматривает личность как асоциальный «чистый лист». Он мыслит человеческое «Я» вне истории, словно уникальные личности, полностью способные развивать свои собственные силы и умения, возникают ex nihilo («из ничего»). Чтобы штирнеровская критика идеологии имела смысл, она должна быть дополнена критикой материальных предпосылок возникновения этих «призраков» или навязчивых идей, если мы хотим действительно добиться возможности избавления личности от них. Лишь в этом случае «Я» сможет по-настоящему реализовать себя и достичь большего развития.

Цивилизация обязательно подразумевает кооперацию между людьми и лишь в контексте социального взаимодействия всех людей друг с другом формируется личность. Такое положение вещей не отрицает «Я» и её потенциала, а лишь очерчивает актуальные условия, в рамках которых развёртывается бытие и самораскрытие личности. Как поясняет Маркс, великие и уникальные личности во многом обусловлены историческим развитием конкретной эпохи, и глупо делать вид, что это не так: «Санчо воображает, будто Рафаэль создал свои картины независимо от разделения труда, существовавшего в то время в Риме. Если бы он сравнил Рафаэля с Леонардо да Винчи и Тицианом, то увидел бы, насколько художественные произведения первого зависели от тогдашнего расцвета Рима, происшедшего под флорентинским влиянием, произведения Леонардо — от обстановки Флоренции, а затем труды Тициана — от развития Венеции, имевшего совершенно иной характер. Рафаэль, как и любой другой художник, был обусловлен достигнутыми техническими успехами в искусстве, организацией общества и разделением труда в его местности и, наконец, разделением труда во всех странах, с которыми его местность находилась в сношениях. Удастся ли индивиду вроде Рафаэля развить свой Талант, — это целиком зависит от спроса, который, в свою очередь, зависит от разделения труда и от порождённых им условий просвещения людей» [3].

В целом ознакомление с философским произведением Штирнера было крайне важно для прояснения взаимосвязи между эгоизмом и классовой борьбой. Если люди действительно являются рациональными, автономными и преследующими собственные интересы личностями, какими их считает буржуазное общество, а противоречия капитализма действительно ограничивают реализацию их потенциала и их «уникальность», то, руководствуясь именно собственными эгоистическими интересами, множество людей создаст «союзы эгоистов» и будет сотрудничать друг с другом, чтобы полностью преодолеть господствующий и угнетающий их порядок. Таким образом, коммунизма, как утверждают Маркс и Энгельс, можно достичь без постулирования эгоизма и солидарности как противоречащих друг другу ценностей: «Коммунизм просто непостижим для нашего святого [анархиста и индивидуалиста Макса Штирнера], потому что коммунисты не выдвигают ни эгоизма против самоотверженности, ни самоотверженности против эгоизма и не воспринимают теоретически эту противоположность ни в её сентиментальной, ни в её выспренней идеологической форме; они, наоборот, раскрывают её материальные корни, с исчезновением которых она исчезает сама собой. Коммунисты вообще не проповедуют никакой морали, в то время как Штирнер проповедует сверх всякой меры. Они не предъявляют людям морального требования: любите друг друга, не будьте эгоистами и т. д.; они, наоборот, отлично знают, что как эгоизм, так и самоотверженность есть при определённых обстоятельствах необходимая форма самоутверждения индивидов. Следовательно, коммунисты отнюдь не хотят, как думает святой Макс и как повторяет за ним его верный Dottore Graziano (Арнольд Руге, — за что святой Макс называет его “необычайно хитроумной политической головой”, Виганд, стр. 192), уничтожить “частного человека” в угоду “всеобщему”, жертвующему собой человеку: это — чистейшая фантазия, насчёт которой оба они могли получить необходимые пояснения ещё в “Deutsch-Franzosische Jahrbucher”» [4]. 

К борьбе за коммунизм рабочий класс подтолкнет не какая-то туманная вера в «справедливость» и сентиментальность, а стремление к собственному благополучию и обретению возможностей для самореализации. Коммунизм возникнет благодаря «эгоизму», «жадности» и «желанию богатства», которые капитализм не в состоянии удовлетворить. Когда Освальд Шпенглер презрительно назвал марксизм «капитализмом низших классов», он был прав больше, чем можно было предположить. Более того, коммунизм стремится создать мир, в котором люди действительно относятся друг к другу как к уникальным личностям, не опираясь в своём восприятии других и не апеллируя к таким «призракам», как государство, раса, нация, этнос, принадлежность к племени, культура или любым иным навязчивым идеям, которые каждый из вас может придумать. Эгоизм Штирнера — это предпосылка коммунизма Маркса. Или, как выразился Якоб Блюменфельд, «эгоизм Штирнера — это коммунизм Маркса, рассмотренный от первого лица [отдельной личностью]» [5].

Трагедия истории заключается в том, что долгое время свобода одних зависела от порабощения и эксплуатации других. Беспрецедентность современной эпохи заключается в конкретном потенциале всеобщей свободы — в возможности построения «Афин без рабов и господ». Когда мы говорим о «коллективной свободе» или свободе общества, мы говорим о свободе каждой личности, составляющей общество, поскольку осознаём, что «общество» не существовало и не имело бы никакого значения без творческих способностей личностей, образующих его.

Коммунизм предполагает такую социальность, которая не уничтожает индивидуализм буржуазного общества, а опирается на него и обогащает. Подлинно суверенные уникальные личности могут расцвести только при коммунизме. Коммунизм — это апофеоз индивидуализма. Самое замечательное в коммунизме, как отмечал Оскар Уайльд, это то, что человек будет наконец-то освобождён от гнусной необходимости жить ради других.

май 2023

перевод: Денис Хромый

Примечания:

1. Из личного письма Фридриха Энгельса к Карлу Марксу (19 ноября, 1844 г.). URL: http://www.uaio.ru/marx/27.htm

2. David McLellan. «Stirner, Feurbach, Marx and the Young Hegelians». URL: https://files.libcom.org/files/Stirner,%20Feurbach,%20Marx%20and%20the%20Young%20Hegelians%20-%20David%20McLellan.pdf

3. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Том 3. Издание второе. Государственное издательство политической литературы. Москва, 1955 г. С. 392. URL: https://www.marxists.org/russkij/marx/cw/t03.pdf

4. Там же, с. 236.

5. Jacob Blumenfeld. «All Things are Nothing to Me: The Unique Philosophy of Max Stirner». URL: https://www.amazon.co.uk/All-Things-are-Nothing-Philosophy/dp/1780996632/

Михаэль Шрайбман: Почему не так просто убить дракона?

В 1988 году на большой экран вышла кинолента "Убить дракона" - притча режиссёра Марка Захарова, созданная по мотивам пьесы Евгения Шварца «Дракон». Этот фильм стал культовым в позднем СССР и его быстро разобрали на цитаты.

Недавно знакомый востоковед Владимир Емельянов написал: 

"В киноленте "Убить Дракона" особенно хороша предпоследняя сцена. Один говорит Ланселоту (освободителю города от дракона): "Холодно с Вами". Другой: "Зима будет долгой". И надевает зимнюю шапку .Почему? Потому что правление Дракона (диктатура - прим.) гарантировало теплоту и прочность горизонтальных связей. Все люди были равны в своем статусе жертв и втайне жалели друг друга ("чтоб тайная струя страданья согрела холод бытия"). Холод был вовне и порождал в людях тепло. Пришел Ланселот, и разъединил людей. Отныне каждый может собой распоряжаться. А это и есть холод. Свобода - это зима. В этом проблема! Зиму внутри люди долго не выдерживают. Поэтому ищут нового Дракона".

Такова весьма распространенная точка зрения, с которой согласятся как многие либералы (сторонники рынка и приватизаций), так и многие этатисты (сторонники мощного государства, контролирующего общество). Единственная проблема этого взгляда в том, то он является ошибочным.

Эффект диктатуры (по крайней мере тоталитарной диктатуры, когда авторитарный бюрократический аппарат контролирует не только решение политических и административных вопросов, но и идеологию, и экономику), - эффект, отмеченный исследователями, прямо противоположный. Андрей Ланьков, один из ведущих современных специалистов по Восточной Азии, указывает на то, что северные корейцы куда более атомизированы и конкурентно ориентированы, чем южные. Им труднее договариваться друг с другом о чем-либо, и они куда чаще вступают в конфликты.

Казалось бы, должно быть наоборот. Ведь у северян коллективизм - официальная идеология. Все должны объединиться и совместно работать, исполняя государственные планы. Или (как в приведенной выше цитате) люди должны жалеть друг друга как жертв. Увы, на практике террористическое государство прерывает и разрушает горизонтальные связи между индивидами. ("Мы живем под собою не чуя страны, наши речи на 10 шагов не слышны", как в стихотворении Осипа Мандельштама). Итог - растущая атомизация. 

Люди боятся говорить друг с другом откровенно, так как опасаются доноса. Невозможно создать независимую инициативу, защищающую права работников на предприятии, права жильцов в своем районе, нельзя выпускать собственную небольшую газету. Все это становится опасно. Конечно, еще остается надежда - в больнице или в тюремной очереди люди могут испытать чувство солидарности. Но почти все навыки горизонтальной добровольной самоорганизации утрачены. 

Принудительный вертикальный коллективизм государства ведет к индивидуализму, к растущей неспособности людей к братским, горизонтальным отношениям. Бюрократия замыкает на себя все общественные связи, хотя, разумеется, какие-то дружеские и родственные связи все равно сохраняются. Хочешь чего-либо добиться - заручись поддержкой руководства, чиновника: пиши жалобы на соседей, врубающих громкую музыку по ночам, или попытайся убедить начальника в своих достоинствах и квалификации, чтобы он дал тебе повышение.

Сказанное не означает, что в обществе нет других атомизирующих сил, способных разделять людей. Они тоже существуют. Когда тотальное государство обваливается (полностью или частично), его чиновники начинают быстро приватизировать куски собственности, торговать или даже создавать СП с иностранными дельцами. Общество накрывает новая волна атомизации - рыночно-конкурентной - теперь каждый сам за себя. Кажется, государство отпустило всех на волю... точнее на мороз, предварительно сняв с людей штаны, подобно приватизаторам 1990-х, уволивших миллионы работников. Выживайте, как хотите, конкурируйте меду собой за сжимающиеся ресурсы, за рабочие места... и да, можете при этом болтать о чем угодно - всем плевать. После припадка такой "свободы" (на практике она стала к тому же формой зависимости большинства от мириад местных мафий) многие захотели прежней диктатуры: там хотя бы имелся хоть какой-то порядок; зарплату - часто скудную - все же платили регулярно. 

То, что с точки зрения либералов является свободой, имеет так же мало общего со свободой, как тоталитарное государство - с коллективизмом.

В антиутопии Карин Бойе "Каллокаин" как тоталитарный строй обвиняют именно и прежде всего в том, о чем пишет Ланьков: в анти-коллективизме, разрушении солидарности между людьми. Эта критика тоталитаризма сторонниками трудового самоуправления (антиавторитарного социализма или коммунизма рабочих советов) совершенно не похожа на критику либералов. 

К сожалению, процесс социальной атомизации очень сложно обратить вспять. Как это сделать?

Единственное место, где это можно сделать - мир самоуправляющихся человеческих общин - от собрания жителей, борющегося против разрушения парка или регулярных собраний работников, контролирующих фабрику (с выборным Советом, осуществляющим оперативное управление, чьих делегатов можно переизбрать в любой момент, если они начнут действовать против воли коллектива), до некоторых израильских кибуцев или современных германских коммун, где коллективы сообща владеют средствами производства и жильем. 

Этот мир чем-то напоминает Афины с их властью народного собрания, только он очищен от позорного рабовладения и от неравенства мужчин и женщин. Личность не скованна страхом и террором, ее воля не разрушена бюрократией, она может выражать себя, спорить, заключать союзы и предлагать коллективу свои проекты. Но она выражает себя, прежде всего, через общее, формируя сообщество с помощью силы слова, силы идеи, к которой она привлекает внимание других. 

Согласно определению историка Игоря Сурикова, это - логос-в-полисе, человеческая вселенная, в которой личность растет вместе с массой, вовлекая в свои планы других с помощью слова. В Афинах она формировалась несколько столетий, пока демос - преимущественно трудящийся народ города и села - упорно боролся с олигархами за право управлять городом с помощь народных собраний, выковывая таким способом навыки солидарности и самоуправления. 

В древней Греции из 600 полисов примерно в 300 более-менее достоверно функционировала прямая демократия на протяжении 1-2 столетий. Таково, по крайней мере, мнение ряда выдающихся специалистов, от Лурье до Сурикова. Демагоги могут присутствовать и привести коллективы к ужасным результатам и сворачиванию свободы, но они могут так же сдерживаться активностью многочисленных дискутирующих группировок активистов и широкой низовой активностью. Мне известны успешные самоуправляющиеся коллективы, коммуны с общей собственностью, где происходит то же самое. Согласно исследованиям бушменов и некоторых других первобытных племен охотников и собирателей, в их общинах слабая иерархия и горизонтальные отношения преобладают, 50-тысячная общность бушменов "!кунг" (если я правильно ее называю) в пустыне Калахари, представляет собой горизонтальную сеть небольших самоуправляющихся общин, прошитых системами взаимопомощи, родственными и дружескими связями. Эти примеры показывают, что при самых разных системах производства и культуры неиерархическое общество самоуправления вполне возможно.

В своих работах "О революции" и "Vita aсtiva" один из крупнейших философов 20 столетия, Ханна Арендт прямо противопоставляет идею возрожденного греческого полиса атомизирующей общество власти бюрократии (как бюрократии современного государства, так и менеджменту корпораций).

В Афинах 30-40 тысячный гражданский коллектив более-менее достоверно управлял решением сложнейших политических и экономических вопросов на протяжении столетия. А согласно некоторым современным исследованиям, кооперативы действуют во всех сферах производства, включая высокие технологии, и при том порой весьма успешно. Но да, это сложно. Кто бы спорил. Именно поэтому мир свободы пока не сформировался и подавляющее большинство людей живут под властью тирании и олигархии по всей планете. Даже современные демократии вроде США - это блеф и обман, фасад, за которым стоят чиновники и корпорации. Но никто и не говорит, что такие задачи решаются легко.

Когда во время Кронштадтского восстания 1921 года Временный революционный Комитет (ВРК) принимал свои решения, он по всем ключевым вопросам советовался с собраниями городских секций и командами военных кораблей (но, естественно, не по оперативным вопросам, и вряд ли согласовывали с собраниями секций ход работы артиллерии или детали военных операций). Кронштадт 1921 года или Будапешт 1956 года  - это подлинное восстание шудр против правящих каст, когда низы - в отличие от демагогии большевиков - действительно пытаются управлять своей жизнью через системы советов и народных собраний. А это - невероятно сложно. Откуда у людей, которые всю жизнь исполняли чьи-то указания, крутейшие навыки управления сложными процессами? Они могут сформироваться только в процессе борьбы. Отсюда всевозможные ошибки, просчеты и глупости. Но иначе и не будет. С другой стороны, если отказаться от логики последовательного народовластия, согласно которой обычные люди имеют право управлять обществом, производством, политикой, то тогда единственный разумный порядок - абсолютная монархия. У нас есть царь, который является профессиональным управленцем, у него есть мудрые советники, они и должны решать, а простецы всякие, булочники, токари и студенты не должны мешать. "А то придумали какие-то выборы...".

Мир трудового самоуправления не лишен противоречий и конфликтов, он далеко не идеален, но он - лучший из миров, открытых человечеством, поскольку несет в себе одновременно личную свободу и тепло межличностной солидарности.

Этот мир ненавистен либералам, поскольку он отрицает конкуренцию и наемный труд, и он ненавистен крепким государственникам (этатистам), поскольку отвергает бюрократический аппарат государства. Он так и остался невидим для режиссера киноленты "Убить Дракона", Марка Захарова.

Игорь Эйдман: Навальный - это Герцен сегодня!

Герцен называл правящую в России клику "бездарной и грабящей сволочью". Навальный через полтора века определил ее как "партию жуликов и воров". 

Алексей пытался сделать свое ФБК примерно тем же, чем был "Колокол" Герцена. Историк Александр Янов писал: "От писем в Колокол рушились административные карьеры, трещали губернаторские кресла. Правительство не могло придти в себя от изумления, когда отчеты о секретных его заседаниях появлялись в Колоколе даже раньше, чем доходили до царя. Хотя чему было изумляться? Вся честная Россия помогала Герцену. Все понимали: человек взвалил на себя титаническую ношу – очистить русскую землю от застарелой скверны коррупции". 

Герцен никогда даже не думал о возвращении в Россию на заведомую каторгу. Такое он не мог бы представить и в страшном сне. Писатель боролся с самодержавием из-за границы и стал одним из вдохновителей нового этапа освободительного движения. Никому не приходило в голову обвинять его в том, что он "отсиживается в эмиграции, посылая студентов под удар полиции". 

Навальный тоже мог развивать свой "видеоКолокол" и бороться с режимом из заграницы. Тем более, что теперь это намного проще. Во времена Герцена все коммуникации были неизмеримо медленне и сложнее, чем сейчас, когда информация из Москвы в Лондон идёт не месяцы, а доли секунды. 

Зачем же Алексей вернулся? Рациональный политик на его месте так бы не поступил. В этом возвращении есть заявка на какой-то религиозно-политический подвиг самопожертвования.

Адинатх Джайядхар: Народы разные, и каждому – своё

JEDEM DAS SEINE. Чудесная новость! Новая администрация США не будет силой насаждать демократию за рубежом, заявил 3 марта государственный секретарь Энтони Блинкен. Также он отметил, что США не станут силой свергать авторитарные режимы. 

Я считаю, что это правильно, так как народы разные, и каждому – своё. Одни народы развились до уровня демократии – и у них сейчас относительная свобода и демократия. А некоторым другим народам сегодня это не нужно.

Дали рабам свободу, назвали вольными гражданами, избавили от тоталитаризма и монументов, посвящённых кровавым демонам. Несколько лет пытались эти люди жить свободными. Не смогли. Не понравилось. И стали они молиться: «Явись нам, слугам, утратившим хозяина, о Вождь! Явись нам, богоподобный «Великий Отец»: страстный, опасный и властный! Твёрдой рукой взнуздай нас, «детей малых»! Убери чуждую нам свободу: мы без неё себя в тюрьме не чувствуем, и нас тяготит самостоятельность! Возьми же за нашу жизнь полную ответственность! Гарантируй нам прожиточный минимум, назови нас великими, самыми лучшими!».

И затем они короновали очередного «незаменимого Ким Чен Ира». Сами нахлобучили на свою голову тоталитаризм и полицейскую диктатуру. Сами лишили себя прав. Сами накинули на себя миллион запретов. Заново установили памятники кровавым властным палачам. И давай целовать задницу царю, боярам и начальникам!

Вот теперь внешняя среда стала идеально соответствовать внутреннему содержанию этих людей. Вот теперь им стало уютно и гармонично. Порадуемся за них: теперь они счастливы.

Порадуемся и за американское правительство: оно поняло, что жизненный уклад и общественный строй разных стран – соответствует менталитету большинства населения этих стран. Это не «Jedem das Seine» от Третьего Рейха. Это «Jedem das Seine» от матушки природы. От уровня зрелости.

Подлинная сущность конституционных свобод путинских чекистов-капиталистов!

 

Ценные уроки буржуазной демократии

Буржуазная демократия всё время даёт нам ценные, саморазоблачительные уроки. Как говорил В.И. Ленин в таких случаях: «Горький, обидный, тяжёлый, — необходимый, полезный, благодетельный урок!». Она даёт их нам и сейчас, когда затыкает рот даже своим собственным апологетам. Так она разъясняет нам (и им), что такое, с её точки зрения, «свобода слова». 

Может быть, кто-то и усвоит пройдённое... Она давала такие уроки и более ста лет назад. В этот день, 15 января 1919 года, были убиты вожди германской революции Карл Либкнехт и Роза Люксембург. Так было разъяснено, что такое, с точки зрения этой самой бурждемократии, «право на жизнь».

Увы, до сих пор находятся люди, которые этих уроков не восприняли. Они предпочитают учиться не на чужих, а на своих собственных ошибках. Что ж, у них есть такая возможность...

Михаэль Шрайбман: Экономический кризис в Республике Беларусь вызвал к жизни новые силы многоклассового протеста

Ночью, после двух суток непрекращающегося насилия режима, автомобили в Минске дважды атаковали ОМОН. Очень странно на таком фоне выглядит повторение бел-оппами утверждений про "мирных белоруссов" и их "менталитет". Очевиден факт - есть мирные, и есть немирные. Белорусские сторонники мира могут осуждать такие действия, но непонятно, почему они закрывают на это глаза. Разговоры о менталитете начинаются всякий раз, когда нет социального объяснения поступкам людей. А ведь невооруженным глазом видно, насколько нынешние протесты отличаются по социальному составу от того, что было прежде, в нулевые годы. Тогда протестовала интеллигенция, молодежь и национально-озабоченные элементы из ее состава, числом 5-6-10 тыс. Обычно протесты были мирными (хотя в 90е годы случалось всякое, до середины 90х в протестах были активны и некоторые представители рабочего класса). Сейчас эти люди тоже есть, но к ним, очевидно, присоединились совершенно другие социальные группы.

Режим, который 10 лет существует в состоянии экономической стагнации и коррупционного разрушения социального государства, и, одновременно, режим, где силовики отжимают деньги у бизнеса, вызвал к жизни новые силы протеста. Государственный сектор в экономике РБ составляет 40 процентов. Большинство государственных предприятий являются убыточными или имеют низкую доходность. С другой стороны, частники, у котрых силовики отжимают деньги, часто вынуждены покидать страну, что так же не помогает росту экономики. В итоге, 70-80 процентов отдали голоса за Тихановскую, но и это, возможно, без учета части вбросов, связанных с бюджетниками\госслужащими.
И новые контингенты, которые вступили в борьбу, представляют разные социальные слои. С одной стороны, это представители мелкого и среднего бизнеса, относительно зажиточного

населения, которые таранят силовиков, а с другой стороны - люди явно из рабочих и бедных районов, которые, сбрасывая майки, наскакивают на ментов, предлагая "разобраться". Этот фактор повлиял не только на качество, но и на географию протеста - массовые выступления охватили и провинцию, включая небольшие бедные города, чего раньше не случалось.
Кроме того, есть корреляционная зависимость между изменением социально-классового состава и идеологией протеста. Так, некоторые симпатизирующие националистической белорусской оппозиции, называют нынешние события в РБ недоразумением, "возглавляемым про-российскими троллями". Но выступления никто сейчас не возглавляет, в действиях протестующих царит полная спонтанность с элементами координации через сеть. Это классический безлидерский протест новой эпохи, чем-то напоминающий протесты в Ираке, Ливане или в Южной Америке осенью 2019 - зимой 2020 г. Причем, как раз видимое отсутствие националистов и то, что они перестали ассоциироваться с противостоянием Луке, могло стать одним из факторов расширения протестов. Мне известно, что в РБ многие совершенно не выносят белорусских националистов. Лукашенко разбил националистов и... возможно, тем самым он, парадоксальным образом способствовал росту протестов. Теперь быть в оппозиции к нему - а на это есть 1000 причин

- вовсе не означает согласия с требованиями жесткой белоруссизации и вообще с требованиями какой-либо организованной политической партии\группировки. В Беларуси есть много людей - не только пенсионеров, которые негативно воспринимают подобные националистические требования. Между прочим, и здесь можно видеть определенное сходство с современными массовыми социальными протестами на Ближнем Востоке и в Южной Америке, которые не делят людей на расы и этно-конфессиональные группы.
Таким образом, в Беларуси имеет место широкий многоклассовый протест против режима. Это формирует общий характер его лозунгов, строго говоря одного единственного лозунга, выраженного в одном слове - "Уходи!". Такие выступления могут дать разным социальным слоям опыт протеста и политики. В случае успеха они могут, так же, дать несколько больше личной свободы и свободы собраний, чем сегодня. Но в силу своей многоклассовой природы они будут носить самый общий политический характер.

P.S. В последние сутки в РБ активно распространяется забастовочное движение в поддержку протестов. Первоначально оно затронуло металлургический завод БМЗ, но сейчас распространяются сообщения о забастовках или протестных собраниях работников других фабрик в разных частях Беларуси. Люди массово уходят с работы в Минске. Это политические забастовки, требования которых состоят в признании итогов выборов и освобождении политзаключенных. Однако, забастовочное движение может активизировать фабричное классовое сопротивление в будущем. Гигантский квалифицированный рабочий класс Беларуси (страна была одним из ключевых центров научно-промышленного комплекса СССР) постепенно становится активным участником событий. Конечно, он находится за тысячу миль от форимирования самоуправления - автономных выборных рабочих советов на фабриках и их ассоциаций. И неизвестно, сможет ли он продвинуться когда-нибудь в этом направлении. С другой стороны, в случае победы в обществе либерально-демократической системы - а такая возможность существует - возможно начнутся приватизационные процессы, которые способны вообще ликивидировать громадную часть промышленности.

Антон Мырзин: Российская масочная революция, или Как перевернуть пирамиду власти

Из всего множества вероятных мотиваций политического поведения можно выделить три основные, а именно: рациональную, эмоциональную и моральную (законную).

1. Рациональная мотивация подразумевает стремление к определенному результату, цели. Соответственно, в политике целью является непосредственно власть. При этом как в процессе достижения, так и в процессе удержания власти, власть (уже обретённая) может (но не обязательно) пренебрегать остальными мотивационными составляющими. И чем больше власть будет ими пренебрегать, тем больше вероятность того, что она будет потеряна и наоборот — уделяя должное внимание эмоциональной и моральной (законной) стороне вопроса, т.е. легальности и легитимности, власть существенно повышает свои шансы на устойчивое положение и самосохранение. Применительно к нынешним российским реалиям, власть практически полностью растеряла все мотивационные составляющие, кроме рациональной, к тому же сократившейся до неприлично-малой, практически ничтожной величины, которая сейчас сидит и трясётся от страха и безумия в каком-нибудь алтайском бункере.

2. Эмоциональная мотивация в вопросах стремления к власти имеет один, но существенный недостаток — она не позволяет вовремя перебросить необходимую энергию на другие участки политической борьбы и соответственно, всегда будет проигрывать рациональной. Например, анархисты всегда будут проигрывать даже самому плохому и несовершенному условному порядку. Также при удержании власти, если начать раскачивать эмоциональные "качели", можно получить встречный резонанс и как следствие — общесистемный кризис управления и дисбаланс, грозящий полной потерей власти (т.е. распадом пирамиды власти). Соответственно, как власть предержащим, так и стремящимся к ней, следует научиться контролировать, как минимум собственные эмоции, а как максимум — знать, как их вызывать и контролировать у других. Это соответствует понятию легальности.

3. Моральная (апеллирующая к законности) мотивационная составляющая власти в случае "сверху", т.е. когда власть у вас является своеобразным балансиром, не позволяющим поставить эту власть под сомнение в праве управлять имеющимися в её распоряжении ресурсами. Это также и то, что принято называть легитимностью. Пример — моральная (как и эмоциональная) составляющие пирамиды российской власти на сегодняшний день практически свелись на ноль (то самое "обнуление"!). Именно этот факт позволяет многим оппозиционно настроенным наблюдателям отвергать саму возможность участия в каких-либо референдумах, плебисцитах и голосованиях. Однако они, в силу своей излишне эмоциональной и отчасти моральной оценки ситуации, не подозревают о том, что сама структура власти является неоднородной и реальное (а не нарисованное, формальное) непризнание этой власти — грозит этой самой власти сперва полным внутренним, а затем и внешне проявляемым фиаско.

Вопрос — как власть проверяет себя на легальность и легитимность? Она устраивает всенародные голосования по значимым вопросам. 1 июля 2020 года российская власть хочет, чтобы граждане Российской Федерации признали её таковой путём принятия совершенно немыслимых, идиотских поправок к Конституции. И тут возможны три варианта действий (подробно об этом говорит Алина Витухновская в передаче Сотник-ТВ — https://www.youtube.com/watch?v=zLe0vhOnJh0, а именно: (1) проголосовать "за", что есть очевидный абсурд, (2) бойкотировать выборы (3) и проголосовать "против". Но прежде чем вы, как гражданин России (а я в первую очередь сейчас обращаюсь к вам), примите решение, я хотел бы ознакомить вас с небольшим, но весьма небезынтересным материалом:

"Мэттью Френкель в 2010 году проанализировал 171 одну попытку бойкота и пришел к выводу, что только в 4% случаев бойкоты привели к реальным политическим изменениям. По мнению исследователя, это происходит в двух случаях:

— когда для признания выборов состоявшимися существует минимальный порог явки (не московский и не российский случай);

— когда оппозиция готова сопровождать бойкот массовыми акциями гражданского неповиновения, по сути, революционного свойства."

Итак, как же всё-таки перевернуть пирамиду власти и повысить шансы на то, чтобы и самому к ней прийти? Необходимо временно выключить эмоциональные и моральные мотиваторы и взглянуть на ситуацию холодным, рациональным, беспристрастным умом. Именно он должен подсказать вам третий вариант действий 1 июля 2020 г. А именно — протестное голосование против поправок к Конституции, которое окончательно и выбьет из системной "табуретки" "ножку легитимности". Далее вступят в действие рациональные мотивы новых субъектов власти (претендентов на власть) и под влиянием общего форс-мажорного системно-ослабляющего фактора, которым в настоящее время для России стала глобальная пандемия КОВИД-19 (как в своё время для царской России стала фатальной Первая Мировая война), произойдёт то, о чём так долго говорили и обещали — "революцию через 2 года". Встречайте же российскую масочную революцию! Уже в следующем месяце.

Алина Витухновская: ПРЕВРАТИМ ПЛЕБИСЦИТ В ВОТУМ НЕДОВЕРИЯ!

1. В авторитарном государстве плебисцит необходим, когда легитимность правления находится под вопросом.

2. Государство не нуждается в формальной легитимности. Оно нуждается в реальной (!) легитимности, в которой ему следует отказать.

3. Присутствие на выборах и протестное голосование (против поправок к Конституции) — это всенародный вотум недоверия действующей власти и прямой сигнал системе на сброс балласта. А стало быть — на реальные перемены.

4. Если вы не хотите голосовать против, придите и напишите заявление об отказе участвовать в плебисците. Фотографируйте заявления, бюллетени и выкладывайте фото в социальные сети.

Валерий Соловей: «Русский бунт беспощаден, но рационален»

Доктор исторических наук, профессор МГИМО Валерий Соловей в программе «Игры разума» рассказал руководителю аналитического отдела Тайги.инфо Алексею Мазуру о последствиях протестов в Москве, технократах во главе регионов, буржуазной революции и будущем правящего режима в России.

Александр Халдей: Социология протеста: потерянное поколение Маугли

В московской моде на протесты обозначилось новое поколение. Это то самое непоротое и непуганое поколение времён либерализации и демократии, для представителей которого 90-е годы — это время их рождения, а рассказы о репрессиях — это преданья старины глубокой. Они незаметно подросли, пока старшие два с половиной десятилетия сражались за денежные знаки, осмотрелись и успели понять, что в этом мире есть два главных закона: «не верь, не бойся, не проси» и «каждый сам за себя». 

Всё, что сверх того — то от лукавого. Эти новые люди презирают политиков, центральное телевидение, его пропаганду и пропагандистов, не понимают геополитики, считая её конспирологией для глупцов. Они сочетают очень неглубокое образование с запредельной наивностью, дилетантизм с морализмом, не любят всякое государство, всякую религию, всякую элиту, любой порядок этого мира для них негоден. 

Они не считают себя связанными с делами отцов и детей (мой дед брал Берлин, а я не брал, и потому вера в великий народ — это не про нас).

Самой большой глупостью они считают разделение мира на своих и чужих. Верят в способность творчества быть средством решения всех жизненных проблем. Презирают ту систему, в которой росли и где их учили квалифицированному потребительству, тщательно уберегали от идеологии и прививали почтение к скромному обаянию буржуазии.

В результате уберечься от идеологии не получилось. Она возникла спонтанно и оказалась в острой оппозиции к существующему официозу. По сути, система либерального капитализма взрастила своих могильщиков. 

Это поколение стихийного протеста ещё далеко не социалисты. Так глубоко они думать не в состоянии — не тот уровень образования. Это такие современные социальные Маугли. Они — потерянное поколение, застрявшее между временами, как лодка между скалами.

У каждого времени и у каждой эпохи есть своё потерянное поколение. У Пушкина и Лермонтова это были Онегин и Печорин. У Э.М. Ремарка и Э. Хемингуэя — герои их романов. Это были те, чья молодость пришлась на время между двумя мировыми войнами. В США потерянное поколение прошло через Вьетнам, в СССР — через Афганистан и перестройку. И вот теперь подросли потерянные дети эпохи первоначального накопления капитала. 

Это не конфликт отцов и детей, это продукт гниения и разложения самой системы ценностей современного им недоразвитого капитализма. Греф, Кудрин, Чубайс, Силуанов — это те, кого они презирают не меньше, чем Зюганова, Соловьёва и Киселёва, а также Навального и тех, кого ему заказали компрометировать. Ни власть, ни оппозиция уже не имеют на них влияния. 

Ходорковский с Шендеровичем для них так же не существуют, как и Венедиктов с Акуниным и Собчак. Это прошлый век. У них свои герои. Они всё переделают по-своему. Это другое поколение. Именно из них начинает подспудно формироваться будущая контрэлита, которая через 10−15 лет планирует завладеть политической сценой. 

Первое, что они ощущают — это потребность отречься от старого мира и отряхнуть его прах со своих ног. Они не боятся увольнений и арестов, тюрем и преследований. Они не росли в атмосфере страха. 

Это уже нонконформисты, хотя ещё далеко не революционеры. Но их эволюция идёт в эту сторону потому, что элита не собирается с ними говорить и давать им социальные лифты и место под солнцем. Там всё занято платными лизоблюдами, которых они презирают. Во всяком случае, они именно так чувствуют этот мир.

Владимир Пастухов: Триумф силы. Москва в стилистике Рифеншталь

Вопрос, поставленный Венедиктовым ребром, остается главным для понимания сути происходящего: а, собственно, зачем? Уж легче понять, для чего козе баян, чем для чего АП этот цирк на колесах.

Так много слов было сказано «до», что уже просто обязан что-то сказать «после». Замечу, увиденное не превзошло ожиданий, но и не разочаровало. Где-то так мы себе все это и представляли. Это хороший признак — ситуация становится прогнозируемой, по крайней мере, на интуитивном уровне. Теперь надо подтянуть наше сознание до уровня нашего подсознания.

Восстания не вышло, но и слить протест в «шашлык-машлык» не удалось. Процесс со скрипом снова пошел и теперь будет только набирать обороты, пока его не остановит либо очередная революция, либо очередная контрреволюция, что по сути одно и то же. Только такой контрреволюции, что случилась в 2013-2014 годах, уже будет мало. Такую дыру Крымом не заткнуть, здесь Аляску подавай. А это стремно.

Но об этом уже многие сказали, поэтому я не столько о содержании, сколько о форме. И не просто о форме, а о гвардейской форме, точнее нацгвардейской. Если когда-нибудь кино о московских протестах дойдет до какого-нибудь фестиваля, приз жюри за лучшую работу художника по костюмам ему обеспечен. Если говорить исключительно об эстетике, то схожие эмоции последний раз я испытывал, когда смотрел, как Штирлиц по коридору идет на прием к Мюллеру в «Семнадцати мгновениях весны». Люди, которые заказывали дизайн экипировки Росгвардии" и ОМОНа, знали толк в извращениях.



По смешному совпадению меня пригласили комментировать московские протесты онлайн на «Би-би-си». Подъехав к центральному офису телекомпании, я обнаружил здание заблокированным беснующейся толпой британских наци — их лидера, оказывается, посадили на полгода за день до этого. Там было тысячи две вошедших в раж громил, которые словами и жестами демонстрировали, что именно они сделают с сотрудниками телекомпании, если до них доберутся. Между сторонами стояла жиденькая цепочка лондонских «Бобби», пузатых, добродушных в затрапезной форме и желтых жилетах. Разумеется, без оружия. Нас проводили окольными путями и запустили с заднего входа, как заговорщиков. На этом фоне первая же увиденная мною на «бибисишном» широком экране картинка из Москвы шокировала.

В некотором смысле эта новая эстетика отсылает нас к стародавним временам чекистской кожанки с маузером на боку и черного воронка. Это больше, чем утилитарная необходимость, в этой стилистике отразилась новая эпоха. Я бы сказал, что в образе «полицейского киборга» нашла воплощение мечта о новом сверхчеловеке. Перед нами визуальный мем нашего времени, ее криптограмма, расшифровывать которую должны не столько политические эксперты, сколько специалисты по психоанализу. Тут очень много от Фрейда.

Старая Москва с ее бордюрами и добродушным пластиковым зоопарком ушла в прошлое. Собянинская эстетика сменила гражданское платье на военный френч. Новая Москва оформлена в стилистике Лени Рифеншталь, и эту картинку уже не удастся затереть. Отныне Москва — это шеренги киборгов, сверкающих «хиповыми наколенниками», колонны блестящих на солнце скафандров, под стеклами которых угадываются «балаклавы», хищные стаи «черных птиц», клином врезающихся в толпу и уволакивающих свою жертву, и крик: «По коленям, по коленям…» Вряд ли это тот театр, о котором мечтал Собянин.

Почему это важно? Конечно, красота спасет мир. С Достоевским не поспоришь. Но она же его и доконает. Красота — как вода из русской сказки, бывает живой и мертвой. Красота сегодняшней Москвы — мертвая.

Вглядываясь в эту новую эстетику, понимаешь, что вопрос Венедиктова имеет неожиданный и очень простой ответ. Весь этот карнавал в духе садо-мазо есть лишь атрибут философии насилия, возведенной в культ. Культ силы — это единственная настоящая и неподдельная религия современной России. Это божество, которому поклоняются все от мала до велика, это вера, которая соединяет верхи и низы. Те, кто заказывал и кто создавал дизайн этих «прикидов» пришельцев из «Звездных войн», гениально ухватили и передали этот дух.

Смысл этой акции устрашения и бесчисленного числа тех акций, которые за ней неизбежно последуют, в служении этому новому культу силы. Если цель поэзии — поэзия, то цель террора — террор. У него нет других «практических» целей. Это ритуал, который теперь будет повседневно исполнятся новой российской религиозной сектой — «орденом силовиков». Как и всякий ритуал, он давно никак не связан с реальностью, у него нет понятного прикладного значения, у него есть только сакральное значение, и оно самодостаточно. Поэтому нет и не может здесь быть никаких «зачем» и «почему». По бронированному кочану.

Это насилие ради насилия, насилие как самоцель, насилие как заместительная терапия, вытесняющая страх из подсознания и компенсирующая его агрессией.

Это высшая и последняя стадия развития «диктатуры закона» — диктатура закона джунглей. То есть закона зоны.

Но зря они так, все-таки. Ведь, если верить Сталкеру: «Зона требует к себе уважения. Иначе она карает»…

Судьба полицейских в России февраля 1917 г.

Игорь Эйдман: Воспитание чувств

Многие хорошие люди недоумевают: зачем все эти жертвы: избиения, задержания, нервотрепка? 

Нет, все не напрасно. Это школа - школа "воспитания чувств" (почти по Флоберу) ненависти к властям и солидарности с единомышленниками. Сотни тысяч, если не миллионы, людей прошли ее очно или заочно, видя в интернете бешеную охоту до зубов вооруженных свиней с погонами на мирных горожан.

Ненависть к власти и ее палачам - великий двигатель социальных перемен. Когда в обществе накапливается критическая масса этой ненависти, происходит социальный взрыв, люди сторицой воздают правящим насильникам за их преступления. Так неоднократно было в прошлом, неизбежно повторится и в будущем.

Анатолий Несмиян: Социальные причины нынешнего протестного движения

У сегодняшней России есть довольно много аналогий со странами Арабской весны - во всяком случае с точки зрения объективных причин, которые в итоге привели к социальному взрыву на огромной территории. Аналогии, безусловно, штука специфическая, их нужно применять аккуратно, понимая их во многом условность. Тем не менее, у вчерашних московских событий есть весьма важная параллель с Ближним Востоком. Параллель не очевидная, но как раз она была фактором, запустившим события.

В быстроразвивающихся успешных странах Ближнего Востока - Египте, Ливии, Тунисе - существовал серьезнейший демографический перекос, связанный с переходным периодом между первым и вторым типами воспроизводства населения. Первый тип характеризуется высокой рождаемостью и высокой детской смертностью, второй - низкой рождаемостью и низкой детской смертностью. Успехи в развитии, здравоохранении, улучшении структуры питания привели к тому, что смертность резко упала, но рождаемость еще оставалась на прежнем уровне. Соответственно - взрывной демографический рост. За 40 лет население Египта выросло вчетверо - с 20 до 80 миллионов человек. То есть, три четверти населения были к началу Арабской весны моложе 40 лет.

Ключевой проблемой этих стран стало опережающее создание рабочих мест, чтобы обеспечить всех этих людей работой и способом существования. Задача не была выполнена (в скобках скажем, что такого рода масштабные решения удались в новейшей истории только двум странам в мире - США и СССР). Поэтому арабские страны пошли по пути "отложенного" выхода молодых людей на рынок труда - начала реализовываться программа образования, когда миллионы людей получили доступ к высшему образованию. Это, конечно, тоже потребовало масштабных вливаний, но в целом логика решения была очевидной - дать государству лишние пять-семь лет для того, чтобы создать рабочие места для этих "отложенных" на время людей.

Как всегда, беда пришла оттуда, откуда не ждали. Люди с высшим образованием не готовы идти работать туда, где образование не требуется. У них более высокие запросы и более высокая планка самооценки. Социальные перекосы начали расти еще быстрее, так как утрата перспективы гораздо опаснее в социальном плане, чем бедность. Противоречия стали расти, итог всем известен.

И где здесь аналогии с Россией, можно спросить? У нас с демографией все в полном порядке - нет никакого роста, благополучно вымираем. Экономика, к счастью, тоже падает стремительным домкратом. Ее рост - только в отчетах Путина и. правительства (да и то на уровне погрешности), в реальности - пикирующе падение. Но проблемы, как ни странно, очень похожи.

В России деградирующая экономика сжимает рынок труда. Причем сжимает его неравномерно: неквалифицированный труд все более востребован, чем квалифицированный. Возникает переизбыток одних трудовых ресурсов и дефицит других. Причем заменить их невозможно - не хочет человек с высшим образованием идти в каменщики или уборщики. Путин как-то сказал что-то про 25 миллионов высокотехнологичных рабочих мест, которые вот-вот будут созданы, но давно известно - для него солгать - что воды выпить. Лживость власти и высших должностных лиц для России - норма. В общем, нет этих мест и не предвидится. Да и для чего они экономике, которая с трудом вытягивает даже 4 технологический уклад? Для чего развитая экономика ворам, которые выносят страну навылет?

Соответственно, в местах, которые ранее были центрами высоких техннологий и развитой промышленности ушедшей в прошлое развитой цивилизации, стало расти число социально неустроенных людей с высокими запросами, но не имеющих применения своей квалификации. Которая, кстати, деградирует вместе с экономикой. Что логично - попробуйте инженера-ядерщика поставьте на рынок торговать турецкими джинсами: рискнете ли вы его брать обратно в реакторный зал АЭС лет через пять? А если возьмете - то какова степень риска? Но квалификация деградирует, а самооценка и социальные ожидания - нет.

Поэтому и растет социальное напряжение в Москве, Петербурге, Екатеринбурге, в Новосибирске и других местах - у людей нет социальной перспективы. Причем нет навсегда. Для путинских друзей все эти люди не нужны. Им некогда - они вывозят национальное богатство страны, но не вкладывают его обратно.

Здесь и возникает аналогия. Условная, конечно. Но вполне очевидная. Ближний Восток не сумел справиться с ростом, мы вплотную подошли к черте, за которой относительно плавная деградация перейдет к обрыву. Но внешние признаки совпадают - перекосы на рынке труда, перекосы в структуре экономики, социальная неустроенность и утрата перспективы.

Поэтому люди и выходят на улицу. Сегодняшний раздражитель - выборы. Но он может быть любым. Главное в том, что людям отказано в праве быть людьми. Их можно клеймить как вражеских агентов, но это глупо: люди просто хотят быть людьми, а не скотом в загоне у мерзавцев. Французы выходили на улицу со своими "Эгалите, фрарните, либерте", когда госдепа и в помине не было. Или это он из будущего дотянулся?

Свободу не остановить!

Долой самодержавие чекистов-капиталистов! 

Свободу не остановить!

Буржуазно-демократическая революция - 

первый этап революции социалистической!

24 февраля. Акция против железного занавеса и политического террора в вашем городе!

Дети Перестройки - это самое счастливое и трагическое поколение!

Дети Перестройки - это самое счастливое и трагическое поколение.

Вот мнения двух самых разных авторов, которых объединяет лишь возраст:

Сергей Корнев: Мы могли бы вырасти обычными "советскими людьми". Но в юности мы вдохнули этот наркотик свободы - и без него уже больше жить не могли. Все очень удачно сошлось - мы получили свободу как раз в том возрасте, когда человеку она больше всего нужна...

Фёдор Крашенинников: Человек, который в молодости пережил распад империи, крушение всего мира, которому его с детства учили - уже никогда не сможет стать прежним.

Вадим Штепа: Добавлю только, что мы так и не забыли идеалы молодости! И поэтому Дети Перестройки для нынешних ымперцев очень опасны... )

Субкоманданте напоминает о том, что выборы - обман и ходить на них не нужно!

Россиян обяжут пользоваться соцсетями с паспортом

Быстрее принимайте Закон! Наконец-то в интернете станет чище от анонимных и фейковых аккаунтов ваты. После принятия закона действующие аккаунты россиян в соцсетях должны быть перерегистрированы. 

В нелегитимную Госдуму внесен законопроект об обязательной регистрации пользователей в социальных сетях по паспорту. Об этом сообщает корреспондент «Росбалта».

Законопроектом предлагаются законодательные определения «социальной сети», «пользователя социальной сети» и «владельца социальной сети». 

Также предусматриваются нормы, обязующие физлица, включая иностранцев (в случае заведения ими аккаунтов на территории РФ), предоставлять при регистрации в электронной форме документ, удостоверяющий личность.  По мнению автора проекта, депутата Госдумы от «Единой России» Виталия Милонова, регистрация по паспорту должна исключить возможность анонимной регистрации в соцсетях и создания фейковых аккаунтов.

Предоставление паспортных данных позволит установить фамилию, имя, отчество (при наличии) и возраст физлица, а также согласие на обработку его персональных данных. Перечень соответствующих документов будет установлен уполномоченным правительством РФ федеральным органом исполнительной власти.

Отдельно оговариваются правила регистрации в соцсетях несовершеннолетних. Если подросток не достиг 14 лет, то завести для него аккаунт смогут только его родители, усыновители или опекуны. При этом они должны дать в электронной форме свое письменное согласие на регистрацию в соцсети несовершеннолетнего и предоставить свои паспортные данные, следует из документа. «Законные представители несовершеннолетнего, не достигшего 14 лет, зарегистрированного в социальной сети, контролируют доступ такого несовершеннолетнего к аккаунту в социальной сети. Смена пароля от аккаунта в социальной сети несовершеннолетнего, не достигшего 14 лет, допускается только его законными представителями», — говорится в документе.

После принятия закона действующие аккаунты физлиц в соцсетях должны быть перерегистрированы по новым правилам в течение одного года.

Изменениями в КоАП также предлагается ввести штрафы для владельцев соцсетей — от 800 тыс. до 1 млн рублей за неисполнение требований к регистрации физлиц. 

Милонов заявил, что законопроект разработан в свете недавних событий в ряде российских школ, где произошли акты насилия по отношению к сверстникам и учителям, совершенные несовершеннолетними. По его словам, подростки якобы находились под влиянием соответствующих групп в социальных сетях.

Между тем, в пояснительной записке к проекту, указано, что его принятие также создаст дополнительные барьеры для различных внутренних и внешних актеров, которые стремятся оказывать негативное воздействие на общественные и выборные процессы на Российской Федерации посредством анонимных манипуляций в социальных сетях. 

ИНТЕРНЕТ - НАРОДУ!

Под таким лозунгом вчера, 26-го августа, вышли на митинги против цензуры в Интернете по всей стране активисты "Искры". Московское отделение также приняло участие в акции протеста на Проспекте Сахарова в центре Москвы. Среди участников митинга были как явно неонацистские группы и монархические движения, с которыми нам далеко не по пути, так и множество наших союзников. Революционная Рабочая Партия, Левый Блок, РСД, профсоюз "Университетская солидарность", профсоюз "Дискурс" и многие наши знакомые и друзья.

Невозможно больше жить в страхе сесть в тюрьму за репост, за правду. Мы выступаем категорически против дальнейшего "закручивания гаек" в Интернете, за переход в ведение ФСБ и других служб персональных данных пользователей. Кремлевский режим боится левой оппозиции, он боится народа, его голоса. И вместо того чтобы улучшить жизнь трудящихся и пенсионеров, учителей и студентов, он только ужесточает репрессии. Ну-ну, вы верной дорогой идете, товарищи. Сами себе копаете могилу, в которой мы так и быть вас закопаем...

"Искра" заявляет открыто - "НЕТ ЦЕНЗУРЕ В ИНТЕРНЕТЕ!". Однако мы в своей программе прямо говорим - мы выступаем против публикации в интернете различных "вредных" материалов, сектантских, нацистских и религиозных материалов. В Трудовой Республике будет обеспечен жесткий контроль за работой таких организаций в Интернете, контроль будет народный, открытый. 

Аналогичные митинги прошли в таких крупных города, как Ленинград, Ижевск, Новосибирск и многие другие.