Рустем Вахитов: Только аристократическое искусство может лечь в основу культуры социалистического общества

Искусствовед Татьяна Коваленская была одной из слушательниц доклада М.А. Лифшица «О народности в искусстве и борьбе классов», который он прочитал в ИФЛИ в 1938 году. Она рассказывает, что вышла из зала после этого доклада убеждённой и восторженной лифшицианкой, навсегда отрекшись от вульгарно-классового подхода к искусству, который ей навязывали со школы. Вульгарно-марксистский подход ее много лет мучил, интуитивно она понимала, что произведения искусства обладают огромной ценностью, но объяснить это было невозможно, если видеть в них лишь выражения экономических интересов господствовавших классов. Коваленская пишет, что Лифшиц буквально спас ее, он показал, как можно остаться марксистом (что для нее было важно!) и признать относительную самостоятельность духовного производства.

Особенно ее поразила мысль Лифшица о том, что нет прямой связи между прогрессивностью мировоззрения поэта и качеством его стихов, и что Пушкин возможно был великим гением не вопреки, а благодаря своему аристократизму. Чтобы проиллюстрировать это, Лифшиц предложил рассмотреть конец «Онегина», где Татьяна отказывает Онегину, хотя и признает, что до сих пор его любит. Это жест аристократки – пояснял Лифшиц, но в этом аристократическом поведении выражается такая общечеловеческая, вечная ценность как истинное достоинство женщины.

Поразительный рассказ Коваленской! Но дойдя до этого места, я задумался: почему отказ Татьяны – поведение, характерное для аристократки и как бы поступила Татьяна, если бы была буржуазкой? Это жест аристократки – полагаю – потому что аристократ есть человек, который живет не своими личными интересами, а интересами семьи, рода. Он чувствует себя лишь частью родового коллектива, он понимает, что его ошибка, тем более позор, ляжет на всех родственников, на всех потомков на много поколений вперед. И поэтому он должен придерживаться жестких правил, от которых свободен простолюдин, в частности, буржуа. Господство долга над чувством – одно из главных таких правил.

Будь же Татьяна буржуазкой – хорошей, честной, а не хитрой и развращенной легкомысленной лгуньей – она должна была бы бросить своего мужа-генерала и попытаться построить счастье с Евгением, который наконец, разглядел в ней подлинную красоту и полюбил ее. Главный принцип буржуа - реализация всех потенций своей личности, несмотря ни на что, даже на страдания ближних (а поскольку каждая личность стремится к тому же, норма для буржуазного общества – конкуренция, война всех против всех).

Буржуазность – это культ индивидуальности, личности, которая должна себя утвердить во что бы то ни стало, поэтому буржуазное искусство – романтизм, так же как аристократическое – классицизм и классика.

Отсюда ясно утверждение Лифшица – что только классическое искусство, созданное аристократией и сторонниками аристократии (от Пушкина до Бальзака), может лечь в основу культуры социалистического общества. Человек социализма – так же как аристократ тоже чувствует себя лишь частью коллектива, только это уже не родовой, а трудовой коллектив. Человек социализма так же должен быть готов пожертвовать ради коллектива интересами своей индивидуальности (вспомним, отказ Павки Корчагина от счастья в любви).

 Кстати, о том же ведь писал и Лосев – о том, что в социализме по диалектическому закону отрицания отрицания повторяются некоторые черты феодального, средневекового общества и культуры... Здесь философский базис идеологов КПРФ 90-х вроде С.Г.Кара-Мурзы – что социализм тоже в чем-то традиционное общество.

Комментарий:

Олег Гуцуляк

Почему так популярны множество сериалов типа "Игры престолов" и мыльных опер, о супергероях ?

Они как раз антибуржуазны - герои (они, как правило, себя уже осознали себя индивидуумами, личностями) именно стремятся "быть семьей" (даже если нет между её участниками кровной родственности, но это все же "семья / род" хотя бы по духу), так как только в ней и могут реализовать свои личностные потенциалы.

Ну и насчет "романтизма как проявления буржуазности" совсем не согласен. Романтизм - это именно страдания того, кто отчужден от рода, от достоинства по воле обстоятельств, которые стали господствовать в буржуазном обществе. И поиски к нему вернуться (например, воссоздав его как "нацию").

Рустем Вахитов: Почему мы проиграли

1.

Скоро исполнится год с начала последней, поражающей своим цинизмом пенсионной реформы. Ее не поддержали более 80% россиян.

Это и понятно: как подсчитали независимые экономисты, поднятие пенсионного возраста лишает среднестатистического россиянина, платившего взносы в ПФ РФ, около 1 миллиона рублей. Именно столько Пенсионный фонд РФ недоплатит каждому гражданину, которого заставят трудиться на 5 лет больше. Есть отчего возмутиться!
С июля по сентябрь 2018 года прошло более 1700 митингов протеста в более чем 100 городах России. Петицию профсоюзов с требованием остановить реформу подписали в интернете около 3 миллионов россиян. Тем не менее власти довели дело до конца. 29 августа президент выступил с телеобращением, в котором поддержал реформу. 27 сентября Госдума, пользуясь тем, что большинство в ней составляют единороссы, приняла законопроект о реформе в третьем чтении (отвергнув поправки оппозиционных партий и профсоюзов). 3 октября законопроект прошел Совет Федерации и в тот же день был подписан президентом. Ни единороссовское большинство в ГД и СФ, ни министров, ни президента не остановили многотысячные протесты, петиции в интернете и даже 1 миллион подписей против повышения пенсионного возраста, которые активисты привезли в коробках прямо в администрацию президента. Более того, через две недели после подписания законопроекта, выступая на Валдайском форуме – 2018, президент заявил, что «умные люди, а таковых среди россиян большинство, понимают, что реформа неизбежна», и они, хоть и через силу, но якобы поддержали ее. Это вызвало шок даже у сервильных, околовластных аналитиков, которые гадали: перед нами вопиющее незнание реалий или такое странное чувство юмора? Если верно второе, то значит, власть решила: народ все стерпит, и можно с ним делать что угодно… Скажем, отобрать по миллиону рублей у каждого, а потом еще и пошутить по этому поводу на камеры, чтобы потроллить пострадавших…
Как бы то ни было, народ и оппозиция проиграли эту битву за свои социальные права. Это выглядит еще печальнее на фоне того, что госслужащих, получающих совершенно другую, государственную пенсию, эта реформа не коснулась. Всю чиновничью рать – от президента до клерка региональной администрации и простого полицейского – оградили от непредвиденных убытков. Тяжесть последствий от дефицита Пенсионного фонда легла на плечи простых трудящихся.
Увы, мы не сумели выступить единым, ударным фронтом так, чтобы власть пошла на попятную. Единственная уступка, которую удалось вырвать у «реформаторов», – согласие поднять пенсионный возраст женщин не до 63, а до 60 лет. Вместе с тем можно предположить, что эта уступка уже заранее предполагалась теми, кто проектировал реформу, так что большой победы в этом нет.
Почему так произошло? Самое время проанализировать причины нашей неудачи. 

Рустем Вахитов: Теология коммунизма (отрывок из книги, написанной в 22 веке)

Из Введения к учебнику «Краткий курс лекций по догматической теологии коммунизма» (под редакцией академиков П.С. Яковлева и Г.В. Нгуена), Издательство «Красная Вечность», Москва, 2143 год. 

Передо мной на столе лежит несколько страниц, вырванных из книги и ее обложка. Странно не только ее название, где фигурирует  некий – еще не созданный теологический коммунизм.  Странные и выходные данные – 22 век. Не спрашивайте, как этот отрывок из книги попал ко мне, все равно поверите. Никто не верит в эту историю о Спартаке Джексоне-Цое – аспиранте академии коммунизма, которого я встретил у своего дома, и который еще не родился. Я бы и сам  не поверил, если б мне рассказали. Я даже иногда сомневаюсь: было ли это на самом деле. Но а как быть тогда с этими вот несколькими листочками…

1. Теологический коммунизм как вершина мировой философии. 

Абсолютный или теологический коммунизм представляет собой философскую систему, которая завершает развитие мировой истории философии. Основой его является материализм – учение, возникшее еще в глубокой древности и утверждающее, что единственным, а значит и абсолютным или божественным бытием является Природа, которая представляет собой саморазвитие творческого начала – материи  от низших, физикалистских форм до человеческого и божественного разума.  Венцом развития древнего материализма был стоицизм с его учением о живом, мыслящем божественном космосе, рождающимся и умирающим, о свободе как необходимости и о душах мудрецов как о демонах.

Рустем Вахитов: Почему против Канта

Борис Юльевич Кагарлицкий (Борис Кагарлицкий (Boris Kagarlitsky)) в своем ролике на канале «Рабкор» выдвинул остроумное предположение, объясняющее, почему аэропорт Калининграда предложили назвать в честь Канта. Он подметил, что «заказ» шел с самого «верха», и значит, как он считает, эта идея вполне укладывается в контекст программы государственного антикоммунизма. По мысли наших начальников, Кант призван заменить в общественном сознании россиян фигуру Маркса.

Мне кажется, что имеются и другие причины (самое очевидное – спровоцировав ругню по поводу названий аэропортов, власть стремится отвлечь население от социальных проблем), однако, версия Кагарлицкого также вполне правдоподобная. 

Дело в том, что наше политическое руководство окружено экспертами из бывших «несгибаемых марксистов-ленинцев», которые, колеблясь исключительно вместе с линией партии, в годы перестройки пережили «прозрение» и распрощались с Максом. Причем, уходили от Маркса они как правило, дорогой кантианства. Как же, Кант ведь был столп «общечеловеческих ценностей», у него вместо марксовой «историчности морали», универсальный и надисторичный «категорический императив»! 

Конечно, это была сознательная мотивация, рационализация. Безусловно, имелась при этом и бессознательная мотивация, которая тянула советского интеллигента, превращавшегося в буржуа (не в смысле экономическом, а в смысле культурном, то есть в мещанина) именно к Канту, а не к Гегелю или к Соловьеву.

Флоренский с Лосевым прекрасно показали буржуазный дух самой философии Канта. Буржуа ведь воображает себя инициативной творческой личностью, предпринимателем, самочинным и самодостаточным создателем рыночных богатств, мира капиталистических феноменов.

А все, кто вокруг него и кто не буржуа – пыль, ничто, непонятные и почти уже и не нужные вещи-в-себе, про которых и сказать-то нечего. Здесь - полное совпадение с кантовской философией.

Рустем Вахитов: Борода Маркса

Мало кто знает, что знаменитый фотоснимок Карла Маркса 1882 года, где ученый и революционер сидит с огромной кустистой бородой, так потом возмущавшей Герберта Уэллса, был сделан Марксом в Алжире перед походом к цирюльнику, который эту бороду сбрил. В письме к Энгельсу Маркс написал: «Чтоб угодить солнцу, я избавился от своей бороды пророка и от шевелюры, но я сфотографировался до того, как принести свои волосы в жертву на алтарь алжирского цирюльника» (Письмо Энгельсу от 28 апреля 1882)».

Можно ли себе представить огромное количество портретов Маркса в СССР, где он был бы изображен без бороды, а возможно, и без усов и даже без волос на голове? И нельзя ли предположить, что такой безбородый и безволосый образ Маркса оказал бы существенное влияние на развитие революции и социализма в СССР? Всякий, кто читал книгу Лосева о мифе и осознал, какую роль играет миф в жизни общества и отдельных людей, вероятно, согласится, что это не просто шуточное предположение (хотя элемент шутки в нем, разумеется, есть). Советская идеология коммунизма (равно как и любая другая политическая идеология), безусловно, в глубине своей не была лишена мифологичности и в этом мифе Карл Маркс был бородатым пророком – предтечей нового социалистического эона (забавно, что сам Маркс это интуитивно предчувствовал, в шутку назвав свою бороду бородой пророка в письме к другу). И совсем не случайно Уэллс хотел эту бороду «сбрить» хотя бы символически, назвав книгу «Обритие бороды Карла Маркса»; борода основоположника – мощный по воздействию символ, затрагивающий самую суть созданного и осмысленного им мифа. Борода означает не что иное как революционность, ведь она – признак естественности, а естественность в западном новоевропейском мифе равнозначна возвращению к доцивилизованному состоянию, то есть к войне всех против всех, к революции как хтоническому хаосу, из которого рождается новое структурированное общество.

В России же, где через тридцать с небольшим лет после смерти Маркса случилась революция, освященная его именем и образом, метафизика и мифология бороды имела еще и собственную национальную историю. После того как Петр Первый обязал всех госслужащих империи брить бороды и усы, ношение бороды всеми, кроме православных священников (в православии борода несет свою семиотику), стало знаком оппозиционности, нежелания служить этому государству и даже борьбы с ним. Все русские революционеры – от Лаврова до Чернышевского носили по возможности густые (впрочем, тут уж кому как повезло) бороды и усы. И когда на место посконному народничеству приходит западное революционное учение, то именно такое, основоположник которого также – обладатель огромной кустистой бороды.

Один из пользователей Живого журнала (насколько я понял, троцкист по убеждениям) остроумно заметил, что в споре между сторонниками и противниками «социализма в отдельно взятой стране», апологеты мировой революции были бородатыми, а противники – безбородыми (Троцкий носил бороду, хотя не такую патриархальную как Маркс, Сталин – брил бороду и носил лишь усы). Это и понятно: Сталин и его фракция в ВКП (б) воспринимали себя уже как служащих нового послереволюционного государства, а не как бунтарей-космополитов, курсирующих между городами и странами в надежде разжечь пожар революции хоть где-нибудь. И СССР для них был уже не плацдарм мирового пролетариата, а Россия, пусть новая, социалистическая, но в глубине сохранившая остов Петровской России, а то и Московской Руси (во всяком случае часты сравнения сталинской номенклатуры даже не с петровскими рангами чиновников, а с московским служилым дворянством).

Борода Николая 2-го и сановников поздней империи - знак смены идеологии. Ею с Алесандра 3-го становится русский национализм (именно тогда возник лозунг "Россия для русских"). Соответствующим образом изменяются наряды дам высшего света, появляется мода на "народных поэтов" (и юного Есенина водят по салонам), на "старцев из народа" (Распутин) и т.д.