Михаэль Шрайбман: "Ахиллесова пята" коммунистической идеологии - это т. н. "национальный вопрос"

Почему попытка создать новый СССР означает пролитие рек крови? Причины довольно очевидны - в ряде регионов бывшего государства сформировались новые страны, со своим национальным сознанием, национальными языками, экономиками (управляемыми местными олигархами и чиновниками), военно-политическими структурами.  Попытка их насильственного подчинения ведет к кровавому противостоянию.  

Но тут есть еще кое-что. Видите ли, первый СССР так именно и создавался.  Он был создан благодаря насильственному завоеванию, подавлению Кокандской автономии и геноциду в Туркестане, что описано в самих большевистских источниках. Так же были завоеваны Грузия, бывшая независимым государством, и Украина, где большевики никогда не имели поддержки большинства (на выборах в Учредительное собрание они получили в Украине 10 процентов). Это можно продолжить. Нравится ли мне история про формирование национального государственного сознания и независимости, управляемой местной олигархией? Нет, не нравится по миллиону причин, как и империи. Но факт тот, что тот СССР создавался именно так.

Михаэль Шрайбман: Почему не так просто убить дракона?

В 1988 году на большой экран вышла кинолента "Убить дракона" - притча режиссёра Марка Захарова, созданная по мотивам пьесы Евгения Шварца «Дракон». Этот фильм стал культовым в позднем СССР и его быстро разобрали на цитаты.

Недавно знакомый востоковед Владимир Емельянов написал: 

"В киноленте "Убить Дракона" особенно хороша предпоследняя сцена. Один говорит Ланселоту (освободителю города от дракона): "Холодно с Вами". Другой: "Зима будет долгой". И надевает зимнюю шапку .Почему? Потому что правление Дракона (диктатура - прим.) гарантировало теплоту и прочность горизонтальных связей. Все люди были равны в своем статусе жертв и втайне жалели друг друга ("чтоб тайная струя страданья согрела холод бытия"). Холод был вовне и порождал в людях тепло. Пришел Ланселот, и разъединил людей. Отныне каждый может собой распоряжаться. А это и есть холод. Свобода - это зима. В этом проблема! Зиму внутри люди долго не выдерживают. Поэтому ищут нового Дракона".

Такова весьма распространенная точка зрения, с которой согласятся как многие либералы (сторонники рынка и приватизаций), так и многие этатисты (сторонники мощного государства, контролирующего общество). Единственная проблема этого взгляда в том, то он является ошибочным.

Эффект диктатуры (по крайней мере тоталитарной диктатуры, когда авторитарный бюрократический аппарат контролирует не только решение политических и административных вопросов, но и идеологию, и экономику), - эффект, отмеченный исследователями, прямо противоположный. Андрей Ланьков, один из ведущих современных специалистов по Восточной Азии, указывает на то, что северные корейцы куда более атомизированы и конкурентно ориентированы, чем южные. Им труднее договариваться друг с другом о чем-либо, и они куда чаще вступают в конфликты.

Казалось бы, должно быть наоборот. Ведь у северян коллективизм - официальная идеология. Все должны объединиться и совместно работать, исполняя государственные планы. Или (как в приведенной выше цитате) люди должны жалеть друг друга как жертв. Увы, на практике террористическое государство прерывает и разрушает горизонтальные связи между индивидами. ("Мы живем под собою не чуя страны, наши речи на 10 шагов не слышны", как в стихотворении Осипа Мандельштама). Итог - растущая атомизация. 

Люди боятся говорить друг с другом откровенно, так как опасаются доноса. Невозможно создать независимую инициативу, защищающую права работников на предприятии, права жильцов в своем районе, нельзя выпускать собственную небольшую газету. Все это становится опасно. Конечно, еще остается надежда - в больнице или в тюремной очереди люди могут испытать чувство солидарности. Но почти все навыки горизонтальной добровольной самоорганизации утрачены. 

Принудительный вертикальный коллективизм государства ведет к индивидуализму, к растущей неспособности людей к братским, горизонтальным отношениям. Бюрократия замыкает на себя все общественные связи, хотя, разумеется, какие-то дружеские и родственные связи все равно сохраняются. Хочешь чего-либо добиться - заручись поддержкой руководства, чиновника: пиши жалобы на соседей, врубающих громкую музыку по ночам, или попытайся убедить начальника в своих достоинствах и квалификации, чтобы он дал тебе повышение.

Сказанное не означает, что в обществе нет других атомизирующих сил, способных разделять людей. Они тоже существуют. Когда тотальное государство обваливается (полностью или частично), его чиновники начинают быстро приватизировать куски собственности, торговать или даже создавать СП с иностранными дельцами. Общество накрывает новая волна атомизации - рыночно-конкурентной - теперь каждый сам за себя. Кажется, государство отпустило всех на волю... точнее на мороз, предварительно сняв с людей штаны, подобно приватизаторам 1990-х, уволивших миллионы работников. Выживайте, как хотите, конкурируйте меду собой за сжимающиеся ресурсы, за рабочие места... и да, можете при этом болтать о чем угодно - всем плевать. После припадка такой "свободы" (на практике она стала к тому же формой зависимости большинства от мириад местных мафий) многие захотели прежней диктатуры: там хотя бы имелся хоть какой-то порядок; зарплату - часто скудную - все же платили регулярно. 

То, что с точки зрения либералов является свободой, имеет так же мало общего со свободой, как тоталитарное государство - с коллективизмом.

В антиутопии Карин Бойе "Каллокаин" как тоталитарный строй обвиняют именно и прежде всего в том, о чем пишет Ланьков: в анти-коллективизме, разрушении солидарности между людьми. Эта критика тоталитаризма сторонниками трудового самоуправления (антиавторитарного социализма или коммунизма рабочих советов) совершенно не похожа на критику либералов. 

К сожалению, процесс социальной атомизации очень сложно обратить вспять. Как это сделать?

Единственное место, где это можно сделать - мир самоуправляющихся человеческих общин - от собрания жителей, борющегося против разрушения парка или регулярных собраний работников, контролирующих фабрику (с выборным Советом, осуществляющим оперативное управление, чьих делегатов можно переизбрать в любой момент, если они начнут действовать против воли коллектива), до некоторых израильских кибуцев или современных германских коммун, где коллективы сообща владеют средствами производства и жильем. 

Этот мир чем-то напоминает Афины с их властью народного собрания, только он очищен от позорного рабовладения и от неравенства мужчин и женщин. Личность не скованна страхом и террором, ее воля не разрушена бюрократией, она может выражать себя, спорить, заключать союзы и предлагать коллективу свои проекты. Но она выражает себя, прежде всего, через общее, формируя сообщество с помощью силы слова, силы идеи, к которой она привлекает внимание других. 

Согласно определению историка Игоря Сурикова, это - логос-в-полисе, человеческая вселенная, в которой личность растет вместе с массой, вовлекая в свои планы других с помощью слова. В Афинах она формировалась несколько столетий, пока демос - преимущественно трудящийся народ города и села - упорно боролся с олигархами за право управлять городом с помощь народных собраний, выковывая таким способом навыки солидарности и самоуправления. 

В древней Греции из 600 полисов примерно в 300 более-менее достоверно функционировала прямая демократия на протяжении 1-2 столетий. Таково, по крайней мере, мнение ряда выдающихся специалистов, от Лурье до Сурикова. Демагоги могут присутствовать и привести коллективы к ужасным результатам и сворачиванию свободы, но они могут так же сдерживаться активностью многочисленных дискутирующих группировок активистов и широкой низовой активностью. Мне известны успешные самоуправляющиеся коллективы, коммуны с общей собственностью, где происходит то же самое. Согласно исследованиям бушменов и некоторых других первобытных племен охотников и собирателей, в их общинах слабая иерархия и горизонтальные отношения преобладают, 50-тысячная общность бушменов "!кунг" (если я правильно ее называю) в пустыне Калахари, представляет собой горизонтальную сеть небольших самоуправляющихся общин, прошитых системами взаимопомощи, родственными и дружескими связями. Эти примеры показывают, что при самых разных системах производства и культуры неиерархическое общество самоуправления вполне возможно.

В своих работах "О революции" и "Vita aсtiva" один из крупнейших философов 20 столетия, Ханна Арендт прямо противопоставляет идею возрожденного греческого полиса атомизирующей общество власти бюрократии (как бюрократии современного государства, так и менеджменту корпораций).

В Афинах 30-40 тысячный гражданский коллектив более-менее достоверно управлял решением сложнейших политических и экономических вопросов на протяжении столетия. А согласно некоторым современным исследованиям, кооперативы действуют во всех сферах производства, включая высокие технологии, и при том порой весьма успешно. Но да, это сложно. Кто бы спорил. Именно поэтому мир свободы пока не сформировался и подавляющее большинство людей живут под властью тирании и олигархии по всей планете. Даже современные демократии вроде США - это блеф и обман, фасад, за которым стоят чиновники и корпорации. Но никто и не говорит, что такие задачи решаются легко.

Когда во время Кронштадтского восстания 1921 года Временный революционный Комитет (ВРК) принимал свои решения, он по всем ключевым вопросам советовался с собраниями городских секций и командами военных кораблей (но, естественно, не по оперативным вопросам, и вряд ли согласовывали с собраниями секций ход работы артиллерии или детали военных операций). Кронштадт 1921 года или Будапешт 1956 года  - это подлинное восстание шудр против правящих каст, когда низы - в отличие от демагогии большевиков - действительно пытаются управлять своей жизнью через системы советов и народных собраний. А это - невероятно сложно. Откуда у людей, которые всю жизнь исполняли чьи-то указания, крутейшие навыки управления сложными процессами? Они могут сформироваться только в процессе борьбы. Отсюда всевозможные ошибки, просчеты и глупости. Но иначе и не будет. С другой стороны, если отказаться от логики последовательного народовластия, согласно которой обычные люди имеют право управлять обществом, производством, политикой, то тогда единственный разумный порядок - абсолютная монархия. У нас есть царь, который является профессиональным управленцем, у него есть мудрые советники, они и должны решать, а простецы всякие, булочники, токари и студенты не должны мешать. "А то придумали какие-то выборы...".

Мир трудового самоуправления не лишен противоречий и конфликтов, он далеко не идеален, но он - лучший из миров, открытых человечеством, поскольку несет в себе одновременно личную свободу и тепло межличностной солидарности.

Этот мир ненавистен либералам, поскольку он отрицает конкуренцию и наемный труд, и он ненавистен крепким государственникам (этатистам), поскольку отвергает бюрократический аппарат государства. Он так и остался невидим для режиссера киноленты "Убить Дракона", Марка Захарова.

Михаэль Шрайбма: Либерально-демократических повстанцев в мире вовсе не существует и быть не может

Либеральные инсургенты в Афганистане? Вау, это пикантно. Меня очень повеселило (извините, никого не хочу обидеть) сообщение о том, что либерально настроенные граждане Афганистана вот-вот окажут геройское вооруженное сопротивление (запрещенным, нелюбимым мной) талибам. 

И я вспомнил один эпизод. Когда-то в издательстве, где я работал, корректор ошиблась и вместо "партизан-агонистиков" (от греческого агон - борьба), написала "агностиков". Партизаны-агностики - это любопытный сюжет из параллельной вселенной, но в нашем мире он не реализуем. И дело не только в вере в бога. 

Люди, которые в принципе не верят в возможность тотального и радикального  преображения человеческой вселенной на небесах или на земле - не способны сражаться за идею добровольно. У них за так и прыщ не вскочит. 

Нет, разумеется, есть тип людей-наемников, которым неважно, в кого стрелять, если платят. Богатые классы, управляющие могущественными странами, олигархические группировки в состоянии нанять несколько сотен тысяч или даже миллион, готовых убивать за деньги, и вооружить их современной техникой, но это - отдельная история. 

Либерально-демократических повстанцев в мире вовсе не существует и быть не может.  Современные либералы верят в правду мира, основанного на мощных потоках бабла. Некоторые - их меньше - пацифисты-правозащитники, которые верят в либеральные права человека (я с уважением отношусь к работе правозащитников, которые помогают людям). Но даже последние - обычно суровые пессимисты в отношении судеб планеты. "Революция - это зло. Проливать кровь за идею - тоталитаризм. Человеческую природу не переделать. Взаимопомощь и солидарность - это байки, в мире правят конкуренция и деньги". В силу этого мировоззрения убивать и умирать за идею, т.е. быть повстанцами, либералы не способны; 

Если вы не считаете возможным  тикун-ха-олам - собирание и исцеление мира (по эту или по ту сторону жизни), вы бессильны. Вас не ждет ни мир безграничного прекрасного будущего Земли, ни небесная Вальгала. Вам  ничего не светит - во всех смыслах. 

Если вы верите в то, что представительная "демократия" - дерьмо, но просто лучше никто ничего не придумал - прекрасно. Однако только кто же пойдет сражаться за кусок дерьма?  И поэтому в политике многих стран за пределами Запада,  их, либералов, номер - 16-й, когда и если мимо них проходят люди со стволами.

P.S. Я - не боевик и не повстанец, так что суперменом, который  может сегодня то, чего не могут они, я себя не ощущаю.

P.P.S. Были в истории республиканские повстанцы, в анти-британских ополчениях США и анти-испанских ополчениях Нидерландов, но то были фанатичные протестанты, верившие, что они борются с дьяволом/папистами за царство божие на земле и\или в небесах.

Михаэль Шрайбман: Почему анархизм исчез в его бастионах - Южной Европе и Южной Америке

Анархизм был силен в конце 19-го - первой половине 20-го столетий. Он был классовым движением, т.е. движением работников, направленным против буржуазии. Впрочем, все социальные революции были классовыми, иных не бывает. Но анархизм был сильным, прежде всего, в южной Европе (Италия, Испания) и Южной Америке (прежде всего, Аргентина). Секции Антиавторитарного (бакунинского) Интернационала в Испании достигли расцвета в 1870х гг. Затем последовал спад, но испанский анархизм возродился в 20-м столетии.

Почему? Он опирался на элементы цивилизации, которые в настоящее время почти утрачены. 

Чем-то эти регионы напоминали Кавказ, даже не современный, а более ранний.  Последний водонос в Испании считал себя воином - защитником семьи\поселения. Народ боготворил ножевые дуэли в Италии. Нож стал шпагой бедных. В Аргентине  так же сложилась народная культура ножевого боя, воспетая в произведениях Хорхе Луиса Борхеса. Власти все прекрасно понимали и стремились ликвидировать эту народную культуру и запретить ношение ножей. 

Увольнение с фабрики или иные действия бизнесменов, имевшие негативные последствия для работников, воспринималось не как экономический акт, а как унижение честного труженника, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Считая, что нельзя вызвать на дуэль босса, работники вызывали на дуэль государство, которое его охраняло.

Классовая борьба, забастовка за прекращение увольнений или за повышение зарплаты, быстро приобретали особый характер. В Южной Европе она становилась "революционной гимнастикой" по Михаилу Бакунину: не только способом организации федерации самоуправляющихся коллективов, но и подготовкой восстания таких коллективов. С точки зрения анархистов забастовка, заканчивающаяся мирным соглашением с боссом (колдоговором с взаимными обязательствами), не вела к развитию у работников анти-капиталистического сознания, а, напротив, настраивала их на сотрудничество с капиталистами, следовательно, была бесполезна с точки зрения цели преобразования общества. 

Ведь главным элементом южноевропейского анархизма было милленаристское мышление, берущее начало у ранних христиан, павликиан, катаров, иоахимитов и иных древних религиозных течений: "В конечном счете, только борьба за царство божье на Земле имеет смысл, борьба за мир, где не будет рабов и господ, имущество станет общим, а главным принципом будет жизнь в братской общине, как у первых христиан".  

Михаэль Шрайбман: Жесткое начало 2021 политического года

Последствия попытки захвата Капитолия могут быть грандиозны

Случившееся чем-то напоминает поджог Рейхстага, но тут требуется важное дополнение. Маринус ван дер Люббе, совершивший этот поджог, действовал искренне. Думаю, и толпа в Вашингтоне была вполне искренней в своей попытке ворваться в Конгресс, что, конечно, захватом власти не было. В отличие от марксиста и ультра-радикала Ван дер Люббе, который действительно пытался таким способом инициировать рабочее классовое восстание (что из этого вышло — другой вопрос), люди, занявшие на несколько часов Капитолий, вряд ли были мятежниками в полном смысле слова. Что делать с захваченным помещением они не знали, и для них случившееся стало такой же неожиданностью, как для конгрессменов. Однако, их действия, хаотичные и несерьезные (хотя, безусловно опасные - погибли несколько человек), вызвали очень серьезные последствия. В особенности после того, как Джо Байден, избранный президентом, назвал случившееся "восстанием".

Главное, что теперь, когда сторонники Трампа сыграли не по правилам, самым нелепым образом применили насилие и проиграли, демократы могут решиться на столь крутые реформы, о которых вчера они в лучшем случае только задумывались. США могут сильно измениться.

Этот гипотетический сценарий предусматривает переход к полуторапартийной системе, когда формально имеется много партий, но правит только одна. Подобные системы, например, существовали в Италии и Японии после Второй мировой войны, а так же в Израиле и Индии после обретения этими странами независимости - на протяжении десятилетий. Господство правящей партии обеспечивается разнообразными механизмами и фальсификации выбров не обязательно присутствуют среди них.

У республиканцев мало шансов в общенациональном голосовании, в котором они редко побеждают, из-за своей относительной непопулярности в мегаполисах, а именно там постепенно сосредотачивается население США. Время работает против Республиканской партии. Возможности победы им обеспечивает система выборщиков, дающая преимущество сравнительно малозаселенным Штатам глубинки. А вот отказ от архаичной системы и переход к обычной системе голосования 1 человек - 1 голос крайне осложнят положение репов.

Возможно и предоставление 10 млн мигрантов-нелегалов гражданства (республиканцы не слишком популярны среди последних, потому что республиканская партия в какой-то мере воспринимаются как партия белых американцев). Подобные меры могут отрезать репов от власти лет на 10 или 20, а то и навсегда.

Другой важной реформой может стать расширение состава Верховного суда, чтобы наполнить его демократами и прогрессистами (сегодня в нем преобладают республиканцы и консерваторы).

Михаэль Шрайбман: Современные правые и левые не имеют отношения ни к либерализму, ни к социализму

Недавно вопрос одного человека, считаю ли я свои взгляды левыми или правыми, вызвал у меня самого ряд вопросов. И я, отчасти в шутку, сказал, что левые сегодня - это те, кто прежде всего поддерживает права пи...в, против коих я не злоумышляю, но не могу сказать, что мне эта тема сильно интересна. Не успел я заговорить о правых, как был подвергнут критике за свое высказывание: 

- Геи и п...ы - не одно и тоже. 

Прикол был еще и в том, что поликорректное замечание прилетело от человека, сочувствующего до некоторой степени правым. Я поднял руки вверх.

- Ок, ок, не одно и тоже, я пошутил, но... действительно, кто такие сегодня левые и правые? 

В романе Марлена Инсарова "Повесть о шести неповешенных" попавшая в наше время девушка  из Союза социалистов-революционеров-максималистов (ССРМ - организация начала 20 века, боровшаяся против капитализма методом рабочих стачек и восстаний, выступала за передачу фабрик и заводов в руки самоуправляющися трудовых коллективов), пытаясь разобраться в реалиях чуждой ей эпохи, говорит: "Я - не левая, я - социалистка." Это высказывание нуждается в пояснениях.

В современном западном мире борьбу ведут две основные идейно-политические силы. Одни, условно левые или "либералы", - это глобалисты, сторонники капиталистического мирового рынка, переноса заводов в Китай или на Шри Ланку (туда, где рабочая сила подешевле), негарантированной занятости. И кто ж ее сможет гарантировать, если бизнес в любой момент способен превратить целый регион в Ржавый пояс, сплошную зону бедствия, переведя  все заводы в Индию?  Эти либералы - сторонники почти неограниченных миграций (корпорациям нужно побольше дешевой рабочей силы из бедных стран), а так же они поддерживают этнические и сексуальные меньшинства. Они выступают за размывание границ. Любых границ - между государствами, этносами, полами, гендерами - поскольку им важно обеспечить функционирование глобального рынка и прибыли транснациональных корпораций. Капитал и рабочая сила должны свободно перемещаться, ограничения или предрассудки, которые мешают этого безостановочному движению, следует ликвидировать. На практике они иногда поддерживают привилегии для различных меньшинств (например, особые возможности для черных при поступлении в университеты США) и женщин, рассматривая их в качестве своих потенциальных избирателей и сторонников.  Их ряды не едины, меньшинства грызутся друг с другом за место под солнцем, радикальные феминистки вюют с транс-гендерами за право пользоваться общественными туалетами и душевыми кабинками. 

Михаэль Шрайбман: Экономический кризис в Республике Беларусь вызвал к жизни новые силы многоклассового протеста

Ночью, после двух суток непрекращающегося насилия режима, автомобили в Минске дважды атаковали ОМОН. Очень странно на таком фоне выглядит повторение бел-оппами утверждений про "мирных белоруссов" и их "менталитет". Очевиден факт - есть мирные, и есть немирные. Белорусские сторонники мира могут осуждать такие действия, но непонятно, почему они закрывают на это глаза. Разговоры о менталитете начинаются всякий раз, когда нет социального объяснения поступкам людей. А ведь невооруженным глазом видно, насколько нынешние протесты отличаются по социальному составу от того, что было прежде, в нулевые годы. Тогда протестовала интеллигенция, молодежь и национально-озабоченные элементы из ее состава, числом 5-6-10 тыс. Обычно протесты были мирными (хотя в 90е годы случалось всякое, до середины 90х в протестах были активны и некоторые представители рабочего класса). Сейчас эти люди тоже есть, но к ним, очевидно, присоединились совершенно другие социальные группы.

Режим, который 10 лет существует в состоянии экономической стагнации и коррупционного разрушения социального государства, и, одновременно, режим, где силовики отжимают деньги у бизнеса, вызвал к жизни новые силы протеста. Государственный сектор в экономике РБ составляет 40 процентов. Большинство государственных предприятий являются убыточными или имеют низкую доходность. С другой стороны, частники, у котрых силовики отжимают деньги, часто вынуждены покидать страну, что так же не помогает росту экономики. В итоге, 70-80 процентов отдали голоса за Тихановскую, но и это, возможно, без учета части вбросов, связанных с бюджетниками\госслужащими.
И новые контингенты, которые вступили в борьбу, представляют разные социальные слои. С одной стороны, это представители мелкого и среднего бизнеса, относительно зажиточного

населения, которые таранят силовиков, а с другой стороны - люди явно из рабочих и бедных районов, которые, сбрасывая майки, наскакивают на ментов, предлагая "разобраться". Этот фактор повлиял не только на качество, но и на географию протеста - массовые выступления охватили и провинцию, включая небольшие бедные города, чего раньше не случалось.
Кроме того, есть корреляционная зависимость между изменением социально-классового состава и идеологией протеста. Так, некоторые симпатизирующие националистической белорусской оппозиции, называют нынешние события в РБ недоразумением, "возглавляемым про-российскими троллями". Но выступления никто сейчас не возглавляет, в действиях протестующих царит полная спонтанность с элементами координации через сеть. Это классический безлидерский протест новой эпохи, чем-то напоминающий протесты в Ираке, Ливане или в Южной Америке осенью 2019 - зимой 2020 г. Причем, как раз видимое отсутствие националистов и то, что они перестали ассоциироваться с противостоянием Луке, могло стать одним из факторов расширения протестов. Мне известно, что в РБ многие совершенно не выносят белорусских националистов. Лукашенко разбил националистов и... возможно, тем самым он, парадоксальным образом способствовал росту протестов. Теперь быть в оппозиции к нему - а на это есть 1000 причин

- вовсе не означает согласия с требованиями жесткой белоруссизации и вообще с требованиями какой-либо организованной политической партии\группировки. В Беларуси есть много людей - не только пенсионеров, которые негативно воспринимают подобные националистические требования. Между прочим, и здесь можно видеть определенное сходство с современными массовыми социальными протестами на Ближнем Востоке и в Южной Америке, которые не делят людей на расы и этно-конфессиональные группы.
Таким образом, в Беларуси имеет место широкий многоклассовый протест против режима. Это формирует общий характер его лозунгов, строго говоря одного единственного лозунга, выраженного в одном слове - "Уходи!". Такие выступления могут дать разным социальным слоям опыт протеста и политики. В случае успеха они могут, так же, дать несколько больше личной свободы и свободы собраний, чем сегодня. Но в силу своей многоклассовой природы они будут носить самый общий политический характер.

P.S. В последние сутки в РБ активно распространяется забастовочное движение в поддержку протестов. Первоначально оно затронуло металлургический завод БМЗ, но сейчас распространяются сообщения о забастовках или протестных собраниях работников других фабрик в разных частях Беларуси. Люди массово уходят с работы в Минске. Это политические забастовки, требования которых состоят в признании итогов выборов и освобождении политзаключенных. Однако, забастовочное движение может активизировать фабричное классовое сопротивление в будущем. Гигантский квалифицированный рабочий класс Беларуси (страна была одним из ключевых центров научно-промышленного комплекса СССР) постепенно становится активным участником событий. Конечно, он находится за тысячу миль от форимирования самоуправления - автономных выборных рабочих советов на фабриках и их ассоциаций. И неизвестно, сможет ли он продвинуться когда-нибудь в этом направлении. С другой стороны, в случае победы в обществе либерально-демократической системы - а такая возможность существует - возможно начнутся приватизационные процессы, которые способны вообще ликивидировать громадную часть промышленности.

Михаэль Шрайбман: Пример Ливана: Зачем суверенитет без реальной демократии и эффективной национальной экономики?

Во всех этих событиях в Ливане есть один интересный аспект. Среди требований протестующих заметны призывы не только к свержению нынешних властей, но и к установлению иностранного контроля над Ливаном. Так думают не все протестующие, но такие настроения тоже есть.

Про-российские оппоненты Запада возмущены тем, что часть ливанцев увидела выход в том, чтобы просить Францию взять Ливан в управление. Российский комментатор сокрушается: "Множество местных жителей взывало к Макрону: «Ты - наша единственная надежда», и об этом охотно вещало Би-би-си."". Ну да, вот если бы часть жителей Украины сказали, что им не нужен украинский суверенитет, а нужен российский, он бы обрадовался и уже не звучал бы, как ярый сторонник национальной независимости. Или, если бы это сказали те же ливанцы. Хотя... постойте-ка, но ведь какая-то, и при том немалая часть жителей Крыма и Донбасса именно это и сказали...

Кстати, про-французские настроения - не единственные требования против независимости ливанской нации, которые там звучат. Когда в столицу Ливана прибыла делегация Турции, толпа ливанцев принялась скандировать: "Эрдоган, мы отдадим за тебя свою кровь!". Что, Макрон и Эрдоган - это такие великие общественные деятели? Нет, просто во Франции и Турции экономики лучше работают, чем в Ливане. Многим ливанцам наплевать на госсуверенитет, им нечем кормить свои семьи и надоела коррупция чиновников. Им совершенно все равно, какая национальность у чиновников, управляющих страной - все равно чиновники управляют обществом, а не населением. Наличие "своего" государства не является для них особой ценностью, а выборы раз в 4 года мало что меняют - правтельство и депутаты все равно могут делать все, что угодно в эти 4 года. Другое дело, что нет никаких оснований считать, что другое государство станет ими управлять лучше. Но это уже - другой вопрос.

Совершенно не обязательно суверенитет является ценностью. Случай Ливана не уникален, есть масса примеров того, как люди по разными причинам встречали завоевателей хлебом и солью. Европейские протестанты боролись против католической империи, утверждая, что Турция лучше католиков, в Венгрии турок приветствовала часть бедноты и крестьян. Армяне встретили с распростертыми объятиями русских а Турции, а евреи - арабов в Испании. И я могу привести другие примеры - очевидные - из современной истории, просто за них у нас полагаются уголовные статьи - на предмет встреч хлебом и солью иностранных армий. 

Ценность национального суверенитета поддерживается только тем, что люди могут верить в:

а) реальный демократизм представительной демократии; 

б) в реальную эффективность национальной экономики. 

Если они больше не верят в то, что выборы в парламент дают реальную власть большинству (согласно соц-рпросам, доверие к институтам совр. государства падает в Европе и США), и если данное государство экономически неэффективно, обе причины доверия к национальному суверенитету исчезают. А зачем тогда он нужен людям?

Был такой фильм - китайский боевик "Спящий тигр, летающий дракон". Там суть в том, что некий чиновник хранит несокрушимый меч из зеленого металла. Разные кланы воинов охотятся за ним. Они похищают меч, сражаются, иногда меч возвращают в сокровищницу. И вот, когда в третий раз какой-то воин прилетает к этому чиновнику, чтобы отдать меч, чиновник качает головой. И говорит - я не могу принять эту вещь. Как так? Послушайте, это вещь не может быть моей, потом что у меня все равно нет возможности ее удержать. Вы и другие кланы летающих воинов управляете ей. Зачем мне то, что я все равно не в силах контролировать? Я очень люблю этот эпизод. Правда, а зачем?

Михаєль Шрайбман: Почему СССР не пошел по пути КНР?

Мы часто смотрим исключительно в сторону Запада, пытаясь понять процессы, развивавшиеся в 20-м столетии и приведшие к поражению СССР в холодной войне. Но евро-американо-центристский взгляд может оказаться ошибочным. Нельзя понять смысл этих процессов, исключив из уравнения великих восточных соседей России - китайцев.
.
Реформы в экономике со времен Дэна ориентированы на строительство капитализма в КНР. Хотя в государственном секторе по-прежнему заняты 20-30 процентов населения и он проиводит чуть меньше трети ВВП, КНР является обычной капиталистической страной с мощными механизмами госрегулирования и с политической диктатурой. Бранко Миланович, один из наиболее известных современных экономистов, автор работ о неравенстве в современном мире и бывший ведущий экономист Всемирного банка, называет КНР системой "политического капитализма". Поскольку в Китае нет свободных парламентских выборов и системы представительной демократии, самовластье - диктаторское правление Компартии Китая (КПК), обеспечивается не только работой рынка и инвестициями транснациональных компаний (американских, европейских, японских, южнокорейских), но титаническими усилиями правительства, направленными на достижение высоких темппов экономического роста.

Пока экономика растет, недовольство опасного фабричного рабочего класса КНР и, условно говоря, средних слоев населения не проявляется открыто, они для этого слишком прагматичны. Не смотря на высокие показатели экономического неравенства в КНР (их коэфициент Джини такой же, как в США), от роста выигрывает большинство населения. Правительство вкладывает сотни миллиардов долларов в строительство новых дорог, аэропортов, жилья, школ, университетов и больниц, создавая базу для роста частных предприятий и рабочие места.

Так, на пандемию коронавируса и экономический спад Китай отреагировал эффективными оперативными мерами, остановившими распространение болезни, а также планом инвестиций в 1 триллион долларов в создание принципиально новой инфраструктуры для экономики будущего - 5G, различные интернет-платформы, скоростные магистрали, роботизированная промышленность нового поколения. Правда, критики указывают на теневую сторону успехов КНР - невероятную расточительность госинвестиций, часть которых не окупилась. Это (строительство необитаемых городов-миллионников, крупные аэропорты с малым числом пользователей) привело к росту долгов. Долги государственных и частоных компаний КНР, а так же местных правительств, составляют уже более 3-х ВВП.

Конечно, успех Китая не может длиться вечно - для капитализма характерны циклические кризисы, но его система работает уже около 40 лет, не смотря на наличие огромных проблем, обеспечивая экономический рост. Благодаря такой политике КНР превратилась во вторую экономику планеты. Могучая промышленность и бурно развивающаяся наука и технологии превратили Китай в главного конкурента США в борьбе за мировое господство. Одновременно они обеспечили по крайней мере лояльность большинства населения режиму КПК.

Это вызывает резонный вопрос - что же мешало режиму СССР пойти по такому же пути, сохранив господство КПСС, но построив успешную капиталистическую экономику, развитие которой обеспечивается активным государственным поощрением передовых отраслей хозяйства?

Михаэль Шрайбман: "Теория белых привилегий" является расистской и лживой теорией

Эта теория распространяет ответственность за плохое или бедственное положение людей с темной кожей на всех белых, включая рабочих, безработных и студентов, а так же на все не-черные группы со светлой кожей, включая евреев и ирландцев. В реальности не может быть расовой или национальной ответственности ни за что в мире. Не может быть никаких моральных, политических или экономических оправданий "теории белых привилегий". Те, кому интересна тема, могут обратить внимание на аргументы против этой теории, если вдруг вы еще не слышали их.

***

Теория белых привилегий утверждает, возможно справедливо, что средняя зарплата белых неруководящих наемных работников в США выше средней зарплаты черных. Скорее всего, это так. На этом основании сторонники теории белых привилегий обвиняют всех белых, включая рабочих, в том, что белые наслаждаются привилегиями, а значит соучаствуют в угнетении черных. Они говорят неправду.

Большинство белых на территории, например, США, живут небогато или бедно, работают по найму или как самозанятые, не эксплутируют чужую рабочую силу и не обладают хозяйственной и политической властью. Реальная власть принадлежит правящей элите - политическому классу, руководству партий, высшему чиновничеству и корпорациям.

Теория белых привилегий основана на уловке. Она отрицает явление, известное как "отчуждение". Будучи людьми, полностью лишенными власти на производстве и территории, не-черные работники не могут нести никакой ответственности за угнетение черных, поскольку никак не контролируют механизмы угнетения.

Неруководящие наемные работники  не определяют уровень своей зарплаты. Поэтому данный аргумент не может использоваться в качестве обвинения в чей-либо адрес. Никто не может быть виновен в том, что ему заплатили несколько больше, чем другому - не он же сам выписывает себе зарплату.

Итак, повторим, теория белых привилегий утверждает, возможно справедливо, что средняя зарплата белых неруководящих наемных работников в США ниже средней зарплаты черных. Однако, неруководящие наемные работники не определяют уровень своей зарплаты. Поэтому данный аргумент не может использоваться в качестве обвинения в чей-либо адрес.

***

К тому же квалифицированный черный наемный работник в США получает больше, чем неквалифицированный. Черный наемный работник в США получает в среднем зарплату больше, чем черный работник в столице африканской страны, а тот, в свою очередь получает зарплату больше, чем черный в провинции африканской страны. При этом мы говорили сейчас лишь о черных. Но многие черные работники в США несомненно живут лучше белых работников в России или Восточной Европе. Почему это важно? Потому что, сторонники "теории белых привилегий" произвольно выдергивают одни факты из реальной картины событий, полностью игнорируя другие факты. Они обвиняют каждого белого наемного работника в привилегиях. Но ведь с тем же успехом можно сказать, что один черный рабочий имеет привилегии в сравнении другим. Это не говоря о том, что в современном мире существуют черный бизнес, богатая черная буржазия, черные чиновники и черные полицейские.

Надо ли винить черного квалифицированного рабочего за его "привилегии по зарплате" в сравнении с некалифицированным черным? Или мы должны обвинить американского черного безработного в том, что он получает пособие (привилегии!), а черный безработный в Африке не получает? Это абсурд. Мы не определяем свои зарплаты. Бизнесмены и чиновники делят людей (черных и белых работников) на тысячи слоев, которые получают большие или маленькие зарплаты.

Точно так же, начальство использует насилие против тех или других, меньше или больше. Никто из работников, отчужденных от власти и от экономического богатства, не несет за это ответственности. Белые неруководящие работники не несут ответственности за беды черных неруководящих работников.

***

Иногда сторонники "теории белых привилегий" выдвигают "исторические аргументы". Оказывается, все белые (или все не-черные) виновны (в той или иной мере) в том, что несколько столетий назад другие белые ввезли в США и Южную Америку черных рабов и много лет держали их в рабстве. И даже сегодня семьи некоторых потомков белых плантаторов процветают, тогда как многие черные семьи живут в бедности.

Не отрицая справедливость последнего высказывания, скажем, что в целом этот "исторический аргумент" еще более абсурден, чем все остальные. Никто не может нести вины за грехи предков, если только он не является владельцем состояний, оставшихся ему от кровавых эксплуататоров прошлого. Огромное количество не-черных в США никогда не владели черными рабами, ни в прошлом, ни тем более в настоящем. Большинство американцев являются потомками огромного количества трудовых мигрантов, включая прибывших в эту страну после отмены рабства угнетенных - евреев, бежавших от погромов или Холокоста, ирландцев, спасавшихся от голода и британских репрессий, итальянцев, бежавших от безработицы и т.д. Наконец, огромное количество белых работников за пределами США не имеют вообще никакого отношения к кровавой американской истории.

Никто не смеет обвинять людей в чем-либо только на основании цвета их кожи или этнического происхождения. Это все равно, что утверждать, что "все евреи - богачи, поскольку таковыми являются Ротшильд или Березовский".

Любая теория, которая заявляет о коллективной ответственности этноса или расы, является расистской. Теория белых привилегий - это расистская теория.

Михаэль Шрайбман: Дар Жутаев (16.12.1969 - 1.02.2020) - маоист, буддист, человек

Дар Жутаев был российским пропагандистом маоизма, основателем Российской маоистской партии. Позднее он отошел от активной политической деятельности, а в конце жизни, вероятно, перестал быть маоистом.

Дар, как и некоторые маоисты старшего поколения, находился под впечатлением событий 1967-1968 гг - культурная революция в Китае и Красный Май во Франции - первое отчасти повлияло на второе. Хотя он сам родился в 1969, идейно он наследовал взгляды этой волны.

Именно тогда, в 1968, на Западе усилился интерес к личности Мао, особенно в связи с его критикой бюрократизма СССР и ударов по штабам партийной бюрократии. Революция 1968 года на Западе была связана с резкой критикой бюрократии (как западной - государственной и корпоративной, так и СССРовской). А тут молодежь, которая берет штурмом комитеты партии в Китае, и острая критика Мао адрес СССРовского чиновничества. Ничего удивительного в том, что на Западе многие заразились любовью к маоизму.

Западный маоизм, однако, стал очень странным феноменом, вобравшим в себя и аутентичный маоистский авторитаризм, и аутентичную маоистскую истерию культурной революции (которой они хотели подражать), и относительно искреннюю (у Мао это, конечно, сочеталось с притворством) критику бюрократии.

Вряд ли западные маоисты осознавали, что бунтующая китайская молодежь вышла за рамки, указанные председателем Мао - он хотел их руками почистить неприятных ему чиновников и мобилизовать или перестроить аппарат государства, а они (по крайней мере, некоторые фракции), в конце концов, захватили университеты, пришли на заводы и стали говорить о том, что обществу нужно самоуправление, а Мао и есть самый главный бюрократ. Это кончилось для них плохо - Мао бросил против них армию. Так же и рабочая оппозиция в России, объявившая Ленина "главным бюрократом", была вычищена. Но не думаю, что западные маоисты это знали, и склонен считать, что многие не хотели знать - им было уютно внутри их мифа.

Любопытно, что западный маоизм вобрал в себя и идеи сексуального освобождения (это же 68 - освобожденные желания, "клево потрахаться", а не современное феминистское - "ой, он на меня посмотрел как-то не так, наверное, изнасиловать хочет"), отсюда же блюзы, любовь к негритянской контр-культуре и субкультуре, к Востоку и восточным общественным движениям, анти-расизм. Отсюда же выпивка\вещества (но вещества Дар не употреблял, а вот с алкоголем была проблема). Вся эта смесь может поддерживаться определенным интеллектуализмом и даже способствовать интеллектуализму, но она может быть довольно разрушительна.

Michael Shraibman: Антифашизм (как общественное движение) всегда проигрывает

Антифашизм (как общественное движение) всегда проигрывает.

Они говорят "Фашизм не пройдет", Но пасаран! и фашизм всегда проходит. Антифашизм может одержать верх в уличной драке с фашистскими субкультурщиками. Но он неизменно терпит поражение, когда фашистские настроения становятся массовыми. Так было в Испании в 1930е, так же обстоят дела сегодня в Бразилии. Многим людям просто не нужна парламентская республика (как альтернатива), потому что она не дает им ни свободы, ни хорошие рабочие места.

Anti-fascism as a social movement always loses

They say Fascism will not pass!, No pasaran! and fascism always passes. Anti-fascism can prevail in a street fight with the fascist freaks and subculturing. But he is always defeated, when fascist sentiments become widespread. This was the case in Spain in the 1930s, as is the case today in Brazil. Many people do not need a parliamentary Republic (as an alternative) because it gives them neither freedom nor good jobs.

Михаэль Шрайбман: Социальный проект аятолл провалился!

Да, государство аятолл сделало ставку на развитие социального сектора и таким образом смогло удерживать власть десятилетия (а не только с помощью репрессий). Там огромные инвестиции в медицину, образование (в Иране самое большое число студентов на Ближнем Востоке). Были приняты трудовые законы, ограничивающие права предпринимателей - уволить человека в Иране весьма не просто (по крайней мере, в некоторых компаниях). Субсидированные цены на базовые продукты. Все вместе обеспечило стабильность режима на многие годы. Еще была попытка импортозамещающей индустриализации, прежде всего усилиями государства. Резко увеличилась численность рабочего класса на госпредприятиях (в Иране в сущности нет независимого крупного частного бизнеса, все крупные фабрики - либо государственные, либо принадлежат людям, связанным с силовиками и духовенством). И этот госсектор и квазигоссектор, как и везде, очень плох, многие получают субсидии. Т.е. они создали большой рабочий класс, но, увы, много плохих фабрик, зависимых от субсидий. И да, такое везде, где происходит национализация - государство обычно хуже частника управляет промышленностью.

Поэтому был план Роухани. План нового модернизационного рывка в стиле Китая. Ведь Иран сказочно богат, там колоссальные природные богатства + квалифицированная недорогая рабочая сила. Фактически, Роухани хотел сделать то, что по мнению Валлерстайна хотел сделать Горбачев - общую экономику с Западом, получив западных инвесторов и технологии. Чем-то похоже и на Китай, и на Труцию Эрдогана. А с учетом того, что Иран еще и контролирует теперь половину Ближнего востока - ну тут перспективы понятны: торговый мост в Европу, коммутатор всех инвестиций в регион в Тегеране и т.д. Плюс, получим 500 млрд инвестиций из Европы (они именно на такую сумму расчитывали), Европа не даст нас банить санкциями...

Но Корпус Стражей (КСИР), контролирующий 50% ВВП Ирана, это саботировал. Кроме того, пришел Трамп - санкции, угрозы... Теперь только вниз, похоже.

Михаэль Шрайбман: Почему Америке - можно было, а Донбассу - нет

Если сепаратистская революция США, их восстание против Британской империи, их Война за независимость была шагом вперед для человечества, то почему донецко-луганские сепары - нет? Вопрос, возникший в связи с 4 июля, вполне заслуживает комментария.

Сепары на Востоке Украине не производят такое впечатление по причине того, что на их землях меньше свободы, чем в Украине. Если в Украине можно проводить оппозиционные митинги и ругать Порошенко как угодно, и действует 100500 независимых оппозиционных групп и группочек, то у сепаров за критику власти вас ждут подвалы, пытки или смерть (да, в Украине запрещены сепары, а недавно там даже кого-то арестовали за красный флаг, и, тем не менее, разница огромна).

Экономическое положение у сепаров хуже, чем в Украине (подушевой ВВП раза в 2 или 3 ниже). Их экономика вообще толком не функционирует и они полностью зависят от российских финансовых вливаний - я не про вооруженные силы (о них отдельный разговор), а про гражданскую экономику. Они не в состоянии создать ни первое, ни второе.

Наконец, никакой независимости от империи у них нет, все независимые командиры уничтожены, и они - просто марионетки империи. У них нет самостоятельный вооруженных сил, их армия контролируется, вооружается и снабжается имперскими офицерами и российским ВПК. Нет вообще никакой самостоятельности, ни политической, ни финансовой, ни военной. Есть тотальная зависимость, но не от Украины, а от другой страны, которая практически целиком их контролирует. Может быть изначально так не было, но сейчас ни о каком сепаратизме даже речи быть не может, речь идет о тотальном контроле и полном отсутствии независимости.

Михаэль Шрайбман: Только оружие - залог свободы от власти Капитала!

Случай с Аминой Акуевой, которая спасла своего мужа, расстреляв киллера, демонстрирует одну простую истину. Только вооруженный человек имеет права. Я не говорю, что он совершенно свободен, но оружие есть необходимое условие наличия свободы и прав человека.

Я вообще немного не понимаю, как человек в здравом уме может быть против легализации короткостволов. Легализация оружия и всеообщее вооружение народа - это такая же естественная вещь, как право на то, чтобы свободно ходить по улицам.

Исторически права человека были только у вооруженных людей. Безоружный человек прав по факту не имеет: любой гангстер или уличная шпана могут его поиметь. У бандитов в любой стране ЕСТЬ оружие. А это значит, что разоружить остальных - это отдать их в распоряжение бандитов.

P.S. Да, Акуева тренировалась использовать оружие. Каждый должен. Штаны учитесь застегивать? Вот это то же самое.

Михаэль Шрайбман: Мятеж самоорганизованных рабочих масс против их лидеров

Огромная часть рабочего класса США идет за Трампом, во Франции - за Национальным фронтом, т.е. за консервативными, расисткими и авторитарными силами. Так, профессор Монтейро оценил выборы в США как "мятеж самоорганизованных рабочих масс против их лидеров". Причиной такого "бунта" он считает постоянное давление верхушки, призывавшей "выбирать меньшее из двух зол". "Они либо не голосуют, либо голосуют за Стайн (кандидата от Партии зеленых Джилл Стайн – Прим. ред.) либо за (кандидата от Либертарианской партии Гэри) Джонсона, либо за Трампа. Так же делает и афроамериканское сообщество", – заявил эксперт. "Это политическое восстание, когда истеблишменту говорят "нет", – заявил он в эфире радио Sputnik. Монтейро добавил, что "рабочий класс так и не оправился от великой рецессии 2008 года".(1).
.
Конечно разговор о "самоорганизации" и "восстании рабочего класса", которые свелись к голосованию на выборах за кандидата-миллиардера, вызывает скорее улыбку. Можно спорить и о том, стоит ли за Трампа арифметическое большинство рабочих (возможно, что нет), и заодно уточнять значение категории "рабочий класс". Однако в любом случае очевидно, что за Трампом и такими как он идет огромная масса людей небогатых, занятых физическим трудом - рабочие, безработные, мелкие служащие, фермеры, самозанятые. И это при том, что Трамп - миллиардер и сторонник рейганомики - радикального сокращения налогов на корпорации (с 35 до 15%), что почти наверняка приведет к урезанию социальных программ и расходов, ударит по самым незащищенным категориям граждан. И все же многие из них голосуют за него, потому, что воспринимают как фигуру, бросившую вызов смертельно надоевшей власти, унылой бюрократше. 
.
Для половины американцев, для белого рабочего класса и мелкого бизнеса - он - герой, который никогда не был в политике, не рулил в сенате и конгрессе, не связан с чиновниками, но при этом призывает посадить Клинтоншу в тюрьму, прекратить финансировать войны США по всему миру ("дабы наши парни не гибли в непонятных странах непонятно за что") и сохранить американские рабочие места за счет увеличения таможенных сборов с товаров, которые ввозят в США (чтобы выгоднее было производить товары внутри страны, а не ввозить их извне).

Михаэль Шрайбман: Парадоксальная арабская (иранская) революция

Существует точка зрения, согласно которой светские тенденции, идеи светской модернизации в арабском мире были в значительной мере связаны с этно-конфессиональными меньшинствами, с их попыткой изменить к лучшему свое положение путем тотального преобразования реальности, в котором они станут играть важную роль. 
.
Создатель БААС, Мишель Афляк, был христианином, в Сирии в партии БААС ключевую роль играли алавиты (с определенного момента), в ООП громадную роль играли христиане. В баасистском и относительно светском Ираке Саддама Хусейна ключевую роль играли мусульмане-сунниты из тикритского клана, но стоит помнить, что арабы-сунни составляют в Ираке меньшинство. А вот верхушка компартии Ирака - некогда конкурировавшей с БААС светской и националистической арабской партии, состояла в определенный момент почти исключительно из иракских евреев. В неарабской Турции важную роль в укреплении светского кемализма и турецкого национализма сыграли алевиты. Иранский шах и его элита играли в игры с зороастризмом, шах пытался обрести поддержку зороастрийцев, многие из которых являлись крупными банкирами, причем некоторые зороастрийцы добились высокого положения в шахской армии.
.
В любом случае, с меньшинствами или без них, светская верхушка могла править в мусульманском мире только в условиях пассивности широких масс. При этом верхи в мусульманском мире были светскими, а эксплуатируемые ими массы - традиционалистскими, и во многом такими и остались. Когда же уровень образования низов чуть вырос в результате модернизации и усилилась их общественная активность, вся схема диктатур рухнула. 
.
Массы сунни (а в Иране, наоборот, шииты) сами захотели править, участвовать в дележе власти и собственности. Но поскольку массы во многом оставались традиционалистами, при этом все же слабо образованы и не имеют политического опыта, арабская революция (как до нее иранская революция, а после нее нынешние события в Турции) подняли к власти консервативные и не менее авторитарные круги исламистских сект, партий и движений. 
.
Борьба за народовластие обернулась катастрофой: приходом к власти или по крайней мере резким усилением ультра-авторитарных движений, не устранением эксплуатации низового народа, а ее усилением и архаизацией. Это парадокс - парадокс Ирана, арабской весны, Турции.
.
Светское национальное государство-нация разрушается на Ближнем Востоке. Возможно потому, что оно всегда было чем-то искусственным.
.
На первый взгляд совершенно тупиковое развитие иранской или арабской революции - один из тех великих парадоксов, которые определяют судьбу цивилизации.
.
От яда архаизации должно быть найдено противоядие. Если Великая французская революция, а до нее голландская и американская, стали гигантскими шагами в сторону освобождения и обновления цивилизации, то некоторые другие революции дали совершенно противоположные результаты.
.
Возможно, ответ лежит в плоскости отказа от идеи больших деспотических государств-наций, провалившихся в деле модернизации Ближнего Востока. Региону нужно полновластное местное самоуправление, глубокая децентрализация и конфедерализм, с тем, чтобы работники каждой национальной или региональной общины могли устраивать свою жизнь так, как им удобно и выгодно.

За какую форму революционной государственности мы выступаем?

"... Это вопрос низовой самоорганизации людей, их способности к этому, а не вопрос выборов или какой-то партии.

Настоящее решение проблем - это практика либертарного социализма, либертарного коммунализма и кооперативов, при которой работники берут под контроль предприятия (в самоуправление), а политическая и законодательная власть концентрируется в руках местной общины, ее собраний и референдумов и ее милиций, а страной управляет конфедерация таких общин и предприятий.

Тогда люди становятся хозяевами своей судьбы.

Достаточно посмотреть на курдскую Рожаву, где власть частично устроена по этому принципу, а в экономике создаются кооперативы. Не смотря на чудовищную войну, которая длится 5 лет, общую бедность региона (где почти нет природных ресурсов) и частичный, вызванный войной, разрыв экономических связей с остальной Сирией и с другими странами, в Рожаве никто не голодает - там 3 миллиона населения и нет голода.

 А в 30 миллионной Венесуэлле, без войны, с величайшими в мире запасами нефти, с запасами газа, в условиях тропического климата, социалисты-государственники довели страну почти до голода!"

(Михаэль Шрайбман)

Михаэль Шрайбман: Судьба всех майданов

Сначала происходит мирный протест. Затем его пытаются разогнать силой. Если первая попытка разгона неудачна (иногда именно она и вызывает более массовый протест, генерируя настоящий майдан), Дальше вариантов всего два.
то со временем предпринимаются новые попытки разгонов.

Либо это превращается в подавление\бойню там, где майданы не готовы к силовому отпору. Так было в Иране в 2009-2010, когда были убиты сотни людей или менее кроваво, но тоже с большими жертвами, в парке Гези в Стамбуле, когда сотни людей были ранены и арестованы, и майдан разогнали. Так же оккупаи Запада были силой разогнаны все до одного (в США, Испании, Греции и др.).

Либо же майдан превращается в вооруженное выступление, захватывает правительственные здания или пытается это сделать (к нему примыкает какая-то часть вооруженных сил или они остаются нейтральными, позволяя майдану выгнать правительство, или становятся формально на его сторону и арестовывают правительство) - это события Египта, Украины, Йемена, Ливии, Сирии, там разная степень, масштабы и длительность гражданской войны, но всегда и везде силовое противостояние.

Словом, если судить по динамике майданов всех последних лет, всех стран, то силовой конфликт неизбежен. Не потому даже, что это кому-либо сильно хочется (лично мне не хочется). Но факт тот, что иначе не происходит. Провокации властям для этого не нужны, скорее о провокаторах говорили лидеры умеренных оппозиций, которые боялись радикализации движения. Так или иначе фаза силового противостояния неизбежна, мирным путем вопрос нигде не решался, побеждала одна сторона или другая.

Впрочем, было одно исключение в Бразилии: правительство уступило ряду социально-экономических требований майдана в 2013 г и он разошелся через неделю или две - это уникальный пример. Если требования армян по тарифам удовлетворят, тогда возможно большинство людей разойдется, как в Бразилии.

Но власти пока не хотят уступать. Не из вредности, а потому, что они понимают - уступив раз, они продемонстрируют свою слабость, а протестующие люди, напротив, почувствую силу коллективного действия и приобретут вкус к массовым действиям, увидев, что последние приносят результат. Если же требования по тарифом не удовлетворят, силовая фаза неизбежна, и ее исход зависит от ресурсов сторон и их готовности к насилию.

Михаэль Шрайбман: Многоклассовые политические собрания и буржуазно-демократические революции ценны - народ просыпается и пытается действовать

Майданы (тахриры в арабском мире, оккупаи на Западе), при всех своих проблемах и противоречиях, - то единственное живое, что есть в современных обществах. Это продолжение развития общества, проекта, открытого американской и французской революциями.

Это происходит, когда общество становится активным и хочет влиять на политику, изменить соотношение сил (власти в самом широком смысле слова, включая экономику) в свою пользу, подустав от правления чиновников, олигархов и диктаторов.

Это продолжение проекта глобального политического пробуждения, смысл которого наилучшим образом выражает французская мантра - "свобода, равенство, братство". Вперед, к лучшей жизни, где люди властны над ней и над своей собственной судьбой, переставая быть игрушками в чужих руках.

Другое дело, что майдан (как и великая французская революция) - это камень, брошенный в затхлый пруд. Когда это случается, со дна поднимается вся муть, весь донный ил. Так всегда бывает. Поэтому, каждый шаг вперед, к большей коллективной и индивидуальной свободе, дается человечеству с огромным трудом и сопровождается огромными издержками.