За пару недель до начала войны он окончил школу, в сентябре поступил в знаменитый МИФЛИ – Московский институт философии, литературы и истории. Потом артиллерийское училище на Урале и фронт, где гвардии младший лейтенант Ильенков командовал гаубицей большой мощности Б-4 по прозвищу «Кувалда». Конец войны он встретил в Берлине. В звуках артобстрелов ему слышался финал вагнеровской «Гибели богов». Из фронтового письма к любимой девушке: «Эта феерия настолько чудовищно-величественна, что человеком, способным на проявление чувств, себя ощущать перестаешь… Чувствуешь себя частью этой разгоревшейся стихии, и на все остальное смотришь с какой-то внемировой точки зрения…»
По окончании аспирантуры МГУ в 1953-м Ильенков был принят на работу в Институт философии Академии наук СССР. Параллельно он преподавал философию Маркса в МГУ, на старших курсах, однако его преподавательская карьера продлилась недолго. Первым делом он высказал свой взгляд на предмет философии, и этот взгляд совсем не понравился его старшим коллегам.
Философия – это наука о мышлении, о законах и категориях познания мира, заявил Ильенков. Тем самым лишались права называться философами вожди советской философии и прочие писатели партийной «картины мира». Настоящая работа философа – мышление о мышлении, исследование «мира идей» и места, которое занимает в этом мире человеческое «я», «душа», личность. Из области философии удалялся весь исторический материализм – «истмат», повествовавший о классовой борьбе, революциях и диктатуре пролетариата. Марксистско-ленинская философия переставала быть «научным мировоззрением» и превращалась в науку Логики (это слово Ильенков любил писать с заглавной буквы).
Мог ли подобный взгляд прийтись по вкусу «философам» сталинского призыва – вершителям судеб наук, громивших генетиков и кибернетиков, лингвистов и психологов от имени «трудового пролетариата»? Ильенкова и его друга Валентина Коровикова попросили изложить свою позицию письменно для публичного обсуждения – что наивные молодые люди и поспешили сделать.
