Владимир Видеманн: Финансы поют романсы

Чем больше развита экономика, тем дешевле кредиты, и наоборот: чем примитивнее экономика - тем кредиты дороже. Поддерживая в стране высокие процентные ставки, банкиры способствуют примитивизации ее экономики, а когда наступает крах, стремятся вывести резервы за границу. Это общая тенденция, начиная с третьего тысячелетия до н.э. Так работает логика материального обогащения, присущая человеку как разумному существу. 

Но если посадить банкиров в изолированную систему, то логика их выживания изменится. Ведь не будут же они пилить сук, на котором сами сидят? Впрочем, человек - существо внушаемое, и даже банкиров можно просуггестировать на действия, противоречащие их собственным интересам. Такие финансовые зомби наиболее вредоносны. Обезьяна с гранатой. 

Сегодня ведущая пятерка стран с самыми низкими процентными ставками выглядит так: 

1. Швейцария

2. Дания

3. Япония

4. Швеция

5. Испания

А вот пятерка стран с самыми высокими ставками (начиная с лидера):

1.Аргентина

2. Турция

3. Россия

4. Мексика

5. Бразилия

Разумеется, сиюминутная ситуация не отражает всей картины, но общие тенденции можно схватить. Для более адекватного анализа требуется соответствующая статистика, и над ней сегодня работают профильные организации.

Владимир Видеман: Деиндустриализация Европы как стратегия долгосрочного выживания

Набирающая обороты деиндустриализация Европы может быть истолкована как одна из стратегий антироста. Сознательной, бессознательной или принудительной - вопрос философский: кто как видит. В целом, как мне кажется, "логос Европы" объективно стоит за деиндустриализацию, антирост, депопуляцию и движение в сторону экологического оздоровление кормящего ландшафта. 

Европейцы, учитывая их культурно-образовательный и научно-технический потенциал, смогли бы разрулить ситуацию. Им только нужно четко показать, зачем это нужно. А вот другим популяциям, за исключением живущих в условиях "каменного века", необходимость глобального антироста не объяснишь: слишком прямолинейно они жаждут материального обогащения любой ценой, даже - ценой выживания собственного потомства. 

Перенесение производства из Европы в Америку чем-то напоминает имевшее место перенесение производства из Америки в Китай. В результате Китай сегодня стоит на грани экологического коллапса. Ждет ли это Америку? Или американцы тоже, в конце концов, перенесут свои военные производства куда подальше, например - в Южную Америку? 

Ключевая проблема в том, что инвесторы, в рамках действующей капиталистической системы, предпочитают сиюминутную прибыль перспективам долгосрочного выживания, которое, в свою очередь, возможно только в парадигме антироста. Но если Европа, худо-бедно, готова к таким подвигам, то с Америкой вопрос спорный. Китай точно не готов, а Индия могла бы и вписаться.

Alex Dolya: Когда закончится нынешний «длинный мировой кризис». Прогноз из начала 1990-х

В последнее время появились работы, авторы которых фиксируют и пытаются объяснить феномен длинных волн конъюнктуры в рыночном хозяйстве (волны Кондратьева) задолго до появления капитализма. Так, Дж. Модельски и У. Томпсон насчитывают 20 больших циклов более чем за одиннадцать веков, датируя первую волну примерно рубежом первого и второго тысячелетий в Китае (около 930 г.).

Начало последней волны, продлящейся предположительно до второй четверти XXI в., Модельски и Томпсон (1992) связывают с мировым энергетическим и структурным кризисом, начавшимся в 1973-1975 гг.

(«Анатомия кризисов» - 1999).

До второй четверти XXI века» - это значит до 2025 года (плюс-минус).

В работах Джорджа Модельски, известного мир-системщика и хронополитика (выходца из Польши, профессора Вашингтонского университета, друга Бжезинского. Умер в 2014-м в возрасте 88 лет). Он даже конкретно называл 2026-2027 годы как время перелома в мире. Считал, что гегемония США отойдёт к 2050 году, а в 2026-2035 годах будет «лебединая песня» Америки – она восстановит гегемонизм, но ценой обрушения своих устоев, и после 2035 покатится вниз.

Но Модельски не верил в Китай. Его формула гегемонизма выглядела так: Постановка проблем, Создание коалиций, Макрорешение и Исполнение. И Китай хронически неспособен создавать Коалиции, т.е. на второй стадии претенденства на гегемонизм Китай сойдёт вниз.

Он писал:

«Классический пример формирования новых союзнических систем – Европейские и глобальные перегруппировки после 1873 года. Эта фаза началась с образования Бисмарком в 1879 году Тройственного союза Германии, Австро-Венгрии и Италии, в ответ на который в период между 1890 и 1907 годами Францией, Россией и Британией был образован союз, называвшийся Антанта.

Макрорешение – это большие войны, вроде Тридцатилетней, Наполеоновской, Первой и Второй Мировой, в ходе которой старый гегемон уходит, ему на смену заступает новый.

Но мировая держава не просто могущественна; она также легитимна как сторона, выполняющая установленную программу, которую коалиция глобальной войны выделила в фазе Макрорешения. Послевоенный период в двадцатом веке (1945-1973) – хороший пример Исполнения. Угроза безопасности, исходившая от Германо-японской экспансии, была преодолена, и оба государства постепенно включились в возникающее демократическое сообщество. Это сообщество чётко определило свою идентичность, противопоставляя себя Советскому блоку, который в течение сорока лет поддерживал недемократическую альтернативу, но, в конце концов, распался. То же сообщество в итоге служило базой для информационной и интеллектуальной революции, которая неизменно сплачивает мир.

На глобальном уровне значимым является не военная сила вообще и не армии по отдельности – хотя последние играют важную роль, особенно на региональном уровне, - а наличие глобально мобильных сил. В прошлом это был военно-морской флот, но сегодня и в ближайшем будущем – это флот, объединённый с аэрокосмическими силами и информационным влиянием. Мировой гегемон не может существовать без глобальных мобильных сил».

Андрей Шуман: Что первичнее? Общение или производственные отношения?

Базовое допущение марксизма состоит в том, что есть законы всемирно-исторического процесса. Например, смена общественно-экономических формаций: рабовладельчество, феодализм, капитализм, социализм. Или смена типов производства: земледельческое общество, индустриальное и постиндустриальное. Или смена орудий труда: каменный век, медный, бронзовый и железный.

Предполагается, что общество непременно рано или поздно пройдёт все эти этапы, если ничто не помешает.

Но... у этого всемирно-исторического процесса, если выйти за пределы истории Европы будут сплошные исключения. 

Возьмем, к примеру, Австралию. Там проживали несколько тысяч совершенно разных народностей, говорящих на тысячи разных языков, но все эти народности остались на уровне охотников и собирателей. Почему?

Или цивилизация Мезоамерики. Развитые земледельческие общества, но орудия -- лишь каменные (микролиты). Им хоть была известна плавка металлов, но инструменты из них не делали. А это значит, что имеет место каменный век в строгом смысле слова, но, при этом, перед нами развитые земледельческие общества и государства. Почему?

Для объяснения предлагаются ad hoc -- аргументы по случаю, которые логически уже не состоятельны как любое ad hoc.

Или культуры Древнего Китая. Очаги очень развитых земледельческих технологий, бронзовые орудия. А государства возникают поздно, сильно позже Египта и Месопотамии. Где-то в первом тысяселетии до н.э., а первая империя -- с 221 г.до н.э. Позже империй Ближнего Востока на пару тысяч лет. Почему?

В общем "чем дальше в лес, тем толще партизаны". 

И довольно успешная методология, которая все это может объяснять без ad hoc -- мир-системный анализ. Для него у истории законов нет. Нет независимых цивилизаций и нет самостоятельных культур, а есть конгломераты контактов и общения. История только одна, и всех сразу, но кто-то имел сеть тесных контактов на огромных территориях, а кому-то с контактами повезло меньше, вроде тасманийских людей. Чем гуще сеть удалённых контактов, тем быстрее идёт развитие, поскольку идёт обмен технологиями и инновациями. 

И вот в этом обмене важную роль играет обмен гуманитарными и социальными технологиями. И этот обмен, в отличие от обмена технологиями производства, заметен только специалистам. Логическое мышление именно так распространилось, что можно отследить по документам античности.

И вот здесь важный вопрос. А что в этом обмене первичнее:

-- навыки общения, технологии общения, которые развиваются и совершенствуются в опрелеленных условиях;

-- конкретное производство конкретных продуктов. 

Для марксизма второе. Но для мир-системного анализа первое. И это очень принципиальное отличие в методологии истории. 

Для марксизма люди вроде муравьёв и их общества подчиняются законам природы как муравейник. А для мир-системного анализа человек всегда субъект и никогда объект. Человек всегда внутренний наблюдатель. Общение первично. Его контакты первичны.

Если бы австралийские аборигены имели иные бы технологии общения, там также было бы земледелие или даже государства. Всё от форм общения. Можно знать технологии керамики или плавки металлов, но для общения соответствующие продукты будут иметь только сакральный статус и тогда эти предметы не станут инновациями, как это случилось с майя.

В IV в.н.э. наблюдается экономический пик античности. Огромное ВВП на душу населения, сопостовимое потом только с XII в. Производящее хозяйство по всей Евразии. Международная торговля колоссальных объёмов. Затем с 400 г.н.э. случается гибель всех индо-скифских династий Центральной и Южной Азии. И, как следствие, распад торговых товариществ и союзов, лидирующие позиции в которых играли как раз индо-скифы. Событие, которое можно сравнить с падением США и закрытием всех основных фондовых рынков. Следствие -- падение всей античности. Резкое уменьшение производства во всем мире. Резкое падение ВВП, сильнейшее сокращение международной торговли.

Что здесь первично? Общение в рамках торговых союзов и товариществ, которые уничтожили, или производственные отношения, которые обрушились лишь потому, что рухнули торговые сети?

Производственные отношения в России сейчас не изменились, а ВВП падает стремительно. И почему? Потому что мир больше не хочет общаться. Что первичнее? Общение или производственные отношения?

Бранко Миланович: Столкновение капитализмов. Настоящая борьба за будущее мировой экономики.

Два типа капитализма - китайский (политический капитализм) и американский (экономический или меритократический капитализм). Кто сильнее? Кто самый эффективный менеджер на планете? Ниже представлен перевод большой статьи (или, небольшой книги, как кому нравится), одного из крупнейших современных экономистов Бранко Милановича. Книга как раз об этом. Бранко Миланович - это сербско-американский экономист, специалист по неравенству доходов и глобализации. Доктор философии (1987), профессор Городского университета Нью-Йорка (с 2014), ведущий экономист Всемирного банка, в котором проработал более 20 лет. Лауреат премии Леонтьева (2018). Его книга «Глобальное неравенство», переведённая на 16 языков, стала мировым бестселлером. Эту статью обязательно надо прочесть всем, чье мышление не ограничено субкультурой, всем, кому интересно знать, как устроена человеческая вселенная. И кроме того... когда прочтете, вам просто необходимо будет задуматься над самым главным вопросом - в последней битве вампиров и оборотней, на чьей стороне будете вы? (Михаэль Шрайбман).

Капитализм правит миром. За самыми незначительными исключениями, весь земной шар теперь организует экономическое производство таким же образом: труд является добровольным (наемным - прим.), капитал в основном находится в частных руках, а производство координируется децентрализованным образом и мотивируется прибылью.

Нет никакого исторического прецедента этого триумфа. В прошлом капитализм - будь то в Месопотамии в VI веке до нашей эры, Римской Империи, итальянских городах-государствах в Средние века или в Нидерландах в начале нового времени - должен был сосуществовать с другими способами организации производства. Эти альтернативы включали охоту и собирательство, мелкое земледелие свободных крестьян, крепостное право и рабство. Даже совсем недавно, 100 лет назад, когда первая форма глобализированного капитализма возникла с появлением крупномасштабного промышленного производства и глобальной торговли, многие из этих других способов производства все еще существовали.

Затем, после Русской революции 1917 года, капитализм разделил мир с коммунизмом, который царил в странах, где вместе проживало около трети населения Земли. Однако теперь капитализм является единственным оставшимся способом производства. Все чаще на Западе комментаторы вызывают нынешний порядок "поздним капитализмом", как будто экономическая система находится на грани исчезновения. Другие предполагают, что капитализм столкнулся с возрожденной угрозой со стороны социализма.

Но неотвратимая истина заключается в том, что капитализм здесь надолго и у него нет конкурентов. Общества во всем мире приняли дух соперничества и стяжательства, прочно укоренившийся в капитализме, без которого доходы снижаются, а технологический прогресс замедляется. Вместо этого настоящая битва происходит внутри капитализма, между двумя моделями, которые выступают друг против друга.

Часто в человеческой истории за торжеством одной системы или религии вскоре следует раскол между различными вариантами этой системы или религии. После того как христианство распространилось по Средиземноморью и Ближнему Востоку, его стали раздирать ожесточенные идеологические споры, которые в конечном итоге привели к первой большой трещине в религии между Восточной и Западной церквями. Так же и с исламом, который после своей головокружительной экспансии стремительно разделился на шиитскую и суннитскую ветви. А коммунизм, соперник капитализма в ХХ веке, недолго оставался монолитом, распадаясь на Советскую и Китайскую (маоистскую) версии.

В этом отношении капитализм ничем не отличается: сейчас господствуют две модели, различающиеся по своим политическим, экономическим и социальным аспектам.

Эль Мюрид (Анатолий Несмиян): Человечество стоит при Переходе из находящейся в кризисе индустриальной фазы развития Мир-Системы

... Прошедший вебинар был посвящен теме происходящего у нас перед глазами глобального фазового перехода, поэтому я попробую остановиться буквально на одном вопросе, но наиболее, на мой взгляд, важном.

Мы столкнулись с ситуацией, которая никогда ранее не наблюдалась в человеческой истории. 

Текущая фаза развития — индустриальная — исчерпала свой базовый ресурс и вышла в состояние катастрофы, из которой всегда есть два устойчивых выхода: либо пройти фазовый барьер и перейти к следующей фазе развития, либо не пройти — и тогда придется возвращаться в предыдущую стадию. Остаться в нынешней невозможно: мировая экономика глобализирована, нам просто некуда «откочевывать» в географическом смысле.

Дело здесь вот в чем. У любой из известных нам трех фаз развития (архаичной, традиционной, индустриальной) есть четко выраженный ландшафтный базовый ресурс. 

Для архаики это — экологическая пирамида, в которую человек встроен, и в которой он имеет собственное место и пищевой ресурс. Кстати, достаточно большой, так как человек — это «абсолютный хищник». Исчерпав его, человек вынужден либо откочевывать на новое место, в котором есть пригодный для добычи пищевой ресурс (а значит, остаться в архаичной фазе развития), либо создать технологии новой фазы — перейти от охоты и собирательства к аграрному сельхозпроизводству и выращивать пищевой ресурс «на месте». Третий сценарий — вымереть, но его нет смысла рассматривать, так как это очевидный конец истории.

Аналогичный кризис наступает и для традиционной фазы, базовый ресурс которой — плодородная почва. Когда вся пригодная для обработки территория превращена в пастбища и поля, традиционная фаза входит в непреодолимый кризис, ей некуда развиваться в географическом смысле, а значит — она вынуждена делать выбор между деградацией и прорывом в следующую стадию. Деградация, понятно, означает катастрофическое сжатие численности населения, которое попросту не прокормится на технологиях предыдущей фазы.

У индустриальной фазы развития базовый ресурс — это инфраструктура, коммуникации. Проблема индустриальной фазы хорошо известна: в ходе ее развития возникает дивергенция производства и потребления — все формы капитала, включая человеческий, стремятся в мировые города, где капитализация максимальна. Все формы производства стремятся туда, где капитализация минимальна, где ключевые ресурсы минимальны по стоимости — в первую очередь, источники сырья и рабочей силы. При этом процесс, как всегда, обладает собственной внутренней динамикой — он всегда ускоряется с течением времени.

В отличие от традиционной (и тем более архаичной) фазы индустриальная экономика глобальна — кризис наступает тогда, когда индустриальная фаза «захватит» весь коммуникационно доступный мир. В архаичной фазе и традиционной в силу неразвитости коммуникаций и транспортных технологий фазовая катастрофа возникает на локальных территориях, скажем, Древний Рим, который не сумел пройти фазовый переход от традиционной экономики к мануфактурному производству (почему — вопрос отдельный, который здесь нет смысла разбирать), по современным масштабам был всего лишь макрорегиональным субъектом, но по меркам традиционной фазы его территория была избыточно большой, а потому даже распад Римской империи проходил в две стадии, растянувшись на тысячелетие между падением Рима и Константинополя.

И вот здесь, кстати, и возникает ситуация, с которой человечество никогда ранее не сталкивалась — скорость развития индустриальной фазы и протекание катастрофы ее завершения происходит с ранее невиданным темпом. Если архаика уступала место традиционной экономике несколько тысяч лет — именно на такой срок был растянут переход от «до-древнего» мира к просто древнему, то переход от традиционной фазы к индустриальной произошел буквально за несколько сот лет. А сама индустриальная экономика сумела глобализоваться буквально в течение столетия и подошла к состоянию кризиса буквально вот-вот по историческим меркам: первые маркеры надвигающейся катастрофы стали проявляться в начале 70 годов 20 века, а окончательно катастрофа оформилась к началу нынешнего. Сам фазовый переход будет так же стремительным — никто не даст нескольких сот лет, чтобы его совершить, а значит, возникает проблема, решение которой придется находить «на ходу». Это проблема психического порядка — нормальный человек просто не в состоянии адаптироваться к столь стремительным изменениям.

Человеческая психика — невероятно гибкий инструмент познания окружающего мира в начале жизни, но при этом она же стремительно превращается в консервативный ресурс сохранения устойчивости человека как элемента социума после того, как этап взросления и обучения пройден. Есть, конечно, отклонения, и есть люди с пластичной психикой, но будучи чистой воды дивергентами, они принудительно изолируются от общества и пребывают под надзором психиатров. И, кстати, вполне обосновано.

Соответственно, возникает очевидная проблема стремительного перехода — большая часть человечества психически не готова к столь стремительным изменениям. Она просто не способна отрефлексировать возникающие противоречия, не может выработать необходимые стратегии личного и коллективного поведения, а значит — по мере перехода будет сопротивляться изменениям, причем чем дальше эти изменения зайдут — тем более ожесточенные формы будет принимать и сопротивление.

Алена Агеева: Критическое воздействие пандемии на страны "третьего мира"

Великая изоляция только подтвердила подчиненное положение третьего мира в политической и экономической системе мирового рынка. Точно так же это еще больше подорвет надежды на возможность выйти из этого, не порывая с неолиберальной логикой, несовместимость которой с потребностями человечества, столкнувшегося с катастрофой, становится все очевиднее с каждым днем.

Из-за пандемии covid-19 планета переживает самый тяжелый экономический кризис со времен межвоенного периода. Безработица, отсутствие продовольственной безопасности, отсев из школ. : последствия «сильной изоляции» ощущаются повсюду, но больше всего от нее страдают в бедных странах. В структуре занятости преобладает неформальный сектор, поэтому многие работники лишены какой-либо социальной защиты.

Подобно тому, как последствия изменения климата ощущаются во всех широтах, пандемия COVID-19 не щадит никого, ни богатых, ни бедных, глав государства или беженцев. Мы знаем, сказав это, что эти планетарные кризисы не влияют на всех людей одинаково. Помимо предположения о различных уязвимостях в зависимости от возраста и различных факторов риска, пандемия, как и потепление климата, имеет очень различную распространенность в глобальном масштабе, а также внутри каждой страны, в зависимости от традиционных разделительных линий между богатыми и богатыми. бедные, белые и небелые и т. д. Инфекция Дональда Трампа, конечно, подтвердила, что вирус не учитывал политический статус, но исключительное лечение, которое получил президент Соединенных Штатов, с оценочной стоимостью более 100000 долларов за три дня госпитализации, показывает, что, хотя все люди равны перед лицом болезни и смерти, некоторые, как писал Джордж Оруэлл в книге «Скотный двор», «...более равны, чем другие».

Как обычно, страны третьего мира больше всех страдают от нынешнего экономического кризиса, который Международный валютный фонд (МВФ) в своем полугодовом отчете за апрель 2020 года назвал «Великим ограничением» , кризис, который уже стал самым серьезным. Это было бы из Великой депрессии межвоенного периода. Третий мир - это государство третьего мира, из которого удалось выйти лишь нескольким странам Восточной Азии с тех пор, как этот термин был введен экономистом Альфредом Сови в 1952 году. Мы определим его здесь как совокупность стран с низким уровнем дохода, добавив к ним страны со средним уровнем дохода. (нижняя и верхняя полосы), согласно классификации Всемирного банка, за исключением Китая и России, которые, хотя и относятся к странам с уровнем дохода выше среднего, но являются мировыми державами.

Алена Агеева: Об антиглобалистах и альтерглобалистах

Я думаю, гегельянско-марксистский принцип тотальности отвергается сегодня многими теоретиками антиглобализма не только в понимании глобального капитализма, но в отношении стратегии борьбы с ним.

Прежде всего, антиглобалисты не считают государство главным средством для реализации своих программных целей.

Во-первых, потому, что у них нет всеобъемлющего и единообразного плана пререустройства общества, исходящего из какого-то идеала, из сферы "должного". В особенности умеренное крыло антиглобалистов предпочитают глобальным целям решение проблем выживания различных групп населения.

Во-вторых, в отличие от прежних коммунистов и социал-реформистов, альтерглобалисты ещё и потому не стремятся завоевать государства, ибо опасаются, как бы государственная власть с её соблазнами не отдалила их от стратегической цели - завоевания гегемонии в вожделенном ими глобальном гражданском обществе.

Мир-система Валлерстайна (рассказывает Павел Уваров и др.)