Андрій П-ко: Від власності до розпорядження: еволюція фінансового капіталізму

 Однією з найважливіших трансформацій сучасного капіталізму є дедалі глибше відокремлення власності від фактичного управління капіталом. У класичному капіталізмі власник капіталу був водночас його основним розпорядником. 

Проте в міру розвитку акціонерних компаній, фінансових ринків, пенсійних фондів та інституційного інвестування цей зв'язок поступово розпався. Сьогодні людина може формально володіти частиною величезного масиву корпоративного капіталу, не маючи практично жодної можливості самостійно ним розпоряджатися.

Ця трансформація має важливі теоретичні наслідки. Вона частково продовжує тенденції, які описували класики політичної економії, але водночас створює інституційну форму, якої вони не могли безпосередньо передбачити.

У Маркса капіталістична власність ще значною мірою мислиться через фігуру власника капіталу. Капіталіст володіє засобами виробництва, авансує капітал, наймає робочу силу й отримує прибуток. Водночас Маркс уже бачив тенденцію до перетворення індивідуального капіталу на дедалі більш суспільну форму: концентрацію виробництва, кредит, акціонерні товариства та зростання ролі фінансових механізмів. Отже, передумови розриву між власністю та управлінням уже були присутні в його аналізі.

Андрій П-ко: Між пророцтвом і реальністю: Ленін, імперіалізм і трансформації капіталізму XXI століття

 Вступ

Коли у 1916 році Володимир Ленін писав свою працю «Імперіалізм як найвища стадія капіталізму», світ перебував у вирі Першої світової війни. Старі європейські імперії ще існували, колоніальна система охоплювала значну частину планети, а важка промисловість була символом економічної могутності. Ленін намагався не просто описати поточну ситуацію, а виявити внутрішню логіку розвитку капіталізму. Його книга була водночас економічним аналізом, політичною полемікою та спробою історичного прогнозу.

Через понад сто років ця праця справляє подвійне враження. З одного боку, багато її діагнозів виявилися напрочуд точними: концентрація капіталу, домінування фінансової сфери, міжнародна експансія корпорацій, суперництво великих держав. З іншого боку, сучасний світ містить явища, які Ленін не міг передбачити: цифрові платформи, економіку даних, глобальні виробничі мережі, соціальну державу, середній клас і дивовижну здатність капіталізму до самоперетворення.

Тому сьогодні ленінську теорію варто читати не як безпомилкове пророцтво, а як інтелектуальний документ епохи, який одночасно відкриває глибокі закономірності та виявляє межі історичного передбачення.

I. Те, що Ленін побачив крізь століття

1. Концентрація капіталу

Одним із центральних положень ленінської теорії була думка про те, що конкуренція породжує монополію. Великі підприємства поглинають дрібні, а економічна влада концентрується в руках небагатьох.

Сучасний світ підтверджує цю тенденцію. Глобальні корпорації контролюють величезні частки ринків, а їхні бюджети іноді співмірні з бюджетами держав. Концентрація відбувається не лише у промисловості, а й у сфері технологій, медіа, логістики та фінансів.

Ленін не знав назв сучасних компаній, але сам принцип накопичення економічної влади він описав доволі проникливо.

Андрій П-ко: Біткоїн між товарними та фіатними грошима: новий етап еволюції грошей

 Гроші є одним із найважливіших винаходів людства. Протягом історії вони змінювали свою форму: від товарів, які мали власну цінність, до сучасних паперових та електронних грошей, що ґрунтуються переважно на довірі. 

У XXI столітті з'явився новий феномен — криптовалюти, найвідомішою з яких є біткоїн. Його природа викликає численні дискусії: чи можна вважати біткоїн товарними грошима, чи він належить до іншої категорії?

Традиційно гроші поділяють на товарні та фіатні. Товарні гроші мають внутрішню цінність незалежно від їхньої грошової функції. Прикладами є золото, срібло, сіль або інші товари, які люди використовували як засіб обміну. Навіть якщо вони перестають бути грошима, їх можна використовувати за прямим призначенням. Фіатні гроші, навпаки, не мають значної внутрішньої вартості. Їхня цінність визначається довірою суспільства та підтримкою держави, яка визнає їх законним платіжним засобом.

На перший погляд біткоїн не належить до жодної з цих категорій. Він не має фізичної форми та не може бути використаний у виробництві чи споживанні подібно до золота. Водночас біткоїн не є фіатними грошима, оскільки не випускається державою і не забезпечується її авторитетом. Його вартість формується ринком і залежить від попиту та пропозиції.

Проте прихильники криптовалют висувають інший аргумент. Вони вважають біткоїн своєрідним цифровим товаром. На відміну від звичайних цифрових файлів, біткоїн є невід'ємною частиною функціонування мережі блокчейн. Саме ним сплачуються комісії за транзакції, він використовується для винагороди майнерів і забезпечує економічні стимули для підтримки безпеки мережі. Без цього цифрового активу механізм роботи блокчейна був би неможливим або суттєво відрізнявся б від сучасного.

З цієї точки зору біткоїн нагадує товар, який необхідний для функціонування певної системи. Так само як золото колись було не лише прикрасою, а й основою грошового обігу, біткоїн є ключовим елементом екосистеми блокчейна. Саме тому деякі дослідники називають його «цифровим золотом» або «цифровим товаром».

Однак більшість економістів не погоджуються з тим, що біткоїн можна повністю прирівняти до товарних грошей у класичному розумінні. Вони наголошують, що його цінність виникає не через можливість альтернативного використання, а через корисність самої мережі та довіру користувачів до її майбутнього. Таким чином, біткоїн поєднує риси різних форм грошей і водночас виходить за межі традиційних класифікацій.

Отже, дискусія про природу біткоїна демонструє, що розвиток технологій змушує переглядати усталені економічні поняття. Біткоїн не є класичними товарними грошима і не є фіатними грошима. Найточніше його можна охарактеризувати як новий тип цифрового активу, який завдяки своїй ролі в блокчейні має ознаки цифрового товару та претендує на виконання функцій грошей у цифрову епоху.

Владимир Видеман: Главное противоречие современного капитализма - борьба "старых" и "новых" денег.

Главное противоречие современного капитализма - борьба "старых" и "новых" денег.

«Старые деньги» - это богатство, которое передается из поколения в поколение, часто в рамках аристократических или элитных семей, которые обычно имеют долгую историю влияния и социального статуса. Такое богатство связано с унаследованными активами, такими как земля, недвижимость, предприятия или финансовые капиталы. Представители «старых денег» часто ассоциируются с консервативными ценностями, традициями, образованием в престижных учебных заведениях и членством в закрытых клубах или обществах. Кланы «стары денег» обычно имеют глубокие связи в политике, бизнесе и культуре, что позволяет им сохранять влияние даже в меняющихся экономических условиях.

«Новые деньги» — это богатство, которое было сделано относительно недавно в результате предпринимательской деятельности, технологических инноваций или успеха в новых отраслях, таких как IT, финансы, медиа или развлечения. Кроме того, «новые деньги» могут быть связаны с разного рода нелегальной деятельностью типа подпольной торговлей оружием, людьми или наркотиками. Представители «новых денег» часто ассоциируются с более либеральными или прогрессивными взглядами, стремлением к инновациям и меньшей привязанностью к традициям. Они могут быть менее интегрированы в традиционные элитные круги, но их влияние растет благодаря экономической мощи и способности адаптироваться к современным реалиям. 

Соответственно, между «старыми» и «новыми» деньгами часто существует напряженность. «Старые деньги» могут воспринимать «новые» как выскочек, лишенных утонченности и глубины, в то время как «новые деньги» могут считать «старые» устаревшими и неспособными адаптироваться к изменениям. Противоречия между «старыми» и «новыми» деньгами отражают более широкие конфликты между традицией и инновацией, консерватизмом и прогрессом, закрытостью и открытостью. 

Вместе с тем, существуют активы, статусы или привилегии, которые крайне сложно или практически невозможно приобрести на «новые деньги», даже при наличии значительного капитала. Это связано с тем, что такие активы часто связаны с историей, традициями, репутацией и закрытостью элитных кругов, не допускающих к «торгам» посторонних. Как правило, на «новые деньги» нельзя купить такие вещи, как статус и членство в некоторых закрытых клубах, земли и титулы европейский аристократии (даже если титул куплен, он может не признаваться «старыми деньгами» как легитимный), произведения искусства из передаваемых по наследству или торгуемых на закрытых аукционах частных коллекций «старых денег», исторические здания и недвижимость, а также ряд принадлежащих «старым деньгам» бизнесов. 

Противоречие между «старыми» и «новыми» деньгами я вижу, как основное системное противоречие современного капитализма, разрешить которое и стремятся, в частности, американские младореформаторы-трамписты, а также солидарные с ними консервативные либертарианцы в других странах мира, включая европейские. Сам термин «консервативное либертарианство» указывает на некий потенциальный альянс между консервативными ценностями «старых денег» и либертарианскими идеалами «новых». 

Идеологию такого альянса выражает концепция инклюзивного капитализма, которую одновременно поддерживают представители как «старых» (Ротшильды, Виндзоры), так и «новых» (Маск, Безос) денег. В некоторых случаях происходит слияние этих групп, например через браки, совместные проекты или инвестиции. Но «старые деньги», основанные на исторически отсталых формах производства и воспроизводства капитала, постепенно уступают агрессивному давлению «новых денег» и их высокотехнологичной культуре инновативного бизнеса. Особенно это заметно на примере Соединенных Штатов, где представители консервативного либертарианства фактически пришли к власти и начали масштабную перестройку всего управляющего аппарата государства, замахнувшись даже на реформу самой ФРС. 

В Европе одним из главных партнеров трампистов является немецкая партия Альтернатива для Германии (АдГ), которую на начальном этапе ее существования (2013) называли «партией профессоров». Ведь в разработке ее экономической программы приняли участие такие «асы», как Бернд Лукке (профессор макроэкономики Гамбургского университета), Конрад Адам (бывший редактор отдела политики «Frankfurter Allgemeine Zeitung»), профессор Михаэль Шталь (вице-президент христианско-консервативного учебного центра Вайкерсхайм), Йоахим Штарбатти (профессор экономики Тюбингенского университета ), юрист Александер Гауланд (бывший руководитель государственной канцелярии федеральной земли Гессен), Ханс-Олаф Хенкель (бывший руководитель европейского филиала корпорации IBM и глава Федерации промышленников Германии - BDI). Здесь можно также упомянуть проживающую в Германии профессора СПбГУ Ирину Силину (Смирнову). 

При этом в Европе «старые деньги» чрезвычайно сильны. Именно на них работает брюссельская администрация, с резкой критикой которой выступил со своей Мюнхенской речью новый американский вице-президент Джей Ди Вэнс. 

Что касается российского бизнеса и его политических структур, то тут мы наблюдаем парадоксальную ситуацию. Складывается такое впечатление, что изначально российские младореформаторы рассчитывали на вступление отечественных капитанов бизнеса в элитные западные клубы «старых денег» на правах равноценных (и равновесных в золотом эквиваленте) партнеров. Но что-то пошло не так. Вместе с тем, войти в клубы «новых денег» им сложно по той причине, что вся культура консервативного либертарианства, включая деловые отношения и компетенции техно-олигархата, в существенной степени не соответствуют способу вести бизнес россиянами, до сих пор имитирующими манеры, принятые в среде западных «старых денег». 

Основные оплоты в мире "старых денег" - Европа, Ближний Восток, Индия, Япония, Юго-Восточная Азия. 

"Новые деньги" - это США, Россия, Китай, Латинская Америка. 

Пропорция отношения "старых денег" к "новым" составляет сегодня примерно 4 к 6, при этом доля "новых" постоянно растет. 

Идеология "старых денег" - консерватизм, "новых" - либертарианство. Но либертарианство - это не либерализм, хотя тут есть общие идейные моменты. Но есть они также с консерватизмом, и даже - с социализмом (социальное либертарианство). 

Идеология либертарианства строится, прежде всего, на презумпции личной свободы и отрицании всякого насилия (прямого и косвенного). Но если консервативные либертарианцы настаивают на свободе бизнеса, то социальные - на свободе защиты прав трудящихся, включая коллективную (профсоюзы и т.д.). 

Либертарианство, в известном смысле, можно рассматривать как новое издание коммунизма, с поправкой на все инновации научно-технического прогресса. Напомним, что основе коммунизма в понимании Маркса лежит классическая английская политэкономия.

Вдадимир Видеман: Капитализм

 Слово "капитализм" происходит от "капитала", а "капитал" - от "капиты". Что такое "капита"? Это, буквально, "голова". Но почему "голова"? 

Потому что по головам считают скот, выполняющий (и делающий это до сих пор в скотоводческих обществах) функцию денег как обменного средства. 

В сельскохозяйственных обществах роль денег играло зерно. Мина, как денежная единица, означает мерную корзину зерна, которая, в свою очередь, делится на шекели (более мелкие емкости). 

Но капитал - это не просто деньги, а именно жизненный ресурс, как это было со скотом в древних обществах. Поэтому капитал бывает разный: земельный, трудовой, денежный и даже человеческий. Отсюда и название знаменитой книги Маркса "Капитал", где речь идет не просто про деньги, а про манипуляции жизненными ресурсами в их разных формах.

Соответственно, капитализм - это общество, построенное не на деньгах, а на взаимообращении отдельных форм капитала, включая денежную. При капитализме совокупно работают три производственных фактора: труд, земля и деньги, за которыми в просторечье закрепилось понятие "капитала". Поэтому социализм - тоже разновидность капитализма, но тут преобладает не денежная, а трудовая теория стоимости.   

Поэтому капитал, как предназначенный к обмену жизненный ресурс, вечен, а изменяются лишь формы его репрезентации в общественном производстве. 

Альтернативой тут может быть только форма прямой конфискации ресурсов оппонента, а не их обмен (эквивалентный или не эквивалентный - вопрос технический). 

Кроме прямой конфискации (экспроприации), с капиталистическим укладом можно бороться с помощью практик не увеличения, а намеренного сокращения производства капитала (например, в целях эко-демографических каникул). Причем просто отменой денег (как многие наивно думают) тут ничего не добьешься. Вопрос гораздо сложнее и запутаннее. Но он, чисто технически, тоже решаем. Главное - понять, зачем это нужно и мобилизовать соответствующие факторы.

Из этой же "скотской" (или "зерновой") формы изначального капитала происходит практика заемного процента. Например, вы даете в долг десять мер зерна (или десять голов скота), в надежде рассчитаться с нового урожая или с приплода. Но в случае неурожая или бескормицы нет гарантии, что вы получите все назад вовремя. Или же, в обратных обстоятельствах, заемщик может разбогатеть с вашего ресурса за ваш счет. Вот эта неопределенность и диктует норму заемного процента. Причем, как показывает мировая историческая практика, чем более диверсифицирована экономика, тем ниже базовый процент с капитала, чем она примитивнее - тем выше процент. Сравните банковские проценты в сырьевых экономиках и в высокопроизводительных. В первых их рост зависит почти исключительно от цен на ресурсы, во вторых ситуация более сложная: тут, в случае падения одной отрасли, выехать можно на других. 

Эльчин Алиев: Рабовладельцы - в прошлом, сегодня - пакеты владения людьми

Рабовладельцы — в прошлом, сегодня — пакеты владения людьми.

Суть новой модели:

«Людиардеры. Это бизнесмены, владеющие командами лучших специалистов. Инвестиционный портфель можно собрать не только из акций компаний, но и из акций людей. Самые талантливые люди будут всегда хорошо зарабатывать с доходностью отдачи с вложений более, чем с рынка наркотиков. Людиардеры – это богатые люди, у которых капиталы в пакетах владения людьми. Это реальность, биржа работает, где перспективной считается модель венчурных инвестиций в человека, которая уже отрабатывается в США. С одной стороны, есть люди, желающие повысить свою квалификацию в ведущих мировых университетах или школах бизнеса, но у них нет на это средств. И такие молодые и талантливые люди выставляют себя на биржу с обязательством перед теми, кто профинансирует их обучение, через 5 лет выплачивать 20% своего годового дохода в течение 10 лет. С другой стороны, есть те, кто готов вложиться в это “предприятие” с учётом потенциально высокой готовности» (Дмитрий Песков).

Насколько возможно желание человека стать «обязанным» внутри «пакета владения людьми»? Нет, не квалифицированным рабом, а, просто «обязанным»? «Я сделаю ему предложение, от которого нельзя отказаться», — сказал уверенный и эффективный Дон Корлеоне, он же - "крёстный отец". Кстати, «ничего личного, это просто бизнес» сказал не Аль-Капоне, а личный бухгалтер другого американского гангстера — Голландца Шульца. Доны ушли в историю кино, освободив место «крестного отца» — Рынку.

150 лет со дня выхода в свет первого тома «Капитала»

14 сентября 1867 года в Гамбурге тиражом 1000 экземпляров вышел в свет первый том "Капитала". В первой  главе своего труда К. Маркс ещё раз свёл воедино то, что он изложил в своей книге 1859 года о товаре и деньгах.

Невзирая на материальные проблемы,  Карл Маркс отдавал очень много времени для работы над "Капиталом". Неоднократно ему приходилось договариваться с кредиторами об отсрочке платежей, произвести частичные выплаты. В 1865 году ему приходилось жить только через ломбард. С сентября 1864 года Маркс был вынужден работать по ночам ,чтобы наряду с неутомимой деятельностью в Генеральном Совете Международного Товарищества рабочих находить время для завершения «Капитала». Марксу приходилось неоднократно преодолевать недомогания.  Личное мужество Жени Маркс и бескорыстная помощь Ф. Энгельса было лучшим лекарством возвращавшим ему силы, хотя и ненадолго. 

Сам Маркс стремился сделать рабочий класс способным освободить человечество от угнетения и эксплуатации, голода и войн.  В «Капитале" прослеживается развитие отношений между капиталом и трудом, между буржуазией и рабочим классом и на основании экономических закономерностей доказывается, что классовая борьба неизбежно приведёт к победе рабочего класса над буржуазией.

Александр Волынский: Откорректировать капиталистическую мир-систему

В самом общем виде Капитал - это способ получения прибавочной стоимости. Прибавочная стоимость - это то, что можно присвоить и пустить на прирост Капитала или проесть.

Весь вопрос cjcnjbn в том, кто присваивает и кто перераспределяет прибавочную стоимость. Закон Капитала простой - больше получает тот, кто имеет больше капитала, т. е. Канада или США получают больше Конго потому, что лучше капитализированы, а у Конго есть только сырье и рабочие руки. Но представим, что мы ликвидировали буржуазию, перевели капиталы из Канады в Конго, - и кто там в Конго будет всем управлять? "Умные люди" будут управлять, т. е. все теже пресловутые "ЖИДОМАСОНЫ".

Как организовать экономику, даже полностью автоматизированную, без того, что кто-то будет принимать решения? Как вывести Капитал из под управления частных лиц или бюрократов? 

Я думаю, что это пустые фантазии. Более того, в эпоху, когда основной прогресс идет через прогресс науки и развитие технологий, капитал будет перетекать в лаборатории и опытные производства и чем больше средств будет концентрироваться в лабораториях и опытных производствах, больницах и университетах, тем больше будут расти совокупное знание человечества. Запад можно ругать, но Запад концентрирует и производит ЗНАНИЕ. 

Если убрать Капитал и ВСЕ ПОДЕЛИТЬ, то получится Венесуэлла, где умудрились все прожрать и просрать.

Мир-система нуждается только в одной простой корректировке - глобальные системы должны контролироваться мировым правительством, которое должно следить и за тем, чтобы неравенство между жителями планеты не увеличивалось, а сокращалось, чтобы диспропорции в системе устранялись не разрушительными кризисами, а сознательными мерами. Это правительство должны сформировать "умные люди" и действовать оно должно на принципах абсолютной прозрачности. Главное из того, чего не должно делать Мировое правительство - это лезть в дела каждой страны.

Андрей Мальцев: Эквивалентный обмен (объективные ограничения трудовой теории стоимости)

Не так давно я опубликовал заметку  "Квадратный конспект первого тома Капитала с некоторыми комментариями". 
Чуть позднее я опубликовал статью "Субстанция стоимости как она есть", где высказал мысль, что в условиях полностью роботизированного производства, т. е. в условиях, когда стоимость продуктов,  выпускаемых промышленностью,  будет равна W = C (при v = 0, m = 0), т. е. когда вновь вложенная стоимость равна нулю, даже наращивание производства потребительных стоимостей не будет приводить к росту меновых стоимостей, т. е. меновая стоимость выпускаемых продуктов будет стремиться к нулю тем быстрее, чем больше их выпускается. Такой вывод с очевидностью следует (парадокс Робота) из трудовой теории стоимости (ТТС). Однако там же было высказано сомнение, что труд является единственным источником меновой стоимости (парадокс Остапа). Тем более стоит обсудить этот вопрос подробнее. Цитаты далее будут из работы [Маркс К. Капитал. Том 1 // Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. Т.23. – М.: ГИПЛ, 1960. – 907с.].
В Капитале Карл Маркс исходит из того, что на рынке продавцы и покупатели обмениваются эквивалентными стоимостями: «Итак, поскольку обращение товара обусловливает лишь изменение формы его стоимости, оно обусловливает, если  явление протекает в чистом виде, обмен эквивалентов. Даже вульгарная политическая экономия, несмотря на полное непонимание того, что такое стоимость, всякий раз, когда пытается на свой лад рассматривать явление в чистом виде, предполагает, что спрос и предложение взаимно покрываются, т. е. что влияние их вообще уничтожается. Следовательно, если в отношении потребительной стоимости оба контрагента могут выиграть, то на меновой стоимости они не могут оба выиграть. Здесь господствует скорее правило: «Где равенство, там нет выгоды».

Сталин о разнице между мировым конкурентным капитализмом и советским государственным капитализмом

Алексей Цветков: Что такое современный марксизм? Ответ Владиславу Иноземцеву

Есть ли фундамент у левой идеологии и от чьего лица говорят левые? Эти вопросы прозвучали в пустоту: как верно заметил сам Владислав Иноземцев, «Сноб» — либеральное, порой даже слишком либеральное издание. Тем не менее, есть у нас и настоящие марксисты. Писатель Алексей Цветков отвечает Владиславу Иноземцеву фрагментом из своей новой книги «Маркс, маркс левой!», которая будет опубликована в конце июня

Что такое современный марксизм? Это Джеймисон про постмодернизм и тайные связи между спекулятивной культурой и спекулятивной экономикой.Это Хардт и Негри с их поиском нового пафосного субъекта — невидимки, способного радикально изменить жизнь. Это Валлерстайн про мировую систему извлечения и вращения бабла, от которой никто не может быть свободен, кем бы он себя не считал. Бадью про математические парадоксы в политике и этике, например про «верность великим событиям», которые еще не произошли и вообще не гарантированы. Наоми Кляйн про брендовое рабство и рыночное насилие темных инженеров капитала. Славой Жижек про внутреннюю экономику человеческой души. Иглтон про то, почему Кафка и Магритт — реалисты. Бенсаид и Тарик Али про подрывную роль третьего мира, куда «офисный миллиард» попытался «сослать» все свои грехи и проблемы. Хобсбаум про то, как и зачем правящий класс изобретает «национальную идентичность» и Дэвид Харви про то, почему пророческие страницы «Капитала», переходя из плоскости в объем, становятся улицами и площадями современных мегаполисов.