Маски сброшены окончательно, и линия фронта ясна как никогда! Позор пособникам фашистскому режиму чекистов-капиталистов!

Так называемые "коммунистические" и "социалистические" страны, став  на мировой арене надежной опорой шовинистического фашистско-террористического режима чекистов-капиталистов "Российской Федерации", обнажили свою подлинную гнилую сущность оппортунистов-ревизионистов и коллаборационистов с человеконенавистнической властью Мирового Капитала, тем самым предав чаяния и надежды трутового народа, верных сынов Революции, павших в борьбе с империализмом.

Обманом и двурушничеством сосредоточив в своих руках руководство коммунистическими партиями и странами, агенты врагов рабочего класса в угоду сиюминутной выгоде пошли на самое нижайшее преступление - сотрудничество с фашизмом - передовым отрядом империализма, с рашистским режимом Путина и его своры.

Этот исторический кульбит не просто демонстрирует цинизм партийной верхушки, но и полностью перечеркивает саму суть марксистско-ленинского учения, превращая его в бессодержательную ширму. Прикрываясь серпом и молотом, фальшивые социалистические лидеры заключили тайный пакт с худшим проявлением олигархической тирании. Они торгуют ресурсами, поставляют технологии для военной машины и дипломатически прикрывают преступления Кремля, увязая в той же болотной тине государственного капитализма, против которой когда-то поднимались на баррикады истинные революционеры.

Подобный союз «красного» флага и чекистского триколора — это не тактический маневр, а окончательное идеологическое банкротство. Вместо поддержки угнетенного пролетариата и борьбы против неоколониальных амбиций, эти режимы добровольно встроились в глобальные цепочки поставок Мирового Капитала, где человеческая жизнь — лишь топливо для обогащения кучки тиранов. Они предали память тех, кто шел в бой под лозунгами свободы и интернационализма, заменив классовую солидарность геополитическим прагматизмом самого грязного толка.

В результате маски сорваны: современный так называемый «левый блок» на поверку оказался правым крылом того самого империалистического хищника, которого он обещал уничтожить. Рабочий класс этих стран, задушенный жесточайшей эксплуатацией и лишенный права на подлинный протест, сегодня вынужден оплачивать счета этой преступной дружбы. Настоящим марксистам и честным трудящимся по всему миру нанесен удар в спину, и теперь перед ними стоит задача не просто противостоять открытому рашистскому фашизму, но и очистить свои ряды от этой гнилой оппортунистической опухоли.

Ибо нет и не может быть прощения тем, кто, восседая в мягких креслах партийных канцелярий Пекина, Гаваны или Пхеньяна, трусливо закрывает глаза на геноцид и террор, развязанный кремлевскими олигархами. Называя себя «наследниками Великого Октября», эти чинуши и аппаратчики на деле превратились в обыкновенных лакеев бензоколонки мирового империализма. Пока рабочие их собственных стран гнут спины на фабриках и заводах, партийная элита делит миллиардные барыши от торговли с чекистским режимом, подписывая контракты, которые густо окроплены кровью мирных людей.

Этот позорный союз обнажает глубокий системный кризис: современный псевдосоциалистический лагерь полностью переродился в тоталитарно-бюрократический конгломерат, где марксистская фразеология служит лишь для усыпления бдительности масс. Они кричат об «антиколониальной борьбе» и «многополярном мире», но на деле строят новый глобальный ГУЛАГ, где рашистский фашизм выступает в роли главного карателя и жандарма. Это не просто ревизионизм — это прямое, осознанное соучастие в преступлениях против человечества, совершенное под лозунгами, за которые проливали кровь поколения честных борцов за свободу.

Но история — суровый судья, и диалектика общественного развития неумолима. Разоблачая эту гнилую клику предателей и двурушников, подлинные левые силы, верные идеалам интернационализма и свободы, обязаны заявить: компромисс с чекистско-капиталистической гидрой невозможен. Час расплаты близок, и никакие партийные билеты, никакие фальшивые цитаты из классиков не спасут новоявленных коллаборационистов от гнева обманутого ими трудового народа. Маски сброшены окончательно, и линия фронта ясна как никогда!

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

3 июня 2026 года                                                                                           ПОЛИТКОМИССИЯ

***

The so-called "communist" and "socialist" countries, having become a reliable support on the world stage for the chauvinistic, fascist-terrorist regime of the Chekist-capitalists of the "Russian Federation," have revealed their true, rotten essence as opportunist revisionists and collaborators with the misanthropic power of World Capital, thereby betraying the hopes and aspirations of the tinderbox people, the loyal sons of the Revolution who fell in the struggle against imperialism.

Having concentrated the leadership of communist parties and countries in their hands through deception and duplicity, the agents of the enemies of the working class, for the sake of immediate gain, have committed the most vile crime: collaboration with fascism—the vanguard of imperialism, the racist regime of Putin and his gang.

This historical somersault not only demonstrates the cynicism of the party elite but also completely negates the very essence of Marxist-Leninist doctrine, turning it into a meaningless smokescreen. Hiding behind the hammer and sickle, the false socialist leaders have entered into a secret pact with the worst manifestation of oligarchic tyranny. They trade resources, supply technology for the military machine, and diplomatically cover up the Kremlin's crimes, mired in the same swampy mire of state capitalism against which true revolutionaries once rose to the barricades.

This alliance of the "red" flag and the Cheka tricolor is not a tactical maneuver, but the ultimate ideological bankruptcy. Instead of supporting the oppressed proletariat and fighting against neocolonialist ambitions, these regimes have voluntarily integrated themselves into the global supply chains of World Capital, where human life is merely fuel for the enrichment of a handful of tyrants. They betrayed the memory of those who went into battle under the slogans of freedom and internationalism, replacing class solidarity with geopolitical pragmatism of the vilest kind.

As a result, the masks have been torn off: today's so-called "left bloc" has turned out to be the right wing of the very imperialist predator it promised to destroy. The working class of these countries, stifled by brutal exploitation and deprived of the right to genuine protest, is today forced to foot the bill for this criminal friendship. True Marxists and honest workers around the world have been stabbed in the back, and now they face the task not only of resisting open racist fascism, but also of purging their ranks of this rotten opportunist tumor.

For there is no forgiveness, nor can there be, for those who, perched in the soft chairs of the party chanceries of Beijing, Havana, or Pyongyang, cowardly turn a blind eye to the genocide and terror unleashed by the Kremlin oligarchs. Calling themselves "heirs to the Great October Revolution," these bureaucrats and apparatchiks have, in fact, become mere lackeys at the gas station of global imperialism. While workers in their own countries toil in factories and plants, the party elite divides billions of dollars in profits from trade with the Cheka regime, signing contracts thickly stained with the blood of civilians.

This shameful alliance reveals a profound systemic crisis: the modern pseudo-socialist camp has completely degenerated into a totalitarian-bureaucratic conglomerate, where Marxist phraseology serves only to lull the vigilance of the masses. They shout about the "anti-colonialist struggle" and a "multipolar world," but in reality they are building a new global Gulag, where racist fascism acts as the chief punisher and policeman. This isn't just revisionism—it is direct, conscious complicity in crimes against humanity, committed under the slogans for which generations of honest freedom fighters shed their blood.

But history is a harsh judge, and the dialectic of social development is inexorable. By exposing this rotten clique of traitors and double-dealers, genuine left forces, true to the ideals of internationalism and freedom, must declare: compromise with the Chekist-capitalist hydra is impossible. The hour of reckoning is near, and no party membership cards, no false quotations from the classics will save these new collaborators from the wrath of the working people they have deceived. The masks have been removed once and for all, and the front line is clearer than ever!

Workers of the world, unite!

June 3, 2026                                                                                                           POLITICAL COMMISSION

***

Los llamados países "comunistas" y "socialistas", tras haberse convertido en un apoyo incondicional en el escenario mundial para el régimen chovinista, fascista y terrorista de los capitalistas chekistas de la "Federación Rusa", han revelado su verdadera y podrida esencia como revisionistas oportunistas y colaboradores del poder misantrópico del capital mundial, traicionando así las esperanzas y aspiraciones del pueblo llano, los leales hijos de la Revolución que cayeron en la lucha contra el imperialismo.

Tras concentrar el liderazgo de los partidos y países comunistas en sus manos mediante el engaño y la duplicidad, los agentes de los enemigos de la clase trabajadora, en aras del beneficio inmediato, han cometido el crimen más vil: colaborar con el fascismo, la vanguardia del imperialismo, el régimen racista de Putin y su camarilla.

Este giro histórico no solo demuestra el cinismo de la élite del partido, sino que también niega por completo la esencia misma de la doctrina marxista-leninista, convirtiéndola en una cortina de humo sin sentido. Ocultos tras la hoz y el martillo, los falsos líderes socialistas han sellado un pacto secreto con la peor manifestación de la tiranía oligárquica. Intercambian recursos, suministran tecnología a la maquinaria militar y encubren diplomáticamente los crímenes del Kremlin, sumidos en el mismo fango del capitalismo de Estado contra el que los verdaderos revolucionarios se alzaron en las barricadas.

Esta alianza entre la bandera roja y la tricolor de la Cheka no es una maniobra táctica, sino la bancarrota ideológica definitiva. En lugar de apoyar al proletariado oprimido y luchar contra las ambiciones neocolonialistas, estos regímenes se han integrado voluntariamente en las cadenas de suministro globales del capitalismo mundial, donde la vida humana no es más que combustible para el enriquecimiento de un puñado de tiranos. Han traicionado la memoria de quienes lucharon bajo las consignas de libertad e internacionalismo, sustituyendo la solidaridad de clase por un pragmatismo geopolítico de la peor calaña.

Como resultado, las máscaras se han caído: el llamado "bloque de izquierda" de hoy ha resultado ser el ala derecha del mismo depredador imperialista que prometió destruir. La clase trabajadora de estos países, asfixiada por la brutal explotación y privada del derecho a la protesta genuina, se ve obligada hoy a pagar las consecuencias de esta alianza criminal. Los verdaderos marxistas y los trabajadores honestos de todo el mundo han sido traicionados, y ahora se enfrentan a la tarea no solo de resistir el fascismo racista abierto, sino también de purgar sus filas de este podrido tumor oportunista.

Porque no hay perdón, ni puede haberlo, para aquellos que, sentados en las cómodas sillas de las cancillerías del partido en Pekín, La Habana o Pyongyang, hacen la vista gorda cobardemente ante el genocidio y el terror desatados por los oligarcas del Kremlin. Autodenominándose "herederos de la Gran Revolución de Octubre", estos burócratas y aparatquis se han convertido, de hecho, en meros lacayos en la gasolinera del imperialismo global. Mientras los trabajadores de sus propios países se esfuerzan en fábricas y plantas, la élite del partido se reparte miles de millones de dólares en ganancias del comercio con el régimen de la Cheka, firmando contratos manchados con la sangre de civiles.

Esta vergonzosa alianza revela una profunda crisis sistémica: el campo pseudosocialista moderno se ha degenerado por completo en un conglomerado totalitario-burocrático, donde la retórica marxista solo sirve para adormecer la vigilancia de las masas. Claman sobre la "lucha anticolonialista" y un "mundo multipolar", pero en realidad están construyendo un nuevo Gulag global, donde el fascismo racista actúa como principal verdugo y policía. Esto no es meramente revisionismo, sino complicidad directa y consciente en crímenes de lesa humanidad, cometidos bajo las consignas por las que generaciones de luchadores por la libertad derramaron su sangre.

Pero la historia es implacable y la dialéctica del desarrollo social es inexorable. Al desenmascarar a esta camarilla corrupta de traidores y embusteros, las auténticas fuerzas de izquierda, fieles a los ideales del internacionalismo y la libertad, deben declarar: es imposible transigir con la hidra chekista-capitalista. La hora de rendir cuentas se acerca, y ni los carnés de afiliación partidista ni las falsas citas de los clásicos salvarán a estos nuevos colaboradores de la ira de los trabajadores a quienes han engañado. ¡Se les han caído las máscaras de una vez por todas, y el frente está más claro que nunca!

¡Trabajadores del mundo, uníos!

3 de junio de 2026                                                                                                      COMISIÓN POLÍTICA

Родился, научился ходить - иди работай! Нахрен школу!

  ВПЕРЕД, К СВЕТЛОМУ ДЕТСТВУ!

Безусловно, вдохновляющие новости приходят от исследователей общественного мнения. Наконец-то найдена панацея от подросткового кризиса, лени и пагубного влияния интернета. 

61% русских решительно поддержалиидею трудоустройства детей с 12 лет!

И действительно, а зачем тратить лучшие годы жизни на учебу или игры, если в двенадцать лет ребенок - это уже вполне сформировавшийся, готовый к двенадцатичасовой смене раб?

 Главные плюсы раннего импортозамещения мигрантов (других дураков на России работать нет)

 Физический труд полезен для неокрепшего детского организма!

Экономия на фитнесе и кружках: Зачем платить за секцию футбола или бега, если ребенок может прекрасно развить выносливость, разнося заказы в службе доставки, наматывая по 25 километров в день?

 Школа жизни: Ни один учебник обществознания не научит жизни так, как это сделает суровый, но справедливый мастер цеха Михалыч в процессе объяснения правил техники безопасности, используя исключительно ненормативную лексику!

Финансовая независимость: В 12 лет пора ребенок перестанет клянчить у родителей деньги на новый телефон. Заодно он может оплатив часть коммуналки и за пивасом для бати метнуться!

 Заключение

Пока загнивающий Запад придумывает законы об охране детства и ювенальной юстиции, русский человек зрит в корень. Хватит просирать детство и тратить его на игры. Пора приносить пользу обществу!

Родился, научился ходить - иди работай! Нахрен школу!

Алексей Бродский: О бесполезном классе

Меня всегда умиляли разговоры про то, что роботы скоро заменят рабочих.

Особенно когда их ведут люди, чья работа выглядит как попытка объяснить другим людям результаты встречи, посвящённой итогам предыдущей встречи.

Есть какая-то трогательная уверенность в том, что алгоритм первым делом придёт за сварщиком.

Не за человеком, который третий год подряд занимается трансформацией клиентского опыта, а за сварщиком.

Ну конечно, сварщик же делает что-то простое: берёт две железки, делает одну железку.

А вот директор по стратегической синергии кросс-функциональных процессов конечно незаменим.

До того как я начал писать рекламную хуйню про эмоциональную связь бренда с потребителем, я работал на складе. И был у нас Кабан. Мы считали его тупым. Ну реально. Разговор с ним выглядел как бета-тестирование человека. 

Но была проблема: всю сложную работу почему-то делал именно он. Что-нибудь тяжёлое, кривое, неудобное. И каждый раз выяснялось, что самый тупой человек в помещении почему-то лучше всех это умел.

Вообще наша культура очень странно устроена. Если работа связана с телом, грязью, потом, шумом и риском получить железкой по башке, она автоматически считается простой.

Если работа связана с презентациями, таблицами и словом "нарратив", она автоматически считается сложной.

Никто даже не замечает, насколько это смешно.

Потное, грязное и волосатое человеческое тело — это вообще-то самый дорогой стартап в истории планеты, единственный переживший все остальные. Миллионы лет инвестиций. Сотни миллионов провалившихся прототипов. Бесконечные полевые испытания в условиях, где смерть была не метафорой, а штатным режимом работы. 

Ну а презентацию про ценности бренда нейросеть освоила примерно за один квартал.

Но переживать почему-то должен работяга.

Самое забавное, что люди, которые больше всех говорят про эффективность, обычно существуют в среде, где эффективность давно никого не интересует.

Там идёт совсем другая игра.

Статус. Доступ. Влияние.

Количество людей, которых можно позвать на встречу, количество людей, которых можно не звать на встречу, второе обычно важнее. 

Количество людей, которые должны поставить тебя в копию письма.

Настоящая власть вообще не выглядит как власть, скорее как список рассылки.

Это не капитализм. Это Версаль. Просто вместо париков PowerPoint, вместо мушек KPI, а вместо шпаг доступ к календарю начальника.

Скажем честно, если бы эффективность действительно существовала как объективная сила природы, большая часть современного корпоративного мира исчезла бы раньше, чем первый робот научился открывать дверь.

Но в том-то и дело, что разговоры про эффективность никогда и не были про эффективность, они всегда были про то, кого считать важным.

И главное -- кто имеет право решать, кто важен.

Поэтому все эти рассказы про бесполезный класс кажутся мне такими трогательными.

Это ведь не прогноз, это мечта.

Старый аристократический сон. 

Мир в котором исчезнут все эти грубые, шумные и упрямые люди, имеющие неприятную привычку взаимодействовать с реальностью напрямую.

Останутся лишь алгоритмы, отчёты и толкователи отчётов.

То есть, по удивительному совпадению, они сами.

Віталій Портніков: Коротка історія Росії / Vitaly Portnikov: A Brief History of Russia

У 1917–1920 роках Російська імперія і сподівання на російську демократію загинули під ударами більшовиків. Влада перейшла до диктатури, яка спиралася на три складові — партійний апарат, що керував новою державою, службу безпеки, яка проводила червоний терор, та армію, яка виграла громадянську війну.

Між цими трьома групами практично з перших днів їхнього існування почалися постійні конфлікти. Сталін, який оволодів партійним апаратом, зміг після смерті Леніна нейтралізувати армію, очолювану Троцьким, і апарат терору, очолюваний несподівано померлим Дзержинським та згодом розстріляним Ягодою.

Але Сталін побоювався посилення партійного апарату і тому зробив ставку на союз із чекістами, нові представники яких практично знищили більшу частину номенклатури тих часів, а також значну частину військових командирів уже маргіналізованої армії.

Друга світова війна знову вивела армію на перший план. Після війни Сталін за допомогою чекістів намагався маргіналізувати її вплив і популярність найвідоміших «маршалів перемоги». 

Однак після смерті Сталіна партійний апарат, над яким почав панувати Хрущов, у союзі з військовими на чолі з маршалом Жуковим практично розгромив органи державної безпеки і поставив їх під контроль партії. За п’ять років Хрущов позбувся маршала Жукова і знову маргіналізував армію.

Настало всевладдя партійного апарату, яке тривало до кінця 1980-х, коли чекісти взяли реванш і створили умови для заборони КПРС.

У новій Росії вони не могли прийти до влади відразу і займалися підготовкою до цього на тлі руйнації економіки і перерозподілу власності на користь чекістської агентури. 

У 1993 році на перший план знову вийшла армія, яка забезпечила президенту Єльцину перемогу над депутатським з’їздом і вважалася головним інструментом чеченської війни. 

Однак терор, що став наслідком цієї війни, дозволив чекістам посилити свої позиції — влада на короткий час опинилася в руках Федеральної служби охорони, а у 2000 році до влади остаточно прийшла ФСБ.

Нині, коли сама Росія перетворюється на зону атак, Федеральна служба охорони намагається взяти реванш — і до ситуації уважно придивляються генерали дедалі більш маргіналізованої армії.

У майбутньому боротьба за владу в Росії відбуватиметься між цими трьома силами. А той, хто переможе у цій боротьбі, очолить і безкінечні війни на пострадянському просторі — бо між усіма угрупованнями існує консенсус щодо необхідності відновлення російської державності у кордонах колишнього СРСР.

***

In 1917–1920, the Russian Empire and hopes for Russian democracy perished under the blows of the Bolsheviks. Power passed to a dictatorship that relied on three components: the party apparatus that ran the new state, the security service that carried out the Red Terror, and the army that won the civil war.

Constant conflicts began between these three groups almost from the first days of their existence. Stalin, who took control of the party apparatus, was able, after Lenin's death, to neutralize the army led by Trotsky and the terror apparatus led by the unexpectedly deceased Dzerzhinsky and later shot by Yagoda.

But Stalin feared the strengthening of the party apparatus and therefore relied on an alliance with the Chekists, whose new representatives practically destroyed most of the nomenklatura of those times, as well as a significant part of the military commanders of the already marginalized army.

World War II brought the army to the forefront again. After the war, Stalin, with the help of the Chekists, tried to marginalize its influence and the popularity of the most famous “marshals of victory”.

However, after Stalin’s death, the party apparatus, over which Khrushchev began to dominate, in alliance with the military led by Marshal Zhukov, practically crushed the state security organs and placed them under the control of the party. Within five years, Khrushchev got rid of Marshal Zhukov and marginalized the army again.

The omnipotence of the party apparatus came, which lasted until the end of the 1980s, when the Chekists took revenge and created the conditions for the banning of the CPSU.

In the new Russia, they could not come to power immediately and were preparing for this against the backdrop of the destruction of the economy and the redistribution of property in favor of the Chekist agents.

In 1993, the army came to the fore again, securing President Yeltsin’s victory over the Congress of Deputies and being considered the main instrument of the Chechen war.

However, the terror that resulted from this war allowed the Chekists to strengthen their positions — power briefly fell into the hands of the Federal Security Service, and in 2000 the FSB finally came to power.

Now, as Russia itself is turning into a zone of attack, the Federal Security Service is trying to take revenge — and the generals of the increasingly marginalized army are watching the situation closely.

In the future, the struggle for power in Russia will take place between these three forces. And whoever wins this struggle will also lead the endless wars in the post-Soviet space — because there is a consensus among all groups on the need to restore Russian statehood within the borders of the former USSR.

Непременно!

 

Марина Шаповалова: У Китая такая же вторая экономика мира, как у РФ вторая армия

У Китая такая же вторая экономика мира, как у РФ вторая армия.

Китай, во-первых, остаётся относительно бедной страной по уровню жизни населения. Во-вторых, потенциал для экономического роста по реформам Ден Сяопина в Китае уже исчерпан. Дальнейший рост - хотя бы сравнимый по темпам с развитыми странами, а не то что опережающий - был бы возможен только в условиях углубления реформ, снятия ограничений администрированием. Но процесс там как раз пошёл в обратную сторону: Си уже вовсю строит свой тоталитаризм. Ближайшие перспективы поэтому - "отрицательный рост", говоря путиноидным языком. Нарастание диспропорций, снижение уровня жизни и т.п.

В Китае "жирное" государство - это совсем не то же самое, что богатая экономика. У Си в руках, как у почти единовластного уже хозяина страны, сосредоточены огромные средства и резервы, что во многом делает его "интересным партнёром". И опасным. Под его властью - шестая часть населения планеты. Замечу, весьма специфическая часть. Из чего можно сделать один, но весьма печальный вывод: позиции его армии и ВПК куда лучше экономических. А уж перспективы и подавно. Пока он существенно уступает ядерным державам по ядерному потенциалу. Но это - пока.

Вадим Денисенко: Крах прокитайської політіки Кремля

1. Всі останні роки Кремль виходив з тієї логіки, що Китай та США екзистенційні вороги, а відтак, вони не зможуть ні про що домовитися. Більше того, Москва робила і робить все для того, щоб Китай не став рівноправним з США переговорником щодо України. Путін дуже не хотів би цього, бо Китай - єдина країна, яка може реально натиснути на Росію.  

2. Логіка Путіна, як мінімум, з приходом Трампа, зводилася до того, щоб спробувати стати посередником між Вашингтоном та Пекіном. Обидві столиці його послали і тоді, вся стратегія Кремля почала зводитися до спроб продати обом одні й ті самі товари: перш за все північний морський шлях, рідкоземи та вуглеводні півночі Росії. Стратегія Москви тут була проста: обоє (в різних форматах) зацікавлені в тому, щоб отримати вищеназвані речі. Американцям, в обмін на доступ до цього пропонувався «дух Анкоріджа» (повне зняття санкцій і повернення на європейський ринок за допомогою США). Щодо Китаю, то тут, навпаки, Китай пропонує свою допомогу в освоєнні всіх вищеназваних речей, а Росія не пускає його в жодну з так званих «территорий опережающего социально-экономического развития»на півночі РФ». Росія, схоже, вважає, що північний морський шлях та ресурси Півночі настільки важливі обом, що вона зможе розторгуватися між Пекіном та Вашингтоном , які  змушені будуть піти на співпрацю з РФ і плюс, відкриють доступ до технологій.

3. Зустріч в Пекіні - це перш за все про правила торгівлі і про Тайвань. Дві головних  гарячі війни в світі- блокування Ормузу та Україна - це додаткові питання. Чому? 

- на війні в Ірані американські нафтові компанії можуть подвоїти свої прибутки проти 2025 року. І це явно ослаблює Китай, який , хоч і ретельно підготувався до цієї блокади і поки має час, щоб не прогинатися під США, все ж критично залежний від Близького Сходу. 

Іран не збирається йти на поступки ні Пекіну, ні США, а відтак, вирішення питання можливе лише у випадку спільної гри США та КНР. Це реалістично, але на заваді стоїть позиція одних з головних спонсорів Трампа. Плюс, не варто забувати про позицію Ізраїлю, який прагне продовження війни.

- Щодо України, то США, може й хотіли б віддати переговорні лаври КНР, але питання чи хоче КНР зараз грати в цю гру. Китай має розуміти: де він в схемі майбутнього устрою Європи взагалі і чорноморського регіону зокрема. Вирішення війни в Україні він розглядає саме в цьому контексті. Ні США, ні ЄС, ні РФ, ні ми поки не готові до такого діалогу, хоч він і неминучий. 

4. Все це не означає, що зрушень в питаннях наших переговорів не буде. Вони можливі, якщо сторони зможуть домовитися, як мінімум, по першим двом пунктам: торгівля та Тайвань. 

5. Тепер щодо атаки на Україну. Саме сьогодні вона була потрібна Путіну, щоб показати: він проти будь-яких переговорів «про Росію без Росії». Вся активізація російської дипломатії останніх днів зводиться до формули «Україна не хоче переговорів і зриває переговори». Путін навмисно, саме напередодні цього саміту озвучив свою, явно брехливу, формулу: «війна зупиниться, якщо Україна вийде з Донбасу». Він виставляє червоні прапорці саме виходячи з того, що існує невисока, але вірогідність того, що КНР та США домовляться про розширення переговорної групи. 

6. Правда, тут є не лише зовнішній, але і внутрішній розрахунок: Путіну потрібно погасити внтутрішньоросійську турбулентність. І формула «Україна не хоче закінчення війни» обрана, як базова, для російського споживача. Її ж дуже активно транслюють і на нашу аудиторію.  

7. І наостанок, маю повторити банальність: Путін не збирається зупиняти війну. А без розширення переговорного формату (без Китаю, ЄС, можливо Саудівської Аравіі та Туреччини) нинішній формат переговорів, на жаль, має мінімальні шанси не успіх

Юрій Підлісний: Візит Трампа до Сі — це спроба зрозуміти, чи можуть дві найбільші сили домовитися про правила конкуренції

 Трамп приїхав до СІ. Світ знову стає двополюсним. Але це вже не той світ, який ми знали з підручників про Холодну війну. Тоді головними полюсами були Вашингтон і Москва. Потім, на короткий історичний момент, здавалося, що світ стає складнішим: поруч із Вашингтоном і Москвою з’явилися Пекін, Брюссель, глобальні ринки, міжнародні інституції, “правила”, “цінності”, “партнерства”.

Але тепер складається враження, що все знову стискається до великої дуелі. Не Вашингтон—Москва, а Вашингтон—Пекін. Саме між ними сьогодні проходить головна лінія глобальної конкуренції: технології, штучний інтелект, рідкісноземельні метали, енергетика, Арктика, Тайвань, Іран, Україна, морські шляхи, валюти, ланцюги постачання, військова промисловість.

Брюссель у цій системі ще шукає себе. Європейський Союз хоче бути геополітичним гравцем, але все ще занадто часто діє як простір процедур, а не як центр сили. Москва ж розуміє: без перемоги в Україні вона остаточно втрачає статус окремого полюса. Росія ще може бути небезпечною, жорстокою і руйнівною, але вже не може бути рівною ані США, ані Китаю. Її головний страх — не просто програти війну. Її головний страх — остаточно перетворитися на сировинний придаток Китаю.

Вашингтон і Пекін мислять жорсткою конкуренцією. Для обох решта світу часто є не стільки спільнотою повноцінних суб’єктів, скільки полем, де треба закріпити правила гри. США мають свої важелі: долар, санкції, військові союзи, технології, флот, контроль над фінансовою інфраструктурою. Китай має свої: виробничі ланцюги, рідкісноземельні метали, промислову масштабність, залежність багатьох економік від китайського ринку, інфраструктурну експансію.

Саме тому російська агресія проти України для Пекіна — не моральна проблема, а інструмент. Китай не хоче прямої війни із Заходом, але йому вигідно, щоб Захід був виснажений. Йому вигідно, щоб Європа витрачала гроші, нерви, ресурси і політичну увагу на війну. Росія для Китаю — таран проти Заходу. Але не рівний союзник. І точно не імперія, перемога якої була б для Пекіна подарунком.

Китаю потрібна Росія слабка, залежна, ображена на Захід і готова продавати ресурси. Росія як молодший партнер. Росія як бензоколонка, арсенал, дипломатичний спойлер і антизахідний подразник. Але не Росія як самостійний переможець, здатний знову претендувати на власну сферу впливу від Варшави до Владивостока.

І тут починається найнеприємніше. Частина Заходу теж не хоче повного краху Росії. Не тому, що любить Путіна. А тому, що боїться хаосу: розпаду РФ, нових потоків біженців, ядерної зброї в незрозумілих руках, локальних війн на уламках імперії, китайського контролю над Сибіром, Арктикою і російськими ресурсами. Для частини американського стратегічного мислення Росія ще може бути не лише ворогом, а й потенційним елементом майбутнього балансу проти Китаю.

Тому війна в Україні для багатьох на Заході виглядає як щось, що треба не виграти, а “заморозити”. Зупинити кров, знизити ризики, стабілізувати фронт, перевести проблему в довгу дипломатію. Але заморожена війна — це не мир. Це відкладена війна. Це пауза, під час якої агресор переозброюється, жертва виснажується, а світ вдає, що знайшов компроміс.

Якби Захід мав відповідь на питання: що робити з Росією після поразки, — можливо, він діяв би рішучіше. Але такої відповіді немає. І саме відсутність цієї відповіді часто паралізує політичну волю.

У цьому ж контексті треба дивитися і на політику Трампа щодо Венесуели, Ірану, Гренландії, Канади, Арктики. Це не просто ексцентричність. Це груба, імперська, ресурсна геополітика. Якщо Китай має перевагу в критичних мінералах і виробничих ланцюгах, США шукають свої контрважелі: вуглеводні, Арктика, морські шляхи, стратегічні території, контроль над доступом до ресурсів.

Візит Трампа до Сі — це не просто дипломатичний спектакль. Це спроба зрозуміти, чи можуть дві найбільші сили домовитися про правила конкуренції. Не про дружбу. Не про мир у високому моральному сенсі. А про впорядковане суперництво: де чиї межі, що можна чіпати, а що ні, де можлива угода, а де буде силове стримування.

І в цьому пакеті неминуче будуть Іран, Тайвань і Україна. Для нас це небезпечно. Бо великі держави завжди мають спокусу говорити про менших без менших. Домовлятися про регіони, кордони, війни і “стабільність” так, ніби народи — це фігури на шахівниці.

Але Україна створила свою суб’єктність. У нас є карти на руках. Ми маємо армію, яка знає сучасну війну краще, ніж армії НАТО. Ми маємо оборонні технології, дрони, бойовий досвід, суспільну витривалість і досвід, без якого безпека Європи є ілюзією.

Наше завдання — не просити, щоб нас пожаліли. Наше завдання — позиціонувати себе як незамінного гравця. Для Європи — як східний щит і військово-технологічний партнер. Для США — як фактор стримування Росії і елемент ширшого балансу проти Китаю. Для світу — як доказ того, що імперії можна зупиняти.

Бо якщо ми не станемо суб’єктом глобальних мегатрендів, нас спробують розділити між чужими стратегіями. Якщо не будемо гравцем, станемо територією торгу. Якщо не сформулюємо свою роль, її сформулюють за нас.

Поки що ми маємо карти. Питання лише в тому, чи зможемо ми зіграти ними як держава, яка розуміє новий світ.

Руслан Амосов: Почему провалилась Перестройка

 Провалу проекта Конференции, предложенного М. Горбачевым, способствовали более глубокие экономические и социальные процессы. 

Обуржуевшиеся партноменклатура и  КГБ и на местах связанные  с теневым капиталом и бандитизмом - вот главные гегемоны контрреволюции. 

Ни в какой конференции и ни в каких правах человека они не были заинтересованы. 

Им нужно было раздербанить Союз на вотчины и устроить там свои порядки. 

А плебеев они кормили националистической похлёбкой и россказням о суверенитете. 

Все дружно кричали "ура!" и корили во всех бедах союзное правительство и местные советы. 

В конце концов новоявленные господа и паны получили независимость и ограбили собственный народ.

Перестройка нуждалась в защите со стороны простых трудящихся на местах. Революция обязана защищаться.

Комментарии в чате:

Vadim S. написал:

 По большому счету, я согласен с Вами. Горбачеву не удалось создать массовое движение в поддержку Перестройки. И поэтому всю ситуацию разорвало противостояние демшизы и упертых консерваторов.

Олег Г. написал:

Так и простых трудящихся уже не было - они или омелкообуржуазились, или люмпенизировались. Интеллигенция же не могла достучаться до этого уже "опростившегося" "трудового народа".

 Как раз такое массовое движение и родилось снизу - "народные фронты / рухи". Как когда-то возникли в 1905/1917 гг. - "советы депутатов" от разных слоёв народа. Но если Ленин-Троцкий и большевики, после некоторого колебания, рискнули выдвинуть лозунг "Всю власть - советам!", то Горбачев-Яковлев и демплатформа струсили такое предложить, "заблудились между двумя соснами" ("советы" и "центр"), а момент перехватил Ельцим своим лозунгом "Берите суверенитета столько, сколько сможете!". Струсили, наверно, именно потому, что внутри самой РСФСР народные фронты могли превратиться в реальную демшизу ("хунвейбинов") и начать "огонь по штабам". А вот если бы такое произошло, то именно армия смогла бы и навести "демократический порядок" и обеспечить создание Конфедерации (этим путем весьма успешно реализовал Ельцин свой "конституционный порядок"). 

Vadim S. написал:

 Олег, Ваши мысли интересны... Но все-таки чуточку поправлю - Горбачев и Яковлев не "струсили", но реально передали власть от КПСС к Советам. 

Что такое был Съезд народных депутатов в 1989 году? Реально законодательный орган, который кстати, признал незаконным пакт Молотова-Риббентропа. И во всех союзных республиках тогда власть перешла от партии к Советам. Председателями Верховных советов своих республик были избраны беспартийный музыковед Ландсбергис и бывший диссидент Гамсахурдиа. Разве раньше такое было бы возможным?

Олег Г. написал:

Немножко вы меня не поняли. Не советам власть Горбачев должен был бы передать, а именно "народным фронтам / движениям", как зарождающейся новой форме власти (как в свое время советы создались рядом с первой властью - Временным правительством и его уполномоченными комиссариатами на местах).

Vadim S. написал:

Знаете, сложно рассуждать о том, что и кому он был "должен". Народные фронты в разных республиках все-таки были общественными инициативами. Ну как передавать им власть? От одной нелегитимной структуры (КПСС) к другой (Народным фронтам)?

Горбачев передал реальную власть Советам, которая до 1989 года была сугубо номинальной. А в эти Советы в 1990 году состоялись уже свободные многопартийные выборы, и туда прошло множество представителей Народных фронтов.

Василий Танасийчук: Доктрина шока Наоми Кляйн

Когда мы читаем «Доктрину шока» Наоми Кляйн, мы совершаем типичную гуманистическую ошибку. Мы думаем: «это книга о плохих парнях из Чикагской школы, которые используют несчастья людей, чтобы набить карманы». ​На самом деле, Кляйн описывает не просто экономическую стратегию. Она описывает онтологический статус современного капитализма.

В концепции Кляйн шок - это не просто насилие. Это попытка обнулить Субъекта. Капитализм говорит: «Твоя история, твои социальные связи, твоя память - это мусор. Нам нужно, чтобы ты стал чистой пустотой, в которую мы запишем наш эффективный софт».

Почему «Доктрина шока» работает? Сегодня капитализм обладает странным, почти извращенным драйвом. Он обожает катастрофы. ​Для обычного человека наводнение в Новом Орлеане это трагедия. Для неолиберального идеолога это ментальная эрекция. Это шанс приватизировать школы, пока люди еще не успели вытереть слезы. Здесь мы видим то, что можно назвать «сверх-я» капитализма, которое приказывает наслаждаться даже среди руин. Ведь капитализм не боится кризисов. Он питается ими. Это как в фильмах ужасов: монстр становится сильнее каждый раз, когда вы его бьете. Доктрина шока - это способ превратить саму смерть и разрушение в прибавочную стоимость.

Ошибка думать, что «шок» - это исключение. В современном мире он стал нормой. Не нужно ждать цунами. Мы и так живем в состоянии перманентного шока. Инфляция, новые технологии, которые обесценивают вашу профессию за ночь, бесконечные кризисы. Все это способ постоянно держать Субъекта в состоянии постоянной дезориентации. Пока вы находитесь в состоянии шока, вы не можете задавать политические вопросы. Вы просто пытаетесь выжить. В этом и заключается гениальность системы: она делает вас настолько занятыми вашим собственным выживанием, что у вас не остается времени заметить, что у вас только что украли будущее.

Книга Наоми Кляйн - это не просто критика экономики. Это призыв увидеть, что «свободный мир» построен на фундаменте из боли и амнезии. Мы в нем словно пациенты, которым стерли память током. Мы просыпаемся в мире, где всё украдено, а нам говорят, что так было всегда и это естественный порядок вещей.

​Но истина в том, что под этим «порядком» лежит только насилие и пустота. И первый шаг к освобождению — перестать бояться шока и посмотреть прямо в глаза монстру.

Зюганов: "... по осени нас ждет то, что случилось в 17-м году. Мы не имеем права это повторять"

 Председатель Центрального комитета Коммунистической партии Российской Федерации (КПРФ), депутат Государственной думы Геннадий Зюганов на заседании Госдумы 21 апреля призвал коллег депутатов и власти России не доводить страну до новой революции 1917 года: 

"Если вы срочно не примете финансово-экономические меры, то по осени нас ждет то, что случилось в 17-м году. Мы не имеем права это повторять".

Владимир Видеман: Разговор с машиной о капитализме

Вопрос: Возможно ли заменить в современном мире денежное хозяйство на иную форму общественного производства, которое могло бы восприниматься большинством населения в качестве справедливого? Если да, приведи до трех примеров.

Короткий ответ: да, теоретически это возможно, но на практике потребует кардинальной смены технологического уклада, культурного кода и институциональной среды.

В современном мире (глобализация, 8 млрд населения, сложное разделение труда) полная отмена денег как единого эквивалента обмена наталкивается на проблему масштабирования и учета. 

Однако существуют теоретические модели и локальные эксперименты, которые предлагают альтернативы.

Вот три примера систем, претендующих на замену денежного хозяйства или его ключевых функций с опорой на принципы, которые большинство может счесть справедливыми:

1. «От каждого по способности, каждому по потребности» (Цифровой учет труда)

Это развитие идей, описанных в работах, например, Александра Чижевского-Ознобишина (модель «безналичного социализма») или современных технократов (Дуглас, Фролов).

Механизм: Вместо денег вводится общедоступная цифровая система учета личного трудового вклада (не в часах, а в сложности, квалификации и общественной значимости труда). Все блага производятся общественными предприятиями и распределяются через «общественные фонды потребления» плюс персональные «кредиты доверия».

Почему воспринимается как справедливое: Исчезает понятие «наследственного капитала» и получения сверхдоходов за счет владения ресурсами (рента). Доступ к благам определяется либо равной долей (минимальный базовый уровень для всех), либо общественным признанием заслуг, а не спекуляцией на финансовых рынках. Критерий справедливости — меритократизм без накопления капитала.

2. Экономика «даров» (Gift economy) в локальных сообществах

Эта модель не работает на макроуровне современных государств, но успешно заменяет денежное хозяйство в рамках устойчивых сообществ, постепенно расширяя свою долю.

Механизм: Производство и распределение строятся на принципе реципрокности (взаимности). Люди производят избыток продукта не для продажи, а для «репутации» или прямого дара. Вместо рынка — сети взаимопомощи. Инструментами выступают системы взаимного кредитования (LETS — Local Exchange Trading Systems) или «временные банки» (time banking), где единицей обмена является час труда, независимо от профессии (1 час работы врача = 1 часу работы сантехника).

Почему воспринимается как справедливое: Устраняется эксплуатация человека человеком через механизм ценообразования. Справедливость здесь трактуется как эгалитарность (равенство) и прямая демократия в вопросах распределения ресурсов. Такие модели популярны в кризисные периоды и среди групп, ориентированных на устойчивое развитие, так как они исключают ростовщичество и инфляцию.

3. Система «Личной собственности на средства производства» (Киберсиндикализм)

Модель, предлагаемая в работах «синдикалистов XXI века» и некоторых футурологов (например, концепция «Денег, управляемых демократически»).

Механизм: Деньги не отменяются полностью, но теряют свою функцию накопления капитала. Центральные банки и банковская система заменяются алгоритмическими платформами, принадлежащими профсоюзам и потребительским кооперативам. Финансирование предприятий идет не через кредиты под проценты (где деньги делают деньги), а через беспроцентные ссуды от общественных фондов или краудфандинг с правом голоса. Ключевые отрасли (энергетика, транспорт, связь) выводятся из рыночного оборота и переходят на баланс самоуправляемых коллективов.

Почему воспринимается как справедливое: Большинство населения сегодня считает несправедливым сам принцип финансового посредничества, когда банкир получает доход, не создавая материальной ценности. В этой модели «денежное хозяйство» превращается в технологический инструмент учета, а не в инструмент власти. Прибыль частных корпораций замещается общественными дивидендами.

Почему это сложно реализовать глобально?

Основная проблема современных предложений по замене денег — информационная сложность. Деньги — это гениальный эволюционный механизм, который позволяет оценивать миллиарды различных товаров и услуг без единого центра планирования.

Для перехода к безналичной (или постденежной) формации необходимы:

Сверхмощный ИИ-учет: Система, способная в реальном времени отслеживать баланс между производством и потреблением сложнее, чем любая рыночная система.

Культурный сдвиг: Отказ от концепции «накопления как гарантии безопасности» к концепции «доступа как гарантии комфорта».

Из трех приведенных примеров наиболее жизнеспособным сегодня выглядит синтез второго и третьего: постепенное вытеснение денег из сферы жизнеобеспечения (ЖКХ, базовое питание, медицина, образование) с переводом этих секторов на балансовое (некоммерческое) обеспечение, при сохранении денег для сферы роскоши, уникальных услуг и инновационных рисков.

Профессор Илья Кононов: Государство глобальных элит как новейшая форма империализма (высшей стадии капитализма)

В современном мире всеобщим стал отрыв элитных групп об остального населения. 

Причина этого кроется в изменении социальной структуры современных обществ, связанных с процессами, получившими название глобализации. 

После первого прихода Дональда Трампа к власти в мировой социологии распространились представление о начавшейся волне деглобализации. 

Однако эти процессы не уничтожили результаты предшествующего периода, означавшего превращение человечества в единую функциональную систему. 

Оно осуществилось в рамках мировой капиталистической системы, когда рынок во многом вышел из-под прежних форм политического контроля государствами и сформировался особый слой транснациональной буржуазии. 

Сейчас эта система пришла в состояние дезорганизации, но она не заменена иной системой. 

По-прежнему атомизированным массам и в мировом, и в национальном масштабах противостоят сплоченные экономические и политические элитные группы. 

Политические системы в значительной мере утрачивают функцию представительства и согласования интересов разных групп населения. 

Государства в руках элит всё больше становятся инструментами извлечения ренты с населения, проживающего на их территории. Особенно это характерно для стран мировой полупериферии и периферии.

 В высших законодательных органах Украины и России нет представителей людей наёмного труда. 

Непропорционально большую роль в жизни этих стран играют 1% наиболее богатых граждан. Устойчивым делением в их массовом сознании стало деление по принципу «мы и они». 

Однако, в случае чрезвычайных ситуаций правящие группы пользуются населением как средством реализации тех или иных задач. 

Владимир Видеман: Соборное уложение и антикапитализм

Бюджет РФ завязан на доллар и ориентирован на слабый рубль. Чем рубль слабее, тем больше рублей в бюджете. Снижение мировых цен на нефть приводит к уменьшению доходов бюджета. 

Основной объем нефти Россия реализует за иностранную валюту (преимущественно доллары США), но в последние годы все более заметную роль играют расчеты в юанях. При этом бюджетные обязательства номинированы в рублях. Когда цена нефти падает, объем валютной выручки сокращается. Для сохранения запланированного уровня рублевых доходов государству выгоден более слабый курс рубля. При курсе, скажем, 90 рублей за доллар условные 1000 долларов превращаются в 90 тысяч рублей, тогда как при курсе 80 рублей — лишь в 80 тысяч рублей. 

В свете всего этого можно анонсировать войну двух башен, где стратегия одной осуществляется через международную финансовую дисциплину, а другой - через ее нарушение в пользу начал физической экономики. На бюджетников работает ЦБ, представляющий собой структуру, технически аффилированную с ВБ и ФРС. По сложившейся схеме все инвестиции в РФ связаны с иностранными валютами. Нет валюты - нет инвестиции. Отсюда одержимость системы иностранными инвестициями. Как сказал один аналитик, "нам нужны деньги, которых у нас нет, а в странах глобального Юга, с которыми мы торгуем, они почему-то есть"! 

По такой логике получается, что повышение мировых цен на нефть работает против российского бюджета и всей корпорации бюджетников. Так работает капитализм в странах капиталистической периферии (аграрные общества) и  полупериферии, к которым относится Россия. 

Дедолларизация вовсе не означает преодоление капитализма, тут просто речь идет о смене финансовой модели, не более того. Но полупериферия - это слабое звено капиталистической системы. Именно здесь возможен разрыв шаблона с далеко идущими последствиями. Хотя никаких исторических гарантий этому нет. 

Можно ли добиться обрушения капитализма, захватив при этом лидерство в научно-техническом прогрессе как гарантии от неокапиталистической реконкисты? В принципе - да, ибо в мире возможно все, что не противоречит законам физики. И не факт, что хозяева денег эти законы хорошо понимают. Они просто держат монополию на "современную науку" через то, что представители неореакции называют "соборным заговором" университетской администрации, мейнстримных СМИ и коррумпированных политиков глубинного государства.

Польша официально запретила Коммунистическую партию Польши

 Польша официально запретила Коммунистическую партию Польши после решения Конституционного трибунала.

Запрос на запрет был подан президентом Каролем Навроцким, и это решение стало результатом многолетних попыток запретить партию.

Poland has officially banned the Communist Party of Poland following a decision by the Constitutional Tribunal.

The ban request had been made by President Karol Nawrocki, and this decision ends years of previous attempts to prohibit the party.

Владимир Видеман: Глобальные финансы в свете системного противостояния двух моделей капитализма

Существует популярное мнение, что все англосаксонские страны представляют собой единую политическую и экономическую систему либерального капитализма. Наглядный пример ее единства – разведывательный альянс «Пяти глаз» в составе США, Канады, Великобритании, Австралии и Новой Зеландии. 

Однако, на самом деле не все так просто даже в рамках общей идеологии и правовой системы этих стран. Более того, внутренние разногласия в англосаксонском мире представляют сегодня ключевое противоречие современного капитализма, от разрешения которых напрямую зависит будущее последнего как глобальной формации. 

Одним из внешних выражений этого противоречия выступает малопонятная со стороны антиамериканская политика Лондона, прежде всего – в вопросах разрешения украинского кризиса. Почему Лондон постоянно ставит палки в колеса американским инициативам достижения мирного урегулирования? Что заставляет его упорно поддерживать «коалицию желающих», нацеленную на срыв российско-американских договоренностей в «духе Анкориджа»? Причины здесь намного глубже, чем это может представиться поверхностному наблюдателю. Попробуем их разобрать. 

Корни политического противоречия между Вашингтоном и Лондоном уходят в почву системного противоречия между Уолл-стритом и Сити как двумя центрами мировых финансов, между ФРС и Банком Англии. То есть противоречие между ФРС и Банком Англии — или, в более широком смысле, между Уолл стрит и Сити — не прямое и не идеологическое, но структурное, встроенное в мировую финансовую архитектуру. Тут главный вопрос в том, кто контролирует глобальную ликвидность и мировые финансовые потоки. Исходные позиции здесь следующие: 

Уолл стрит и ФРС контролируют эмиссию мировой резервной валюты (доллара), управляют глобальной долларовой ликвидностью, определяют стоимость капитала для всего мира и доминируют в рынках казначейских облигаций, долларового фондирования, глобальных банковских расчётов и крупнейших инвестиционных фондов. 

Сити и Банк Англии контролируют глобальные офшорные долларовые операции, управляют крупнейшим в мире рынком евродолларов, доминируют в валютных операциях, деривативах, международных кредитах и офшорных финансовых потоках.

Иначе говоря, ФРС контролирует доллар внутри США, тогда как Сити – за их пределами. Это две разные экосистемы, работающие иногда синхронно, а иногда — вразрез. ФРС отвечает за стабильность американской экономики, ее цель — сдерживание инфляции, трудовая занятость, внутренний кредит. Сити же отвечает за прибыльность глобального финансового посредничества, его цель — максимальный оборот, ликвидность, низкие таможенные барьеры. Поэтому для охлаждения экономики ФРС может повышать ставки, тогда как Сити это убивает, ибо дорогой доллар сушит глобальную ликвидность. Для борьбы с инфляцией ФРС может сжимать баланс, а для Сити это невыгодно, потому что в результате сокращается долларовое фондирование. ФРС может вводить ограничивающее риски регулирование, что невыгодно для Сити, живущего на высокорискованных операциях.

Глубинная суть этого конфликта состоит в том, что ФРС является долларовым монополистом (печатает деньги), тогда как Сити — крупнейший долларовый оператор вне юрисдикции США (т. е. контролирует оборот долларов за пределами страны). На практике противоречия ФРС и Сити проявляются в следующих моментах:

Милин Дмитрий: Государственный капитализм в Южной Корее

Южную Корею из нищеты вывела НЕ демократия и НЕ американская помощь, а военная диктатура и упорный труд!

У «корейского чуда» есть вполне определённая дата рождения – 16 мая 1961 года. В тот день в Корее произошёл переворот: при американской поддержке местные генералы свергли гражданское правительство, которое за год своего существования сумело поставить страну на грань краха. С этого времени и до 1987 г. Южной Кореей управляли военные. 

Когда заходит речь о корейском экономическом развитии в 1960–1985 гг., одним из самых расхожих штампов являются слова «корейское экономическое чудо». Возможно, это выражение уже набило оскомину, но нельзя не признать, что возникло оно не на пустом месте: экономическое развитие Кореи в 1960–1985 гг. действительно было чудом.

Сейчас, глядя на сияющие небоскрёбы Сеула, на потоки машин, на нарядно одетых людей, на забитые товарами витрины магазинов, трудно даже представить, как выглядела Корея всего лишь 40 лет назад, на памяти очень многих ныне живущих корейцев. 

Сказать, что Корея 1960 г. была бедной страной – не сказать ничего: она была страной, нищей даже по тогдашним убогим меркам «третьего мира». По уровню ВНП на душу населения (80$ в 1960 г.) Корея отставала от Нигерии и Папуа Новой Гвинеи. 

В стране не было ни одного многоэтажного жилого дома, электричество даже в крупных городах подавалось не круглые сутки, а канализацией в Сеуле была обеспечена лишь четверть всех домов. Корейцы старшего поколения хорошо помнят времена, когда в начальной школе лишь 4–5 из 40–50 учеников в классе могли позволить себе есть рис. 

Vladimir Wiedemann: Парвус и Люксембург - два бриллианта в короне марксистской мысли

Парвус считается предателем и авантюристом, его имя, фактически, вычеркнуто из анналов марксизма. Да, сложный был у человека характер, но как финансовый аналитик он до сих пор на голову выше всех троцкистов и ленинистов вместе взятых. Именно Парвух предвосхитил мир-системный анализ Валлерстайна и Броделя, его экспертиза актуальна даже сегодня. Иное дело, что свой архив он собственноручно уничтожил, остались лишь отдельные публикации в архивных газетах, да воспоминания очевидцев. Но уже пот этим источникам понятно, что Парвус одним из первых выстроил теорию глобализации, рассматривая мир как единое целое, со всеми выводами. Троцкий и Ленин - всего лишь его жалкие эпигоны. 

Другой фигурой того времени, предвосхитившей мир-системный анализ, была Роза Люксембург - близкая подруга Парвуса и его политическая соратница на раннем этапе своей политической карьеры. Идеи Люксембург о глобализации и тотальной экспансии капитализма подтверждаются историей, ее взгляды все больше признаются экономистами в качестве альтернативного подхода в рамках марксистской теории. При этом Люксембург делала акцент на экономическую теорию, а Парвус - на политическую практику. При этом оба апеллировали к концепции экономических циклов (позднее назвыанных контратьевскими).

Сегодня наследие этих обеих фигур востребовано в кругах левого либертарианства (либертарианский социализм), но дефицит источников для академической реконструкции парвусовской мысли (в отличие от гигантской массы работ Люксембург) делает Парвуса персонажем маргинальным из разряда политических оппортунистов. Тогда как Люксембург - икона антиимпериалистического воукизма (woke). Парвуса погубила его нечистоплотность (кража денег Горького), Люксембург - зависть и солперничество со стороны токсичной маскулинности ортодоксальных идеологов марксизма. в частности - Бухарина, считавшего, что теория Люксембург о перманентном расширении капиталистических рынков ("геополитический фикс") не соответствует "алгебре марксизма".

Современный макроэкономический анализ показывает, что права была Люксембург, рассматривая капитализм как денежную систему, а не как бартерную модель, на чем настаивал Бухарин. Показательно, что первое советское издание сочинений Люксембург в 40-х годах снабжено предисловием и комментариями, призванными запутать мозги с точки зрения "ортодоксальной" критики (в формате сталинской риторики) люксембургианства.

Алена Агеева: Закат над Мирафлорес

20 лет розовый рассвет озарял стены венесуэльского правительственного дворца Miraflores и все под этим светом начали перегреваться, решив не идти ни к какому "социализму 21 века". 

Как будто добиваясь того, чтобы эти же стены увидели коричневый закат над Каракасом. 

Этот приговор был вынесен и вступил в силу не вчера, и не вторжение морских котиков поставило жирную точку в левом пути Венесуэлы. Священная СВО США, проведенная вчера во имя спасения рядовой нобелевской лауреатки Мачадо, - к сожалению, лишь естественный ход империалистического передела... 

Раздутый от коррупции правящий класс в нищающей Венесуэле, популистски прикрываясь фигурами Боливара и Чавеса, жалко подражал большим империалистам. Прежде всего старшему капиталисту Путину. 

Крах правящего "социализма"-боливарианизма был в каждом шаге внутренней и внешней политики Мадуро-Кабельо последних 10-ти лет. 

Поднявшись на волне "розового поворота", они сами стали теми людоедами, которым однажды противопоставил свою страну молодой офицер Чавес. Дружба с Сечиным не спасла империалиста-неудачника Мадуро, пытавшегося захватывать ресурсы соседей и пачками сажающего политических оппонентов-коммунистов в тюрьмы. 

Знаю, что поднимется в сетях у левых праведный вопль "Руки прочь от Мадуро!", как когда-то скандировали в защиту Каддафи.  

И действительно, произошедшее в Каракасе - чудовищно. Но будьте же мудрее и анализируйте причинно-следственные связи, научитесь видеть в каждой стране, простите за банальность, - массовый народ, слышать его представителей, знать его беды и чаяния. 

Не всё, что не полезно Вашингтону, - полезно для людей и левого движения в мировой политике. 

А венесуэльские коммунисты, рискуя свободой, давно уже били в набат, обращая внимание людей на то, что правящей в Венесуэле автократической верхушке давно всё равно, что происходит с трудящимися. 

Наша пролетарская солидарность - с народом Венесуэлы, волею судеб оказавшимся между Сциллой внешнего нападения и Харибдой давнего внутреннего предательства правящей элиты.

OM Kromer: Почему цивилизация Модерна проигрывает средневековому исламизму

«Вы объяснили более-менее убедительно, почему сегодня Запад реагирует так, как он реагирует на проблему исламизма, – написал человек в личку. – Но как они дошли до жизни такой?». Попытаюсь ответить. 

Современные политические элиты плохо реагируют на происходящее, потому что их менталитет (т. е. способ мішления) больше не соответствуют реальности, а изменение этого менталитета угрожает их власти, идентичности и моральной самооценке. То, что выглядит как глупость и предательство, все те поступки, в ответ на которые мы кричим «Ну как они так могут?!», на самом деле есть паралич власти плюс моральная паника.

Нынешние политические, академические и медийные элиты сформировались после Холодной войны, в счастливые времена, когда проблемы решались с помощью разговоров и переговоров, когда диалог заменил принуждение, когда, с появлением интернета и социальных сетей, имидж приобрел большее значение, чем результаты.

Но исламизм — это не проблема нарратива. Это реальная, экзистенциальная угроза. Это многовековая система, основанная на вере, чести и сплоченности и готовая к открытому противостоянию.

Политики постоянно пытаются как-то переформулировать отношение Запада к исламизму, словами снизить накал страстей, пообещать, принести извинения.

Для конфликтов внутри общества, внутри той же системы ценностей, даже самых болезненных конфликтов, это еще может как-то сработать, потому что люди говорят на одном моральном языке. Для цивилизационных конфликтов, конфликтов двух разных систем ценностей, это не работает.

Большинство нынешних западных политиков выросли на моральных аксиомах, сформировавшихся после 1968 года. В этой моральной системе власть всегда вызывает подозрение, Запад всегда частично виновен, меньшинства всегда морально уязвимы, насилие непростительно, но «контекстуально», если оно совершается угнетенными.

Признание того, что некоторые культуры сопротивляются либеральным нормам, некоторые конфликты несимметричны, а некоторые убеждения несовместимы с плюрализмом и толерантностью, разрушило бы этические основы их мировоззрения и, как следствие, их власти. Отрицание безопаснее.

Периодически я слышу утверждения, что они идут на поводу у все увеличивающегося мусульманского электората. Мне кажется, дело не только и не столько в этом. Мне кажется, они гораздо больше боятся обвинений в расизме/исламофобии, атак со стороны таких же лево-вокистких СМИ и политической изоляции. Конформизм в его чистейшем воплощении, когда даже расследования терактов проводятся с оглядкой, как бы не выяснить ненароком что-нибудь политически не вполне корректное. 

Эта моральная трусость, замаскированная под высокую мораль, приводит к превентивной капитуляции перед исламизмом и наказанию неполиткорректных инакомыслящих для демонстрации добродетели.

Не имея другого опыта понимания, они пытаются интерпретировать исламизм через призму западной идеологии, предполагая, что религия – это личное дело человека, вера имеет только символическое значение, а экстремизм маргинален. Им кажется, что в конечном итоге все хотят одного и того же: мира, свободы, благосостояния.

Тот факт, что политический ислам рассматривает религию как закон, а веру как обязанность, что он предпочитает конфронтацию, а не компромисс, и интерпретирует уступки как слабость, до них, пришедших в политику после Холодной войны, доходит крайне трудно. Поэтому они продолжают предлагать компромиссы, которые их противники воспринимают как победы.

В современной политике никого не повысят в должности за утверждение «мы были неправы», за обещание «пота и крови», за навязывание жестких норм. Поэтому лучше избегать скандалов, откладывая проблемы на потом, пытаясь заговорить их, как когда-то в Средневековье заговаривали болезни.

Современные элиты с легкостью рассуждают об инклюзивности, правах, чувствительности и травме. Говорить о границах толерантности, о контроле, о защите цивилизации им гораздо, гораздо труднее. Невозможно управлять плюралистическим обществом, не говоря кому-то «нет», но они забыли, как это делать.

Неудивительно, что моральный авторитет таких политиков чрезвычайно низок. Он сместился к лидерам разнообразных групп и сообществ типа BLM, Me2, Antifa, Palestine Action и т.п. и к лидерам маргинальных партий.

Но когда законы пытаются определять подобные лидеры, когда гражданство заменяется идентичностью и исчезают универсальные правила, то порядок определяется тем, кто кого перекричит. Голоса обычных людей, нерадикальных левых, не крайне правых, либеральных мусульман и прочая больше не слышны. Они маргинализуются.

Парадокс: в стремлении как можно больше расширить возможности меньшинств, Запад пришел к тому, что расширились возможности самых нелиберальных, самых экстремистских частей этих меньшинств, а голоса большей их части слышны еще хуже, чем раньше.

В последнее время реальность начала прорываться сквозь отрицание. Многие подобные группы открыто выражают неприятие либеральных норм, угрожают террором и беспорядками, запугивают не поддерживающее их население. Элиты Запада оказались в ловушке между миром, требующим твердости, и идеологией, которая ее запрещает.

Все эти противоречивые заявления Макрона или Стармера, избирательное применение законов, глупые символические жесты и цензура реальности, вызванная паникой – это бессильные попытки выбраться из ловушки. Они делают это не потому, что являются силами зла. Они просто не соответствуют историческому моменту, в котором находятся. Время опередило их.

Евгений Терехов: В чем был прав Маркс

"В чем был прав Маркс? Да во многом. 

Ошибся в скорости эрозии и факторе перераспределении технологических баз (научно-техническом подъеме Востока, на что при его жизни не было и намека), а так почти во всем попал в яблочко.

Правоту Маркса об империализме как последней стадии разложения капитализма лучше всего иллюстрирует то, что средний класс полностью растворился, фактически перейдя в категорию «работающих нищих» — тех, которые на работе думают, где бы заработать денег. Это когда средней зарплаты еле-еле хватает на выживание одного человека. О детях, отпуске, накоплениях, своем жилье и т. п., если только нет каких-то дополнительных нетрудовых активов в виде пяти бабушкиных квартир и т.п., можно забыть.

​Причем аналогичная ситуация наблюдается как на Западе, так и у нас, разница лишь категориальная: «там» выживание более или менее достойное, здесь — на грани физического. Но та же песня... В 50-е — 80-е годы дохода одного среднего работающего американца хватало на дом и троих детей, в 90-е — нулевые — на одного ребенка, сейчас — только на себя, чтобы выжить. Про «у нас» я вообще молчу... У нас все вышесказанное приобрело вообще ублюдочно-карикатурные формы.

​На этом фоне общество постепенно дрейфует в сторону неофеодализма, когда «столько-то процентов населения такой-то страны не могут себе позволить жизнь...». Это как вообще? А кто же тогда «может позволить жизнь»? Оставшиеся 10–20%, образующие кланы в бизнесе, политике и т. п., не пускающие туда посторонних и воплощающие собой грустную шутку, что дети наших начальников — начальники наших детей. Они - новая "каста", а социальный разрыв между ними и остальными все больше превращается в непреодолимую пропасть. Жизнь - это для них. Все остальное, включая 80%, - собственность или декорация. С чего начинается 2-й том "Капитала"? С того, что богатые будут становиться богаче, а бедные - беднее.

Утопический рабочий коммунизм

(c) tenox

Видные деятели утопического рабочего коммунизма(слева на право: Бланки, Вейтлинг и Венедей)

Утопический рабочий коммунизм развивался в начале эпохи индустриализации, в первой половине XIX века. В то время только Великобритания имела развитую крупную капиталистическую промышленность. Для континентальной Европы всё ещё было характерно преимущественно мелкое кустарное производство, поэтому основным социальным базисом утопического рабочего коммунизма были подмастерья. Последние занимали социальное положение между мелкой буржуазией и современным промышленным пролетариатом. Утопический рабочий коммунизм был теоретическим выражением эпохи, в то время когда классовый антагонизм между буржуазией и пролетариатом был уже чётко ощутим, но практический опыт классовой борьбы был ещё весьма мал. Поэтому его наиболее прогрессивным направлением была критика капитализма, в то время как предлагаемые им решения были незрелыми.

Он состоял из реформистско-кооперативного, синдикалистско-антиполитического и политического повстанческого крыльев. 

Оуэнисты стремились к массовому созданию кооперативов и товариществ. Эти кооперативы предназначались для скупки капитала или его вытеснения с рынка. Со временем кооперативы превратились в мелкобуржуазную коллективную форму товарного производства с плавными переходами в капиталистические объединения. Романтизированный взгляд на кооперативы сохраняется и по сей день в партийном марксизме, анархо-синдикализме и коммунистическом анархизме (Пётр Кропоткин, Эрих Мюзам). У последнего эта идеализация кооперативов и товариществ связана с романтизированным взглядом на крестьянство. Однако при капитализме крестьянство эксплуатирует наёмный труд сельского пролетариата уже в эмбриональной форме, и эта эксплуатация плавно переходит в крупную аграрную буржуазию.

Режим чекистов-капиталистов явил свою подлинную фашистскую сущность!

Путин  и его олигархическое окружение, пытаются противостоять нарастающей классовой  и межэтнической ненависти в РФ.

Центральный окружной военный суд в Екатеринбурге сегодня, 16 декабря, огласил приговор пятерым фигурантам "Марксистского кружка в Уфе", которых обвиняли в терроризме, подготовке к свержению власти и по другим статьям Уголовного кодекса РФ.

Бернар Гетта: Поколение Z — гражданское, а не революционное, и его пробуждение — лучшая и, пожалуй, самая неожиданная новость нашего времени».

 

Протесты, вспыхнувшие одновременно в 11 странах и организованные одним и тем же поколением, которое борется за более справедливый мир, —не совпадение, а явление мирового масштаба.

…Поколение Z, то есть те, кто родился на рубеже веков, выходят на улицы не во имя революции, а ради реформ. Улыбчивые, чистосердечные, они настроены решительно, совершенно не собираются свергать власть, они лишь требуют, чтобы она действовала во имя общего блага. И каждый раз толчком для этих выступлений становится полицейское насилие или бездействие государства.

Какие-то из этих движений выдыхаются, другие набирают силу. 

Но если волна молодежных протестов охватит такие крупные державы, как Китай, Франция и США, о двадцатых годах этого столетия вскоре заговорят так же, как когда-то говорили о шестидесятых годах XX века. Тогда бэби-бумеры восставали против разделения мира на два лагеря и социального консерватизма обоих блоков. Пражская весна, сексуальная революция и крах коммунистического мифа закрыли одну главу и открыли следующую. 

А что происходит сегодня?

Поразительно, что поколение Z выбрало своим лозунгом ненасилие и не мечтает о светлом будущем — ведь больше нет Че Гевары, который мог бы принять эстафету умирающего большевизма. Эти молодые люди не отвергают капитализм как таковой, они просто хотят, чтобы из крана текла вода, чтобы люди не умирали из-за нехватки медицинского оборудования, чтобы искоренили коррупцию и инвестировали в высшее образование.

…Двадцатые положили начало отказу от неолиберализма, провозглашенного в восьмидесятые Маргарет Тэтчер и Рональдом Рейганом. «Налоги убивают то, что облагают налогами», — говорили они (налоги подавляют экономическую активность, государство неэффективно и должно быть ограничено, рынок — лучший регулятор- ИК). Эти концепции способствовали процветанию Китая и новых отраслей промышленности, но в то же время привели к истощению ресурсов госуслуг, к вопиющему росту неравенства и значительно сузили пространство для маневра государства. …В результате увеличилось социальное недовольство, недоверие к политическим партиям и к самой демократии. 

На сцену вышло новое поколение, выросшее — на всех на пяти континентах — в условиях ослабления государства, свертывания перераспределения богатств и глобализации визуальной культуры.

Сегодняшняя молодежь в гораздо большей степени, чем в шестидесятые, — мировое поколение. И это поколение не хочет мириться с экономическим неравенством, с коррупцией, с ухудшением качества госуслуг и всемирным торжеством «власти денег». Иными словами, оно бунтует против всего того, что составляет суть трампизма.

Поколение Z — гражданское, а не революционное, и его пробуждение — лучшая и, пожалуй, самая неожиданная новость нашего времени».

Алена Агеева: 7 НОЯБРЯ - ДЕНЬ, КОТОРЫЙ МЫ МОЖЕМ ПОВТОРИТЬ

Поздравляю всех вас, наши дорогие товарищи планеты Земля, с Годовщиной величайшего события нашего общего прошлого, ставшего единственным верным и неотвратимым ориентиром нашего с вами будущего! 

ОКТЯБРЬСКИЙ ДЕНЬ 1917 ГОДА, взорвавший пагубный мир угнетённых и угнетателей, раз и навсегда вселивший в трудящихся всей планеты надежду на радикальные революционные преобразования, – мы с вами, мои дорогие товарищи, верные друзья по Сопротивлению, – должны вспоминать каждый день. Равнять по фантастической реальности той октябрьской великой победы каждый свой шаг.  Даже – в автономной тиши собственной мысли, даже – если мы кто-то из нас готовится сделать свой шаг по новому пути. 

Тот факт, что Октябрьская революция произошла на восточно-европейской части Земли, задаёт тем, кто живёт и рождён в этой точки мира, особый тон и особую ответственность. Обязанность – поверять ТЕМ ДНЁМ и ТОЙ РЕВОЛЮЦИЕЙ все собственные решения. Прокладывая внутри своего ближайшего товарищеского окружения по возможности верные магистральные ориентиры. Чтобы каждый, самый микроскопический наш с вами, товарищи, резистентный акт, был осмыслен, став важной вехой революционной борьбы. Или – подготовки к революционной борьбе, продумываемый в наших товарищеских беседах и спорах. 

Важность соизмерения своих помыслов и действий с этим эпохальным ДНЁМ в истории,  продиктована нашим пониманием того, что Великая Октябрьская революция, 104 день которой мы отмечаем сегодня, является единственно верным ориентиром и безошибочным критерием для нашего общего коммунистического пути. 

Этот день был апофеозом творческой революционной работы большевистской партии во главе с её героями, и – одновременно – результатом векового стремления трудящихся масс к освобождению. 

Вот как североамериканский журналист Д. Рид, привлеченный в Россию своим интуитивным ощущением революционной ситуации, разрешившейся историческим выстрелом крейсера Авроры, – описывает петербургские дни 1917 г., которые легли в основу Новой главы в истории человечества: 

«Первые пять ночей после большевистской революции были отмечены полным отсутствием каких бы то ни было преступлений. Это было, пожалуй, самое спокойное время в Петрограде, потому что по улицам патрулировали красногвардейцы и солдаты, горевшие энтузиазмом... В течение первых трех недель после установления большевистского режима милиция обеспечила образцовый порядок…». 

Нам известно из архивных источников, что «винные» бунты..», нарушившие этот период  революционной чистоты и подъёма народных масс, были первым проявлением жестокого контрреволюционного сопротивления: именно подкупленные силами, понявшими необратимость революционных социальных преобразований в России, рассеявшиеся в народных массах провокаторы, воздействуя на еще не окрепшее в революционной борьбе сознание многих людей, уставших к тому моменту от голода, бессмысленной войны и обманутых февральскими событиями. 

Но и эта, первоначальная слабость сотен участников событий, была преодолена благодаря бдительности и чистоте наиболее сознательных представителей революционных сил. Джона Рида поразило то, как пресекались винные бунты членами ВКП(б): «если после троекратного предупреждения солдаты не уходили из винных погребов, комиссары спускались туда, выбрасывали бутылки, разбивали их, и вино растекалось по улицам. Так были очищены подвалы Зимнего дворца, где находились запасы вина стоимостью четыре миллиона долларов. Их вылили в Неву» – описывал американский интернационалист позже, весной 1919 года.  

 То, что означали события 1917 г. для трудящихся всего мира,  очень верно написал один из наиболее честных представителей интеллигенции того времени - писатель Теодор Драйзер: 

«Я особенно благодарен советской революции за то, что она впервые остро поставила в мировом масштабе вопрос об имущих и неимущих. Советский Союз в 1917 году начал великий поход в защиту неимущих. В этом - мировое значение и торжество марксизма. Использовать труд, сельское хозяйство, промышленность, естественные богатства, технику, человеческие знания, власть человека над природой, – использовать всё это на благо всех трудящихся, – для того, чтобы обеспечить всем достойную материальную и культурную жизнь, – вот урок, который советская революция преподала остальному человечеству...».