Политкомиссия по исследованию концепций социального переустройства общества
***
Commission politique chargée d'étudier les concepts de refonte sociale de la société
***
Political Commission on the Study of Concepts for the Social Reorganization of Society
***
Comisión Política para el Estudio de Conceptos sobre la Reorganización Social de la Sociedad
***
Politische Kommission zur Untersuchung von Konzepten für die soziale Umgestaltung der Gesellschaft


вторник, 1 сентября 2026 г.

Георгий Иванов: Марксизм как метод, а не традиция (восьмая часть «Левого марша»)

В предыдущих частях речь шла о кооптации левого языка, о застывших формах и о том, как готовые иконы перестают работать. Теперь стоит вернуться к самому простому и одновременно самому тяжёлому требованию.

Марксизм существует только пока остаётся методом.

Стоит ему превратиться в «традицию» или «наше наследие» — он начинает умирать.

Нужно проводить конкретный анализ конкретной ситуации. Исходное требование состоит не в повторении правильных имён. Оно состоит в том, чтобы разбирать данную расстановку сил, данный момент, данный уровень противоречий — не подставляя заранее готовую схему.

Звучит банально. На практике так почти никто не поступает. Гораздо проще узнать в текущем кризисе «тот же» 1917-й, «тот же» 1949-й, «ту же» культурную революцию или «тот же» термидор. Проще найти подходящую цитату, чем выдержать сопротивление материала. Проще объявить верность знамени, чем признать: знамя само по себе мышление не заменяет. Метод начинается в точке, где схема сталкивается с фактом и ломается.

Традиция начинается там, где факт начинают подгонять под схему.

Почему «наследие» убивает метод? 

понедельник, 31 августа 2026 г.

Георгий Иванов: Антисистемность после кооптации (седьмая часть «Левого марша»)

 Предыдущие части показали, откуда берётся радикальная энергия, почему застывшие формы марксизма-ленинизма и советской ностальгии часто работают как реакционные тропы и почему политика воображения необходима материализму. Теперь вопрос ставится жёстче: как система научилась переваривать левый язык и где проходит граница между формой, которая ещё несёт антисистемный заряд, и формой, которая его имитирует.

Кооптация как отбор

Современный капитализм и связанные с ним государства давно перестали отвечать на левую речь одним запретом (примеров запретов коммунистической идеологии очень много, Чехия, Прибалтика, Польша, Украина, Венгрия, Южная Корея). Они научились её поджимать под себя.

Мягкая левизна, академический марксизм, NGO-формат, идентитарные версии левого, медиа-фигуры, говорящие правильные слова о неравенстве и империализме, — всё это способы сделать так, чтобы левый язык продолжал звучать, не производя угрозы для распределения власти.

Кооптация работает как отбор. Те версии левого, которые совместимы с карьерой, грантом, аудиторией, моральным престижем и безопасным отношением к государству, получают ресурс. Те, которые ставят вопрос о власти и насилии всерьёз, остаются на периферии или криминализируются.

Перевариваемые формы

Мягкая левизна хорошо описывает неравенство, экологию, права и репрезентацию. Она почти никогда не ставит вопрос о том, кто и каким образом должен взять власть и удержать её. Её потолок — давление на существующие институты. Система легко переносит такое давление, потому что оно не меняет вопроса о суверенитете.

воскресенье, 30 августа 2026 г.

Георгий Иванов: Пассионарность, консорции и левая организация (шестая часть «Левого марша»)

 Предыдущие части цикла показали, откуда берётся радикальная энергия и почему застывшие формы марксизма-ленинизма, маоизма и советской ностальгии часто работают как реакционные тропы. Теперь вопрос становится организационным. Какая форма вообще способна нести антисистемную энергию сегодня, не превращаясь в секту, в грантовый активизм или в ещё одну страницу в интернете?

Гумилёвская оптика здесь полезнее многих привычных левых схем.

Пассионарность и фаза

Гумилёв описывал уровень энергии, превышающий порог простого выживания и адаптации. Пассионарий готов к сверхактивности, риску, жертве и длительному напряжению ради цели, которая выходит за рамки личного комфорта. Этносы и большие общности проходят фазы: подъём, акме, надлом, инерция, обскурация. В каждой фазе пассионарность распределена по-разному.

Современный Запад и значительная часть постсоветского пространства находятся в зоне между надломом и инерцией. Общее пассионарное напряжение снижено, но не обнулено. Внутри системы продолжают возникать малые группы с повышенной комплиментарностью — консорции. Они складываются не по приказу и не по гранту. Они возникают там, где люди с похожим уровнем энергии и общим ощущением тупика узнают друг друга.

Классические партии XX века были машинами, способными в определённых условиях канализировать и усиливать пассионарность. Сегодня большинство из них эту способность потеряли. И дело не только в западных или постсоветских компартиях.

Реакционный поворот «оставшихся»

Китайская Коммунистическая партия, Коммунистическая партия Вьетнама, Трудовая партия Кореи и Коммунистическая партия Кубы когда-то были носителями мощного антисистемного и пассионарного заряда. Сегодня они в разной степени встроены в глобальный порядок и выполняют преимущественно охранительную функцию.

Причина не в предательстве идеалов как личной моральной катастрофе. Причина глубже. После вхождения в систему свободной торговли и глобального разделения труда эти режимы приняли базовую посылку капиталистического реализма: альтернативы существующему мировому рынку нет, можно только занять в нём более выгодное место. Китай стал мастерской мира, Вьетнам важным звеном производственных цепочек, Куба десятилетиями выживала в условиях блокады, постепенно расширяя рыночные анклавы, КНДР удерживает мобилизационную оболочку ценой крайней изоляции и внутренней жёсткости.

суббота, 29 августа 2026 г.

Георгий Иванов: Откуда берётся радикальная энергия (вторая часть левого цикла)

Радикальная энергия современной левой молодёжи не выращена элитой. Элита на неё реагирует, причём чаще запаздывая. Не порождена она и «культурным заговором», о котором любят говорить конспирологи. Причины лежат глубже.

Первая причина - структурный тупик. Поздний капитализм производит массу молодых людей с высоким образованием и низкими перспективами. Прекаризация, размывание социальных лифтов, кризис воспроизводства смысла. Человек получает диплом и одновременно понимает, что устойчивого места в системе для него не предусмотрено. Это материально-экзистенциальное условие, а не настроение.

Вторая причина - остаточная пассионарность. Даже когда общее пассионарное напряжение общества снижено, отдельные группы сохраняют повышенную готовность к сверхактивности, риску, жертве. Гумилёв называл это пассионарными остатками: система уже в фазе надлома или инерции, но внутри неё ещё живут люди, чья энергия не укладывается в норму гармоничного обывателя. Им мало адаптироваться. Им нужно действовать. Когда такая энергия сталкивается с тупиком, возникает давление, требующее выхода.

Третья причина - плотный идеологический язык. Энергия без формы рассеивается. Ортодоксальный марксизм даёт одну из самых плотных форм, оставшихся в современном репертуаре: онтологию истории, теорию кризиса, этику революционного действия, обещание разрыва. Мягкие либеральные и идентитарные версии левизны предлагают адаптацию. Жёсткий марксизм предлагает слом. Устойчивость явления держится на сочетании всех трёх слоёв. Убери один, и конструкция рассыпается. Тупик без пассионарности порождает апатию. Пассионарность без языка уходит в бесцельный деструктив. Язык без тупика остаётся академическим упражнением.

Остается вопрос - почему полное приручение не получается? Были же приручения маоистов, нацболов, евразийцев, скинхедов.

пятница, 28 августа 2026 г.

Георгий Иванов: Магический марксизм и политика воображения (пятая часть «Левого марша»)

 Предыдущая часть показала, что жёсткое противопоставление материализма и идеализма само становится метафизическим запретом. Субверсивное воображение одно из условий, при которых базис вообще может быть пересобран

Теперь нужно идти дальше: понять, как капитализм захватил воображение и почему левая традиция, слишком рано отказавшаяся от магического измерения, оказалась беспомощной перед аффективными машинами современности. 

Одновременно стоит посмотреть на противоположный полюс — правую политику воображения, которая в XX веке отнеслась к этой сфере предельно серьёзно и всё равно потерпела крах.

Колонизация воображения

Поздний капитализм работает с трудом, природой, временем и с самой способностью представлять возможное. Ги Дебор описал это как общество спектакля: образы отделяются от жизни и начинают циркулировать как самостоятельная сила, организующая восприятие. Спектакль определяет, что вообще можно видеть, желать и считать реальным.

Жак Рансьер уточняет механизм. Политика начинается с распределения чувственного: с того, что допускается к видимости, речи и существованию. Кто контролирует это распределение, тот контролирует границы возможного. Капитализм поздней стадии добился здесь впечатляющего успеха: он сделал свою собственную бесконечность единственным правдоподобным горизонтом. Альтернатива либо невидима, либо выглядит как катастрофа.

В этих условиях чистый экономический анализ без работы с воображением описывает кризис, но не производит политическую силу. Объективные противоречия накапливаются, а субъект остаётся внутри картинки, в которой эти противоречия не могут стать началом другого порядка.

четверг, 27 августа 2026 г.

Георгий Иванов: Почему классический маоизм, марксизм-ленинизм и любовь к СССР могут работать как реакционные тропы

Современная левая конструкция оказалась в странном положении. Часть её языков, когда-то бывших инструментами разрыва, застыла в формы, которые выглядят радикальными, но по реальному действию всё чаще выполняют консервативную и даже реакционную работу. Три таких тропа особенно устойчивы: классический маоизм в его культурно-революционной версии, определённые исторические воплощения марксизма-ленинизма и массовая аффективная привязанность к советскому прошлому.

Критиковать их нужно не для того, чтобы отречься от наследия, а чтобы левая мысль сохранила способность работать с настоящим.

Классический маоизм и логика сниженной рефлексии

Ортодоксальный маоизм «культурной революции» строится на предельно высокой планке послушания и предельно низкой планке критической рефлексии. Вождь — источник истины. Сомнение — отклонение. Интеллектуальная сложность — признак буржуазного или ревизионистского сознания. Этот язык легко сходился с традиционалистскими поисками «героической» иерархии и антимодернистского очищения, потому что оба регистра требуют одного и того же: подчинения субъекта цельному, нерасчленённому порядку. Когда идеология требует от человека прежде всего готовности стать элементом мобилизационной машины, она перестаёт быть методом анализа противоречий и становится техникой упрощения. Современный капитализм и так производит избыток догматических, антиинтеллектуальных и аффективных реакций. Такой маоизм не ослабляет реакционный полюс, а усиливает его. Он даёт язык бунта, но отнимает язык сложного мышления, без которого бунт не превращается в политический проект. Исследования радикальных движений 1960–70-х годов, в том числе итальянских «свинцовых лет» и различных западных маоистских групп, показывают устойчивую закономерность: формы, которые в момент появления казались максимально антисистемными, со временем начинают воспроизводить логику закрытой секты или мобилизационного культа. Прошлое этих движений не становится от этого бессмысленным. Но их автоматическое, некритическое воспроизведение в настоящем политически вредно, потому что подменяет анализ ритуалом.

Марксизм-ленинизм как государственная форма и потеря метода

Марксизм-ленинизм в том виде, в каком он закрепился как официальная государственная и партийная идеология, проходит характерную трансформацию: из метода превращается в кодекс. Живая теория кризиса, классовой борьбы и исторической конкретности застывает в набор правильных ответов, которые должны быть воспроизведены. Когда теория становится кодексом, она утрачивает способность работать с новыми противоречиями и начинает защищать собственные формулы. Значительная часть того, что сегодня публично выступает под именем марксизма-ленинизма, работает либо как форма политической ностальгии, либо как язык оправдания уже существующих иерархий. Он продолжает говорить о революции, но мыслит категориями стабильности «правильного» государства и правильной традиции. В таком качестве он ближе к консервативному охранению, чем к революционной практике. Исходный ортодоксальный марксизм был устроен иначе: это был метод анализа конкретных исторических противоречий. Пока он остаётся методом, он сохраняет силу. Когда превращается в государственную или партийную схоластику, он начинает работать против собственного содержания, против требования постоянно возвращаться к реальному движению противоречий.

Любовь к СССР как аффективный консерватизм

Массовая привязанность к советскому прошлому — явление реальное и социально объяснимое. Она питается памятью о социальной защищённости, об индустриальной мощи, об ощущении исторической субъектности и относительной предсказуемости жизни.... Но в политическом регистре эта любовь чаще всего работает как аффективный консерватизм. Она направлена на защиту образа «правильного прошлого», а не на анализ тех противоречий, которые породили советский проект и в конечном счёте его разрушили. Внутри этого образа стираются внутренние конфликты, цена исторического пути, конкретность решений и поражений. Получается охранительная память. Революционная память устроена иначе: она требует видеть, почему именно эта форма возникла, почему смогла стать силой и почему перестала ею быть. Когда левая конструкция делает такую ностальгию своим главным ресурсом, она незаметно переходит на логику «вернуть как было». Логика «понять, почему распалось и что из этого следует для настоящего» отходит на второй план. Результат предсказуем: политическое бессилие, прикрытое аффектом.

Ортодоксальный марксизм как сохранение метода

Ортодоксальный марксизм, понимаемый как теория и практика коммунистической революции, сохраняет значение потому, что требует постоянной работы с реальными противоречиями. Он заставляет задавать вопросы, которые нельзя закрыть отсылкой к авторитету или к прошлому опыту: какие именно силы производит современный капитализм в его нынешней фазе; где сегодня проходит линия классового и цивилизационного конфликта; какие формы организации ещё способны нести революционное содержание, а какие уже превратились в симулякры или в охранительные оболочки.

Современные левые исследователи, от продолжателей критической теории до авторов, работающих с историей антиколониальных и партизанских движений, возвращаются к одному тезису: без живого метода анализа любое «радикальное» наследие быстро становится либо сектой, либо консервативной декорацией. Метод важнее формулы. Конкретный анализ важнее правильного имени. Изучение ортодоксального марксизма нужно не для механического повторения решений XX века, а для того, чтобы сохранять способность отличать метод, который ещё может работать с настоящим, от тропов, которые имитируют радикальность. Эти тропы усиливают упрощение, догматизм и ностальгическое охранение, то есть те тенденции, которые левая мысль должна преодолевать. Пока левая конструкция не научится отделять живую теорию от застывших форм, она будет воспроизводить внутри себя то, что её ослабляет.

среда, 26 августа 2026 г.

Георгий Иванов: Марксизм и идеализм: враг или вынужденный союзник (четвёртая часть «Левого марша»)

 Жёсткое противопоставление материализма и идеализма давно стало удобным способом не мыслить. Либо базис, либо воображение. Либо строгая наука об объективных противоречиях, либо подозрительное магическое. 

Эта дилемма выглядит радикальной, но сама оказывается метафизической. Она превращает исторический метод в набор запретов и оставляет левую мысль безоружной перед теми измерениями реальности, которые не сводятся к чистому расчёту сил.

Грамши ещё в тюремных тетрадях показал, почему такая дилемма бесплодна. Господство никогда не держится только на насилии и экономике. Оно держится на гегемонии: на способности правящего блока организовывать согласие, определять здравый смысл, задавать границы мыслимого и немыслимого. Культура, религия, философия, повседневные образы должного здесь не пена над базисом, а часть самого механизма власти. Кто отказывается работать с этим уровнем, тот оставляет гегемонию противнику по умолчанию.

Два примера позволяют увидеть это особенно ясно: амбедкаристская Наваяна и магический марксизм Энди Меррифилда.

Наваяна: буддизм как политическая теология угнетённых

В 1956 году Бхимрао Амбедкар совершил коллективный выход из индуизма и основал Наваяну, новую колесницу. Это был жест политической теологии угнетённых.

Для далитов кастовая система была онтологией, а не только экономической и правовой иерархией. Человек рождался нечистым по сути. Никакое изменение в базисе (земля, зарплата, формальный паспорт) автоматически не отменяло эту онтологию. Амбедкар понял то, что Грамши назвал бы необходимостью войны позиций: чтобы разрушить касту как отношение господства, недостаточно фронтального экономического удара. Нужно подорвать ту структуру воображения и священного, которая делает господство естественным. Превратить здравый смысл кастового общества в нечто спорное и хрупкое.

вторник, 25 августа 2026 г.

Андрій П-ко: Логіка системи та логіка людини, або Чому капіталізм демонструє свою стійкість

 Якщо оцінювати економічну систему з позицій звичайного здорового глузду, капіталізм нерідко видається дивним і навіть ірраціональним. Ми можемо бачити ситуації, коли цілком справні речі знищуються лише тому, що їх не вдалося продати. Наприклад, сотні автомобілів можуть бути відправлені на металобрухт, хоча вони ще здатні виконувати свою функцію. На перший погляд це абсурд: якщо річ корисна, чому б просто не використати її?

Але тут важливо розрізнити два види раціональності — раціональність окремої людини і раціональність економічної системи.

З погляду здорового глузду логіка проста: є автомобіль, він справний, отже його потрібно використовувати. 

Проте ринкова економіка розглядає автомобіль не лише як корисну річ, а як товар, включений у складну систему цін, попиту, прибутків, конкуренції та стимулів. Іноді виробнику може бути вигідніше знищити непроданий товар, ніж різко знизити його ціну. Дешевий або безкоштовний товар може вплинути на майбутній попит, ціни та поведінку споживачів. Тобто рішення, яке на локальному рівні здається безглуздим, може мати певну логіку на рівні всієї системи.

Саме тут виникає цікава відмінність між здоровим глуздом і системною раціональністю. Здоровий глузд запитує: «Чи можна використати цю конкретну річ?» Економічна система запитує: «Які стимули створить те чи інше рішення для всіх учасників системи?»

Ця відмінність особливо помітна, якщо порівняти капіталізм із радянською економічною моделлю.

понедельник, 24 августа 2026 г.

Андрій П-ко: Хитрість світового розуму і капіталізм

 Гегелівське поняття «хитрості світового розуму» є однією з найцікавіших спроб пояснити, яким чином історія може рухатися до певного результату через людей, які зовсім не ставлять собі за мету цей результат. Людина діє відповідно до власних бажань — прагне влади, багатства, слави, успіху, самореалізації, — але наслідки її діяльності можуть виявитися набагато масштабнішими за її особисті наміри. Історія ніби використовує людські пристрасті як інструмент для здійснення власної логіки.

Саме в такому контексті Гегель розглядав великих історичних діячів, зокрема Наполеона. Наполеон прагнув особистої влади, військової слави та створення імперії. Проте його діяльність водночас сприяла поширенню нових політичних і правових принципів, руйнуванню старих феодальних порядків і глибокій перебудові Європи. Він переслідував власні цілі, але став учасником процесу, значення якого набагато перевищувало його особисті наміри.

Цю ідею можна застосувати і до розуміння капіталізму.

Капіталістична система значною мірою побудована на мотиваціях, які самі по собі не обов'язково можна назвати високими чи альтруїстичними. Підприємець прагне отримати прибуток, перевершити конкурента, збільшити свою частку ринку, накопичити капітал або здобути статус. Інвестор хоче примножити свої гроші. Компанія прагне скоротити витрати й продати більше товарів. Працівник прагне отримати вищу зарплату. Споживач шукає кращий товар за нижчою ціною.

Ніхто з них, як правило, не ставить перед собою грандіозної мети «покращити людську цивілізацію». Проте сукупність цих приватних мотивів може породжувати результат, який далеко виходить за межі індивідуальних намірів.

воскресенье, 23 августа 2026 г.

Андрій П-ко: Від золота до цифрової вартості: три метафоричні стани людства

 Людство можна умовно уявити як таке, що проходить через три різні способи розуміння цінності: дикість, варварство і цивілізацію. Це, звичайно, не історична класифікація народів чи культур і не оцінка їхньої «вищості». Це лише метафора, яка дозволяє простежити, як змінюється саме поняття вартості — від конкретної речі до дедалі більш абстрактного символу.

У першому стані — умовній «дикості» — цінність речі майже нерозривно пов'язана з її безпосередніми властивостями. Яскрава мушля, красивий камінь, блискуча бляшанка, кольорові намиста чи шматок золота можуть бути однаково цінними, якщо вони подобаються, викликають захоплення, мають символічне значення або демонструють статус власника. Тут ще немає універсальної міри вартості. Річ цінна тому, що людина або група людей вважає її цінною.

У такому світі золото саме по собі ще не обов'язково має принципову перевагу над яскравим камінням чи намистом. Його блиск і рідкісність можуть робити його бажаним, але економічна система ще не перетворила ці властивості на універсальний стандарт.

суббота, 22 августа 2026 г.

Андрій П-ко: Коли праця стає добровільною

 Протягом усієї історії людства люди були змушені витрачати значну частину свого життя на працю заради виживання. Землеробство, ремесло, фабричне виробництво, робота на конвеєрі — усе це було необхідністю. Людина повинна була працювати, щоб отримати їжу, житло, одяг і безпеку. У цьому сенсі економічна історія людства значною мірою є історією поступового звільнення людини від важкої та примусової фізичної праці.

Промислова революція стала одним із найважливіших етапів цього процесу. Машини почали виконувати роботу, яку раніше виконували людські руки та тяглова сила тварин. Трактор замінив значну частину роботи коня, конвеєр — багаторазові ручні операції, промисловий робот — частину фізичної праці робітника. Наступним кроком може стати поєднання штучного інтелекту та робототехніки, коли машини зможуть не лише виконувати окремі фізичні операції, а й самостійно сприймати навколишній світ, приймати рішення та виконувати складні послідовності дій.

У такому суспільстві виникає принципово нова можливість: людина перестає бути необхідною для виробництва всього необхідного для життя. Роботи можуть працювати на заводах, складах, у сільському господарстві, будівництві та транспорті. Штучний інтелект може автоматизувати значну частину рутинної розумової праці. Якщо продуктивність таких систем стане достатньо високою, суспільство потенційно зможе виробляти величезну кількість товарів із набагато меншою кількістю людської праці.

Але тоді постане головне питання: як люди отримуватимуть гроші для споживання, якщо їхня праця більше не буде необхідною виробникам?

пятница, 21 августа 2026 г.

Андрій П-ко: Фінансовий капітал, держава та імперіалізм: від Леніна до BlackRock і Vanguard

Проблема взаємовідносин між державою і капіталом посідає центральне місце в теорії імперіалізму. На початку ХХ століття Рудольф Гільфердінг і Володимир Ленін намагалися пояснити нову для того часу реальність: величезні банки, промислові монополії та держави дедалі тісніше перепліталися, а конкуренція між капіталістичними центрами набувала глобального характеру. Для Леніна імперіалізм був не просто політикою колоніального захоплення, а певною стадією розвитку капіталізму, для якої характерні концентрація виробництва, монополізація, панування фінансового капіталу, експорт капіталу та боротьба великих держав за переділ світу.

Якби Ленін спостерігав сучасний світ, його особливу увагу, ймовірно, привернули б такі структури, як BlackRock, Vanguard та інші гіганти управління активами. Однак було б помилкою просто назвати їх сучасними аналогами банківських імперій початку ХХ століття. Сучасний фінансовий капітал має іншу структуру. Саме ця відмінність дозволяє краще зрозуміти не тільки еволюцію капіталізму, а й проблему співвідношення держави, фінансових інститутів та війни.

Від Гільфердінга до Леніна

Одним із ключових попередників ленінської концепції був Рудольф Гільфердінг. У своїй теорії фінансового капіталу він звернув увагу на процес злиття банківського і промислового капіталу. Банк переставав бути лише посередником між заощадженнями та підприємствами. Через кредитування, володіння акціями, участь у корпоративному управлінні та фінансуванні промисловості він отримував дедалі більший вплив на реальний сектор економіки.

Таким чином, виникала нова форма концентрації економічної влади:

розпорошені капітали → фінансове посередництво → концентрація ресурсів → контроль над великими підприємствами.

четверг, 20 августа 2026 г.

Илья Плеханов: Этот поезд в огне. Аджемоглу под ударом

В последние дни в мире вокруг ИИ и экономики разгорелся дичайший срач. Этот мир трясет: все комментируют, ругаются. Пух и перья летят по интернету. Поп-корн поглощается тоннами. Аджемоглу обещает нанести ответный удар.

Скандал разгорелся после статьи The Economist под названием The world’s most influential economist is oddly unconvincing, в которой журнал подверг сомнению научную убедительность и влияние нобелевского лауреата Дарона Аджемоглу. Главный удар приходится по нескольким направлениям: The Economist возвращается к его знаменитой работе 2001 года о влиянии колониальных институтов на современное богатство стран и указывает на давние проблемы с данными о смертности европейских поселенцев; одновременно журнал ставит под сомнение более широкую институциональную теорию Аджемоглу, указывая на трудности с объяснением таких случаев, как Китай. Наконец, критикуются его взгляды на ИИ и его относительно скептические оценки экономического эффекта искусственного интеллекта.

Аджемоглу утверждал, что европейцы там, где им было относительно безопасно жить, селились постоянно и создавали более защищающие собственность и широкое участие институты. Там, где европейская смертность была очень высокой — прежде всего из-за малярии и других тропических болезней, — они не собирались массово селиться, а создавали экстрактивные институты, предназначенные для вывоза ресурсов. Эти институты затем сохранялись после деколонизации и влияли на сегодняшнее экономическое развитие. Поэтому авторы использовали историческую смертность европейцев как своего рода инструментальную переменную для институционального качества. Эта идея не нравится многим.

Проблема не столько в том, что The Economist обнаружил какие-то неизвестные ранее ошибки: большая часть этих научных претензий к Аджемоглу обсуждается в академической литературе уже много лет. Необычным оказался именно тон статьи и ее общий вывод — журнал фактически выводит тезис, что Аджемоглу может быть значительно переоценен как экономист. В статье используются довольно жесткие оценки его критиков.

В основе конфликта лежит и более фундаментальный спор о том, как понимать технологический прогресс и ИИ: Аджемоглу считает, что технология не является нейтральной силой и что необходимо сознательно направлять ИИ в сторону дополнения человеческого труда, тогда как его критики считают его слишком скептическим относительно способности новых технологий резко увеличить производительность и благосостояние. 

Хотя Аджемоглу и не считает, что ИИ не повысит производительность. Он считает, что повысит — но, вероятно, гораздо меньше, чем обещают наиболее оптимистичные прогнозы и хайпующие товарищи. Его базовая оценка — около 0,66% прироста совокупной факторной производительности (TFP) за десять лет, причем сам он считает даже эту оценку скорее верхней границей: при более осторожных предположениях прирост может быть менее 0,53%. 

Это дико не нравится фанатам ИИ.

среда, 19 августа 2026 г.

Владимир Кайгородов: Сослагательная история

- Предположим что вместо Сталина  секретарем партии выбрали бы другого человека ,  какую-то серую мышь без амбиций  и без характера  неспособную взять власть  в свои руки. .  Какой могла бы быть альтернативная история СССР?  Ну очевидно что на месте Сталина  бы оказался Троцкий  как ближайший сподвижник Ленина  с огромным влиянием  в среде большевиков,  но вот какие бы возникли последствия?  Как могла бы пойти история?  Особенно интересно  как бы это повлияло на  тогдашние политические процессы  в Германии. 

- Да, это очень интересная развилка, потому что здесь важно отделить «Троцкий вместо Сталина» от более фундаментального сценария: что произошло бы, если бы после Ленина вообще не возникло единоличного диктатора.

И, на мой взгляд, наиболее вероятная альтернативная история была бы гораздо менее похожа на сталинский СССР, чем иногда представляют. Причём Германия действительно становится главным узлом этой альтернативы.

Сначала маленькая поправка. Если бы в 1922–1923 году Генеральным секретарём оказался какой-нибудь безвольный аппаратчик, это не означало бы автоматически победу Троцкого. После смерти Ленина существовала довольно сложная система группировок:

Троцкий — наиболее известная революционная фигура и глава Красной армии;

Зиновьев — глава ленинградской организации и Коминтерна;

Каменев — влиятельнейший московский партийный руководитель;

Бухарин — очень влиятельный идеолог и сторонник более мягкой экономической политики;

Сталин — именно благодаря должности генсека постепенно создал кадровый аппарат.

То есть если убрать Сталина, главная переменная — исчезновение механизма, позволившего одному человеку постепенно расставить своих людей на всех ключевых должностях.

Тогда вполне мог возникнуть не «Троцкий-СССР», а коллективное руководство.

Но допустим Ваш вариант: Троцкий в конце концов выигрывает борьбу за власть.

И тут начинается самое интересное.

вторник, 18 августа 2026 г.

Андрій П-ко: Від власності до розпорядження: еволюція фінансового капіталізму

 Однією з найважливіших трансформацій сучасного капіталізму є дедалі глибше відокремлення власності від фактичного управління капіталом. У класичному капіталізмі власник капіталу був водночас його основним розпорядником. 

Проте в міру розвитку акціонерних компаній, фінансових ринків, пенсійних фондів та інституційного інвестування цей зв'язок поступово розпався. Сьогодні людина може формально володіти частиною величезного масиву корпоративного капіталу, не маючи практично жодної можливості самостійно ним розпоряджатися.

Ця трансформація має важливі теоретичні наслідки. Вона частково продовжує тенденції, які описували класики політичної економії, але водночас створює інституційну форму, якої вони не могли безпосередньо передбачити.

У Маркса капіталістична власність ще значною мірою мислиться через фігуру власника капіталу. Капіталіст володіє засобами виробництва, авансує капітал, наймає робочу силу й отримує прибуток. Водночас Маркс уже бачив тенденцію до перетворення індивідуального капіталу на дедалі більш суспільну форму: концентрацію виробництва, кредит, акціонерні товариства та зростання ролі фінансових механізмів. Отже, передумови розриву між власністю та управлінням уже були присутні в його аналізі.

воскресенье, 16 августа 2026 г.

Мария Архипова: Начались реальные космические войны

Вчера произошло, пожалуй, самое показательное событие в войне с Украиной.

15 августа 2026 г. Украина нанесла удар ракетами «Фламинго» по РКЦ «Прогресс» в Самаре — одному из ключевых предприятий российской космической отрасли.

Это не просто «очередной завод». «Прогресс» — наследник советской ракетно-космической школы и производитель ракет-носителей «Союз-2». Это также один из ключевых центров российского спутникостроения: здесь десятилетиями производят не только ракеты «Союз», но и космические аппараты и спутники.

По не официальной информации из СМИ, именно здесь собирали спутники группировки «Рассвет», те или иные аналоги  которой планировали  запустить  еще в СССР, но постоянно откладывали.

И «Союз», и «Рассвет» — наследие СССР. В современном мире их функциональными альтернативами стали Falcon и Starlink корпорации SpaceX Илона Маска.

Такое совпадение  можно было бы списать на случайность. Но  это было бы ошибкой.

Дело в том, что алгоритмические расчеты для ВСУ, определение военной цели и способа нанесения удара — то есть в том числе выбор «Фламинго» как средства поражения и управление соответствующими системами — обеспечивается ИИ и технологий компании Palantir.

А Palantir — часть той же технологической  системы, что и SpaceX. Ее сооснователи Питер Тиль и Алекс Карп принадлежат к тому же кругу Кремниевой долины, что и Илон Маск. Тиль и Маск десятилетиями связаны общей бизнес историей. Все вместе они представляют ту самую группу «братков Кремниевой долины», которая давно перестала быть просто сообществом технологических предпринимателей и превратилась в самостоятельный центр экономической, технологической и политической силы.

И вот здесь появляется уже чистая математика.

«Союз» и «Рассвет» при наличии нормального ИИ и современной цифровой инфраструктуры потенциально способны выровнять военные позиции России и США в той сфере, где космос, связь, разведка, навигация и управление войсками сливаются в единую систему.

Вот вам и ответ на вопрос, почему в качестве цели был выбран именно «Прогресс».

Конечно, соразмерный ответ в этой логике выглядел бы иначе: уничтожение спутников Маска, удар по дата-центрам и вычислительной инфраструктуре Palantir — то есть по тем элементам системы, которые обеспечивают технологическое преимущество противоположной стороны.

Но на это Путин не пойдет.

Он слишком капиталистичен для таких мер против инфраструктуры мирового технологического капитала.  

четверг, 13 августа 2026 г.

Андрій П-ко: Кримінократичний капіталізм: коли організована злочинність стає частиною влади

 Як назвати капіталізм, у якому організована злочинність перестає бути лише паразитом на державі та економіці й перетворюється на один із механізмів їхнього функціонування? «Мафіозний капіталізм» на перший погляд здається влучним визначенням, але воно має істотне обмеження: мафія є лише одним із різновидів організованої злочинності. Якщо ж ідеться про систему, у якій державна влада та економіка пронизані різноманітними організованими злочинними структурами, поняття «мафіозний» виявляється надто вузьким.

Тут доречніше говорити про кримінократичний капіталізм — систему, у якій організована злочинність не просто існує поруч із державою, а набуває політичної та економічної суб'єктності й отримує можливість впливати на розподіл влади, власності та ресурсів.

Принципова відмінність такої системи від звичайного капіталізму з високим рівнем злочинності полягає саме в характері взаємодії криміналу з інституціями. У звичайній ситуації злочинна організація порушує встановлені правила, намагаючись уникнути державного контролю. У кримінократичній системі вона прагне вже не просто ухилятися від правил, а впливати на самі правила та на тих, хто їх застосовує.

ОЗУ можуть контролювати підприємства, фінансові потоки, ринки, державні закупівлі або окремі території. Через корупцію, патронаж, шантаж, підкуп чи пряме проникнення своїх представників у державні структури вони отримують доступ до політичної влади. Водночас чиновники, політики та бізнесмени можуть використовувати кримінальні структури як інструмент для тиску на конкурентів, захоплення власності, залякування опонентів або контролю над прибутковими сферами економіки.

У такій системі поступово стирається межа між легальним і кримінальним. Підприємство може бути цілком легальним, але його власник підтримувати тісні зв'язки з ОЗУ. Чиновник може формально діяти в межах закону, але фактично обслуговувати інтереси певної кримінально-бізнесової мережі. Політична структура може існувати легально, водночас спираючись на нелегальні механізми впливу.

Тому головною рисою кримінократичного капіталізму є не просто криміналізація економіки, а зрощення кримінального, економічного та політичного ресурсів. Там, де в інституційній державі влада, гроші та примус мають бути розділені й обмежені законом, кримінократична система прагне об'єднати їх у руках взаємопов'язаних мереж.

понедельник, 10 августа 2026 г.

В. И. Ленин: Речь о буржуазной демократии и партии «Яблоко»


 
Токарев Вячеслав Васильевич

«Выступление Ленина в Смольном». 1969 год.

Речь о буржуазной демократии и партии «Яблоко»

Товарищи!

Перед нами разыгрывается очередной, весьма поучительный спектакль, который господа буржуазные демократы именуют свободными выборами.

Нас уверяют: выборы свободны!

Нас уверяют: каждый гражданин имеет право выбирать и быть избранным!

Нас уверяют: закон един для всех!

Но что же мы видим на практике, товарищи?

Стоило партии «Яблоко» приблизиться к избирательному полю, как вдруг выяснилось, что поле это — с минами, колючей проволокой и табличкой: «Посторонним вход воспрещён»!

Вот вам и вся буржуазная демократия!

Пока партия существует в пределах дозволенного, пока она произносит речи, печатает программы и участвует в выборах, буржуазное государство торжественно заявляет: «Вот она — свобода!»

Но попробуйте воспользоваться этой свободой всерьёз — и немедленно обнаруживается, что свобода эта имеет строго определённые границы.

Товарищи!

Буржуазная демократия — это демократия с мелким шрифтом.

В заголовке написано:

«Власть народа».

А внизу, самым мелким шрифтом:

«При соблюдении всех условий, требований, процедур, решений комиссий и прочих обстоятельств, которые могут возникнуть».

И вот партия снята с выборов.

Почему?

Потому что такова процедура!

Прекрасное слово — процедура!

При старом режиме говорили: «Такова воля монарха».

При бюрократии говорят: «Таково распоряжение начальства».

При буржуазной демократии говорят: «Такова процедура».

Меняется терминология, товарищи, но очень часто остаётся одно и то же:

решать будут не избиратели.

Нам скажут: «Не преувеличивайте! Ведь существуют законы!»

Разумеется, существуют!

Но главный вопрос состоит не только в том, существуют ли законы, а в том, кто устанавливает правила игры и кто имеет право решать, кого допустить к самой игре.

Вот где собака зарыта, товарищи!

Сегодня не допустили «Яблоко».

Завтра не допустят кого-нибудь другого.

А послезавтра гражданину могут торжественно объявить:

«Вы, конечно, имеете полное право выбирать кого угодно — из тех, кого мы уже допустили».

Вот это, товарищи, и называется буржуазной демократией!

Не демократия отменяется открыто.

Нет!

Она сохраняется — торжественно, официально, с флагами, урнами и избирательными участками.

Отменяется лишь возможность воспользоваться ею не по заранее утверждённому сценарию.

И потому снятие партии «Яблоко» с выборов — если оно действительно лишает избирателей возможности свободно отдать ей свой голос — является не просто вопросом судьбы одной партии.

Это прекрасный, товарищи, учебный пример того, как формальная демократия может вступать в противоречие с действительным политическим плюрализмом.

Запомните эту простую истину!

Там, где народу разрешают выбирать только из тех, кого предварительно разрешили допустить к выбору, демократия становится не властью выбора, а процедурой его оформления.

И потому мы говорим:

Не спрашивайте нас, есть ли выборы?

Спросите лучше:

Есть ли у избирателя реальная возможность выбрать того, кого он хочет?

Вот это будет вопрос по существу!

А всё остальное — товарищи, — может оказаться лишь очень хорошо организованным избирательным спектаклем.

Да здравствует подлинная демократия рабочего класса, трудового крестьянства и прогрессивной интеллигенции!

вторник, 4 августа 2026 г.

Андрій П-ко: Чотири гри капіталізму: від «Чапаєва» до ґо — як різні моделі влади й бізнесу ведуть боротьбу за світ

 Економіка — це не лише цифри, баланси, прибутки й збитки. За великими бізнесовими системами часто стоять певні способи мислення, культури управління і навіть уявлення про те, як саме треба перемагати. Якщо спробувати подивитися на різні моделі капіталізму через призму ігор, можна побачити кілька різних стратегій: гру на удар, гру на розрахунок, гру на оточення і гру на примус.

Ці метафори не є строгими науковими класифікаціями, але вони допомагають зрозуміти відмінності між різними економічними культурами.

«Чапаєв»: бізнес як боротьба за поле

Пострадянський олігархічний стиль бізнесу можна метафорично порівняти з грою в «Чапаєва» — варіантом шашок, де головне не поступове будівництво позиції, а різкий удар, що вибиває фігури суперника.

Ця логіка сформувалася в умовах швидкої трансформації після розпаду СРСР, коли величезні державні активи переходили у приватні руки, а правила гри ще не були остаточно сформовані. У такому середовищі перевагу отримували не завжди ті, хто створював найкращі продукти чи технології, а ті, хто краще орієнтувався у владних зв’язках, юридичних можливостях і боротьбі за контроль над ресурсами.

Головною одиницею успіху ставав не стільки інноваційний продукт, скільки доступ до активу: родовища, підприємства, телеканалу, банку, державного замовлення чи політичного впливу.

У цій логіці важливими були швидкість, особисті союзи, силовий тиск і здатність скористатися моментом. Це не обов’язково означає відсутність стратегії, але стратегія часто будувалася навколо питання: «Як отримати контроль зараз?»

воскресенье, 2 августа 2026 г.

Маски сброшены окончательно, и линия фронта ясна как никогда! Позор пособникам фашистскому режиму чекистов-капиталистов!

Так называемые "коммунистические" и "социалистические" страны, став  на мировой арене надежной опорой шовинистического фашистско-террористического режима чекистов-капиталистов "Российской Федерации", обнажили свою подлинную гнилую сущность оппортунистов-ревизионистов и коллаборационистов с человеконенавистнической властью Мирового Капитала, тем самым предав чаяния и надежды трудового народа, верных сынов Революции, павших в борьбе с империализмом.

Обманом и двурушничеством сосредоточив в своих руках руководство коммунистическими партиями и странами, агенты врагов рабочего класса в угоду сиюминутной выгоде пошли на самое нижайшее преступление - сотрудничество с фашизмом - передовым отрядом империализма, с рашистским режимом Путина и его своры.

Этот исторический кульбит не просто демонстрирует цинизм партийной верхушки, но и полностью перечеркивает саму суть марксистско-ленинского учения, превращая его в бессодержательную ширму. Прикрываясь серпом и молотом, фальшивые социалистические лидеры заключили тайный пакт с худшим проявлением олигархической тирании. Они торгуют ресурсами, поставляют технологии для военной машины и дипломатически прикрывают преступления Кремля, увязая в той же болотной тине государственного капитализма, против которой когда-то поднимались на баррикады истинные революционеры.

Подобный союз «красного» флага и чекистского триколора — это не тактический маневр, а окончательное идеологическое банкротство. Вместо поддержки угнетенного пролетариата и борьбы против неоколониальных амбиций, эти режимы добровольно встроились в глобальные цепочки поставок Мирового Капитала, где человеческая жизнь — лишь топливо для обогащения кучки тиранов. Они предали память тех, кто шел в бой под лозунгами свободы и интернационализма, заменив классовую солидарность геополитическим прагматизмом самого грязного толка.

В результате маски сорваны: современный так называемый «левый блок» на поверку оказался правым крылом того самого империалистического хищника, которого он обещал уничтожить. Рабочий класс этих стран, задушенный жесточайшей эксплуатацией и лишенный права на подлинный протест, сегодня вынужден оплачивать счета этой преступной дружбы. Настоящим марксистам и честным трудящимся по всему миру нанесен удар в спину, и теперь перед ними стоит задача не просто противостоять открытому рашистскому фашизму, но и очистить свои ряды от этой гнилой оппортунистической опухоли.

Ибо нет и не может быть прощения тем, кто, восседая в мягких креслах партийных канцелярий Пекина, Гаваны или Пхеньяна, трусливо закрывает глаза на геноцид и террор, развязанный кремлевскими олигархами. Называя себя «наследниками Великого Октября», эти чинуши и аппаратчики на деле превратились в обыкновенных лакеев бензоколонки мирового империализма. Пока рабочие их собственных стран гнут спины на фабриках и заводах, партийная элита делит миллиардные барыши от торговли с чекистским режимом, подписывая контракты, которые густо окроплены кровью мирных людей.

Этот позорный союз обнажает глубокий системный кризис: современный псевдосоциалистический лагерь полностью переродился в тоталитарно-бюрократический конгломерат, где марксистская фразеология служит лишь для усыпления бдительности масс. Они кричат об «антиколониальной борьбе» и «многополярном мире», но на деле строят новый глобальный ГУЛАГ, где рашистский фашизм выступает в роли главного карателя и жандарма. Это не просто ревизионизм — это прямое, осознанное соучастие в преступлениях против человечества, совершенное под лозунгами, за которые проливали кровь поколения честных борцов за свободу.

Но история — суровый судья, и диалектика общественного развития неумолима. Разоблачая эту гнилую клику предателей и двурушников, подлинные левые силы, верные идеалам интернационализма и свободы, обязаны заявить: компромисс с чекистско-капиталистической гидрой невозможен. Час расплаты близок, и никакие партийные билеты, никакие фальшивые цитаты из классиков не спасут новоявленных коллаборационистов от гнева обманутого ими трудового народа. Маски сброшены окончательно, и линия фронта ясна как никогда!

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

3 июня 2026 года                                                                                           ПОЛИТКОМИССИЯ

***

The so-called "communist" and "socialist" countries, having become a reliable support on the world stage for the chauvinistic, fascist-terrorist regime of the Chekist-capitalists of the "Russian Federation," have revealed their true, rotten essence as opportunist revisionists and collaborators with the misanthropic power of World Capital, thereby betraying the hopes and aspirations of the tinderbox people, the loyal sons of the Revolution who fell in the struggle against imperialism.

Having concentrated the leadership of communist parties and countries in their hands through deception and duplicity, the agents of the enemies of the working class, for the sake of immediate gain, have committed the most vile crime: collaboration with fascism—the vanguard of imperialism, the racist regime of Putin and his gang.

This historical somersault not only demonstrates the cynicism of the party elite but also completely negates the very essence of Marxist-Leninist doctrine, turning it into a meaningless smokescreen. Hiding behind the hammer and sickle, the false socialist leaders have entered into a secret pact with the worst manifestation of oligarchic tyranny. They trade resources, supply technology for the military machine, and diplomatically cover up the Kremlin's crimes, mired in the same swampy mire of state capitalism against which true revolutionaries once rose to the barricades.

This alliance of the "red" flag and the Cheka tricolor is not a tactical maneuver, but the ultimate ideological bankruptcy. Instead of supporting the oppressed proletariat and fighting against neocolonialist ambitions, these regimes have voluntarily integrated themselves into the global supply chains of World Capital, where human life is merely fuel for the enrichment of a handful of tyrants. They betrayed the memory of those who went into battle under the slogans of freedom and internationalism, replacing class solidarity with geopolitical pragmatism of the vilest kind.

As a result, the masks have been torn off: today's so-called "left bloc" has turned out to be the right wing of the very imperialist predator it promised to destroy. The working class of these countries, stifled by brutal exploitation and deprived of the right to genuine protest, is today forced to foot the bill for this criminal friendship. True Marxists and honest workers around the world have been stabbed in the back, and now they face the task not only of resisting open racist fascism, but also of purging their ranks of this rotten opportunist tumor.

For there is no forgiveness, nor can there be, for those who, perched in the soft chairs of the party chanceries of Beijing, Havana, or Pyongyang, cowardly turn a blind eye to the genocide and terror unleashed by the Kremlin oligarchs. Calling themselves "heirs to the Great October Revolution," these bureaucrats and apparatchiks have, in fact, become mere lackeys at the gas station of global imperialism. While workers in their own countries toil in factories and plants, the party elite divides billions of dollars in profits from trade with the Cheka regime, signing contracts thickly stained with the blood of civilians.

This shameful alliance reveals a profound systemic crisis: the modern pseudo-socialist camp has completely degenerated into a totalitarian-bureaucratic conglomerate, where Marxist phraseology serves only to lull the vigilance of the masses. They shout about the "anti-colonialist struggle" and a "multipolar world," but in reality they are building a new global Gulag, where racist fascism acts as the chief punisher and policeman. This isn't just revisionism—it is direct, conscious complicity in crimes against humanity, committed under the slogans for which generations of honest freedom fighters shed their blood.

But history is a harsh judge, and the dialectic of social development is inexorable. By exposing this rotten clique of traitors and double-dealers, genuine left forces, true to the ideals of internationalism and freedom, must declare: compromise with the Chekist-capitalist hydra is impossible. The hour of reckoning is near, and no party membership cards, no false quotations from the classics will save these new collaborators from the wrath of the working people they have deceived. The masks have been removed once and for all, and the front line is clearer than ever!

Workers of the world, unite!

June 3, 2026                                                                                                           POLITICAL COMMISSION

***

Los llamados países "comunistas" y "socialistas", tras haberse convertido en un apoyo incondicional en el escenario mundial para el régimen chovinista, fascista y terrorista de los capitalistas chekistas de la "Federación Rusa", han revelado su verdadera y podrida esencia como revisionistas oportunistas y colaboradores del poder misantrópico del capital mundial, traicionando así las esperanzas y aspiraciones del pueblo llano, los leales hijos de la Revolución que cayeron en la lucha contra el imperialismo.

Tras concentrar el liderazgo de los partidos y países comunistas en sus manos mediante el engaño y la duplicidad, los agentes de los enemigos de la clase trabajadora, en aras del beneficio inmediato, han cometido el crimen más vil: colaborar con el fascismo, la vanguardia del imperialismo, el régimen racista de Putin y su camarilla.

Este giro histórico no solo demuestra el cinismo de la élite del partido, sino que también niega por completo la esencia misma de la doctrina marxista-leninista, convirtiéndola en una cortina de humo sin sentido. Ocultos tras la hoz y el martillo, los falsos líderes socialistas han sellado un pacto secreto con la peor manifestación de la tiranía oligárquica. Intercambian recursos, suministran tecnología a la maquinaria militar y encubren diplomáticamente los crímenes del Kremlin, sumidos en el mismo fango del capitalismo de Estado contra el que los verdaderos revolucionarios se alzaron en las barricadas.

Esta alianza entre la bandera roja y la tricolor de la Cheka no es una maniobra táctica, sino la bancarrota ideológica definitiva. En lugar de apoyar al proletariado oprimido y luchar contra las ambiciones neocolonialistas, estos regímenes se han integrado voluntariamente en las cadenas de suministro globales del capitalismo mundial, donde la vida humana no es más que combustible para el enriquecimiento de un puñado de tiranos. Han traicionado la memoria de quienes lucharon bajo las consignas de libertad e internacionalismo, sustituyendo la solidaridad de clase por un pragmatismo geopolítico de la peor calaña.

Como resultado, las máscaras se han caído: el llamado "bloque de izquierda" de hoy ha resultado ser el ala derecha del mismo depredador imperialista que prometió destruir. La clase trabajadora de estos países, asfixiada por la brutal explotación y privada del derecho a la protesta genuina, se ve obligada hoy a pagar las consecuencias de esta alianza criminal. Los verdaderos marxistas y los trabajadores honestos de todo el mundo han sido traicionados, y ahora se enfrentan a la tarea no solo de resistir el fascismo racista abierto, sino también de purgar sus filas de este podrido tumor oportunista.

Porque no hay perdón, ni puede haberlo, para aquellos que, sentados en las cómodas sillas de las cancillerías del partido en Pekín, La Habana o Pyongyang, hacen la vista gorda cobardemente ante el genocidio y el terror desatados por los oligarcas del Kremlin. Autodenominándose "herederos de la Gran Revolución de Octubre", estos burócratas y aparatquis se han convertido, de hecho, en meros lacayos en la gasolinera del imperialismo global. Mientras los trabajadores de sus propios países se esfuerzan en fábricas y plantas, la élite del partido se reparte miles de millones de dólares en ganancias del comercio con el régimen de la Cheka, firmando contratos manchados con la sangre de civiles.

Esta vergonzosa alianza revela una profunda crisis sistémica: el campo pseudosocialista moderno se ha degenerado por completo en un conglomerado totalitario-burocrático, donde la retórica marxista solo sirve para adormecer la vigilancia de las masas. Claman sobre la "lucha anticolonialista" y un "mundo multipolar", pero en realidad están construyendo un nuevo Gulag global, donde el fascismo racista actúa como principal verdugo y policía. Esto no es meramente revisionismo, sino complicidad directa y consciente en crímenes de lesa humanidad, cometidos bajo las consignas por las que generaciones de luchadores por la libertad derramaron su sangre.

Pero la historia es implacable y la dialéctica del desarrollo social es inexorable. Al desenmascarar a esta camarilla corrupta de traidores y embusteros, las auténticas fuerzas de izquierda, fieles a los ideales del internacionalismo y la libertad, deben declarar: es imposible transigir con la hidra chekista-capitalista. La hora de rendir cuentas se acerca, y ni los carnés de afiliación partidista ni las falsas citas de los clásicos salvarán a estos nuevos colaboradores de la ira de los trabajadores a quienes han engañado. ¡Se les han caído las máscaras de una vez por todas, y el frente está más claro que nunca!

¡Trabajadores del mundo, uníos!

3 de junio de 2026                                                                                                      COMISIÓN POLÍTICA

суббота, 1 августа 2026 г.

Николай Б.: Жадность капитала и погоня за прибілью

Среди обычных простых трудящихся, не грамотных в марксистско- ленинской теории, часто бытует навязанное капиталистами и их сторонниками, ради укрепления своей власти, наивное предположение того, что капитал и способы его добычи могут быть честными. Что якобы можно при капитализме работать честно зарабатывая себе на приличную жизнь. При этом этими глупыми и обманутыми людьми упоминаются развитые страны Европы и США.

Отвечу таким глупым людям, которые сами своей глупостью укрепляют положение воровского по сути капитала, а также свою экономическую зависимость от него, такими вот словами :

Честно работать говорите среди нечестных дельцов- воров?

Бизнес и капитал, какими бы на вид честными не казались, а на деле - это грабеж и захват того, что должно принадлежать всем, в частные руки немногих капиталистов.

На самом деле любой бизнес - это воровство. Просто в народном социалистическом государстве это зло и оно карается по закону называясь спекуляцией и воровством, а в капиталистическом, по сути воровском и нечестном в социальном плане государстве, это считается честным делом, когда один богатый человек- бизнесмен присваивает себе одному все богатства природы и земли, а имея заводы и средства производства присваивает себе и труд миллионов простых людей. Присваивает их жизненные силы и продукты физического труда, а так же прибавочную стоимость от труда несчастного работника.

Это все приведенное выше будет в данном повествовании как пункт во- первых, а во- вторых простому человеку , как бы он не пытался, заработать не получится больше того, что разрешит ему и даст ему его богатый согражданин, на которого он работает, в несправедливом буржуазном государстве. Ибо богатому капиталисту не выгодно платить больше того, что нужно для существования трудящемуся человеку, для поддержания его сил. То есть минимум..... Потому что капиталист платит трудящемуся из своего кармана, отрывая от своей прибыли, а жадность ему это не позволит. Ведь не зря же капиталист пытается обскакать своих конкурентов в борьбе за каждый доллар или другую валюту!

Итак, капиталист платит трудящемуся за его рабочую силу у себя на предприятии (больше или меньше в денежном эквиваленте), это уходит из его прибыли, а капиталист в первую очередь борется ради прибыли со всеми конкурентами по бизнесу во- первых, а в во- вторых и со своими рабочими, в их попытках улучшить свою жизнь.

четверг, 23 июля 2026 г.

Андрій П-ко: Марксизм як спроба довести моральну систему через створення нового суспільства

 Однією з особливостей марксистської філософії було прагнення не просто пояснити світ, а змінити його. Марксизм претендував не лише на роль економічної теорії чи політичної програми, а на створення цілісного світогляду, який мав пояснити історію, суспільство, мораль і майбутнє людства.

У цьому сенсі марксизм мав амбіцію, подібну до великих філософських систем минулого: він прагнув показати, що його вихідні принципи є не просто одним із можливих наборів цінностей, а найбільш правильним описом суспільного розвитку. Якщо традиційні моральні системи починали з певних аксіом — наприклад, цінності людської гідності, свободи чи обов’язку, — то марксизм пропонував інший фундамент.

Його базовими припущеннями були ідеї про визначальну роль матеріальних умов життя, класову структуру суспільства та історичний розвиток через боротьбу протилежних сил. Марксизм стверджував, що багато традиційних моральних уявлень не є вічними істинами, а відображають інтереси певних суспільних класів. Мораль, право, політика і культура розглядалися як частини надбудови, пов’язаної з економічним устроєм.

Звідси випливала важлива теза: якщо несправедливість породжується певною суспільною структурою, то зміна цієї структури повинна привести до появи нового типу людини та нової моралі. Комуністичне суспільство мало стати не просто іншою економічною моделлю, а практичним підтвердженням того, що марксистська філософія правильно зрозуміла природу людини та історії.

Інакше кажучи, марксизм поставив перед собою своєрідний експериментальний критерій. Його правильність мала бути доведена не тільки логічними аргументами чи теоретичними працями, а самим результатом історичної практики. Якщо створене на основі марксистських принципів суспільство стане більш справедливим, вільним і людяним, це буде доказом правильності вихідної теорії.

пятница, 10 июля 2026 г.

Андрій П-ко: Чому переміг План Маршалла, а не План Моргентау: економічні, політичні та історичні причини

Після завершення Другої світової війни перед союзниками постало одне з найскладніших завдань в історії міжнародної політики: визначити майбутнє переможеної Німеччини. Саме від цього рішення значною мірою залежала доля всієї Європи. На момент капітуляції Третього рейху країна лежала в руїнах: промисловість була знищена бомбардуваннями, транспортна система паралізована, мільйони людей залишилися без житла, а економіка фактично перестала функціонувати.

У цих умовах серед американських політиків виникли дві принципово різні концепції повоєнного устрою Німеччини. Перша була втілена у Плані Моргентау, який передбачав радикальне послаблення німецької держави шляхом деіндустріалізації та перетворення її на переважно аграрну країну. Друга концепція знайшла своє відображення у Плані Маршалла, що пропонував економічне відновлення Німеччини та всієї Західної Європи через масштабну фінансову допомогу США.

Історія показала, що саме План Маршалла став основою повоєнної реконструкції Європи, тоді як План Моргентау був відкинутий. Причини цього вибору були пов’язані не лише з економічними розрахунками, але й з новими політичними реаліями, початком Холодної війни та переосмисленням уроків Першої світової війни.

Суть Плану Моргентау

План Моргентау був розроблений у 1944 році міністром фінансів США Генрі Моргентау-молодшим. Його головною метою було унеможливити повторне виникнення німецького мілітаризму.

Основні положення плану передбачали:

ліквідацію важкої промисловості Німеччини;

демонтаж великих заводів;

поділ країни на кілька окремих держав;

міжнародний контроль над промисловими районами Руру та Саару;

перетворення Німеччини на аграрно-сільськогосподарську країну.

Прихильники плану вважали, що саме потужна індустріальна база дала можливість Німеччині двічі за тридцять років розпочати масштабні війни. Якщо ж позбавити країну економічного потенціалу, вона більше не зможе становити загрозу для сусідів.

На перший погляд така логіка виглядала переконливою. Після війни багато політиків прагнули максимально жорстко покарати Німеччину. Проте вже незабаром стали очевидними серйозні недоліки цього підходу.

четверг, 9 июля 2026 г.

Андрій П-ко: Еволюція та командно-адміністративна модель: особливості розвитку університетської освіти і взаємодії науки з економікою на Заході та в СРСР

 Упродовж століть розвиток університетської освіти, науки та механізмів їхньої взаємодії з економікою відбувався в різних цивілізаційних просторах за неоднаковими моделями. Особливо виразними є відмінності між західноєвропейською традицією та моделлю, що сформувалася в Російській імперії, а згодом була успадкована і значно посилена в Радянському Союзі. Ці відмінності стосувалися не лише організації вищої освіти, а й самого характеру взаємодії науки, виробництва та суспільства.

Університетська система Західної Європи формувалася переважно еволюційним шляхом. Перші університети виникали як автономні корпорації викладачів і студентів, які поступово виборювали право на самоврядування, академічні свободи та незалежність від політичної влади. Протягом багатьох століть європейські університети накопичували традиції інтелектуальної автономії, наукової дискусії та вільного пошуку істини. Навіть тоді, коли держава відігравала значну роль у фінансуванні освіти, університети зазвичай зберігали суттєвий рівень самостійності.

Не менш еволюційно відбувався і розвиток взаємодії науки з економікою. У країнах Західної Європи, а особливо у Сполучених Штатах Америки, поступово сформувалася складна система співпраці між університетами, науковими центрами, підприємницьким середовищем та державою. Бізнес почав активно інвестувати у наукові дослідження, університети стали не лише навчальними закладами, але й потужними дослідницькими центрами, а підприємці навчились перетворювати наукові відкриття на нові технології, товари та послуги.

вторник, 7 июля 2026 г.

Эльвира Барякина: Самое слабое место путинской России — финансы

Сейчас будет жесткая правда, которая вызовет отторжение у очень многих. Но у меня нет задачи "понравиться" людям, которые воюют за мнимое величие в телевизоре. И я не собираюсь "успокаивать" тех, кто хочет накрыть голову одеялком и кричать оттуда: "Я в домике!"

Моя задача — рассказывать все, как есть, чтобы люди с мозгами обратили внимание на важные тенденции.

Самое слабое место путинской России — финансы. Это не видно на поверхности, потому что деньги государства — это как волны в океане. Ты можешь сидеть на плоту и даже не замечать, что тебя куда-то несет, поднимает или опускает. Но движения огромных масс воды никогда не прекращается. И оно влияет вообще на все: на погоду, на качество воды в кране, на судоходство и войну.

Вот также и с деньгами. Когда где-то возникает напряжение, цунами может ударить в берег, находящийся за тысячи километров.

Чудовищное воровство все эти годы только нарастало, потому что чиновники видят ситуацию изнутри и знают, что однажды все взорвется. Они воруют — чтобы подстраховать себя и свои семьи. А денег в казне и так мало.

Z-авторы ужасаются: "Почему у нас не внедряются новые разработки? Почему мы не можем угнаться за украинцами? Почему у нас на всех командных позициях некомпетентные деды?"

Потому что цель у этих дедов — спасти себя и свои семьи. И они ни за что не подпустят чужаков к своим бюджетам.

Поэтому воровство будет только нарастать, а проблемы в финансовой сфере углубляться.

При этом Россия взвалила на себя чудовищные расходы: войну, госслужащих, пенсионеров, социалку, транспорт, связь, взятки кавказским царькам, пропаганду...

Современная Россия разучилась строить сложное промышленное оборудование. Ну а какой смысл, если немцы и голландцы делают все лучше и дешевле? До войны Россия поставляла за границу нефть и газ, а в обмен получала турбины, двигатели и компрессорные станции.

И вот теперь украинские дроны добивают эту экосистему. 

Из-за санкций цены на очень многие позиции выросли в разы — потому что надо платить посредникам, которые за каждый чих берут по сто тысяч долларов.

Так что с ремонтом и восстановлением НПЗ будут ОЧЕНЬ большие проблемы. Государство просто не сможет одновременно кормить ораву вороватых чиновников и чинить крайне сложное оборудование. Кстати, своих спецов тоже не хватает. Раньше для таких работ вызывали иностранные команды, а сейчас с этим беда.

Параллельно происходит вот что: мир видит успехи Украины и полную неспособность Путина что-то изменить. Он видит, что путиноиды стреляют по жилым домам и памятникам архитектуры, а потом бессовестно заявляют: "Это хохлы сами себя взорвали". И так четыре с половиной года.

Понятно, да, как все это выглядит со стороны? Понятно, кто будет вызывать сочувствие, давать донаты, помогать и теребить политиков: "Сделайте что-нибудь, чтобы этот кошмар прекратился!"

В общем, диспозиция ясна.

Теперь включаем логику:

 Внимание! 14 декабря 2021 г. произошла хакерская атака русских фашистов на наш сайт!
Исчезли все иллюстрации. 
Но главное ведь это - текстовый контент ;)
Так победим!
Attention! On December 14, 2021, there was a hacker attack by russian fascists on our website!
All illustrations are gone.
But the main thing is that it is text content ;)
So let's win!

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...