Сергій Чаплигін: Ірреволюція: як лівий дрібнобуржуазний утопізм злився з правим консерватизмом і утворив гібрид - ліволіберальну ортодоксію капіталізму

Пісня Джона Леннона “Imagine”, написана в 1971 році, стала гімном утопічного світогляду покоління ‘68. 

У ній мріяли про світ без релігії, без націй, без кордонів, без власності, де не було за що вбивати чи вмирати, - лише вічність сексу під кайфом. 

Проте історичний парадокс полягав у тому, що саме покоління, яке мріяло про цей вічний кайф, врешті-решт очолило банки, корпорації, університети, держави. Їхній лівий утопізм злився з правим капіталізмом і утворив гібрид, у якому свобода стала синонімом споживання, а «прогрес» механізмом соціальної інженерії.

Зрештою, це покоління, діти 1968 року, коли прийшли до влади, намагалися інституціоналізувати свою контркультуру: через політику, суди, адміністративні механізми та цензуру. 

Із колишніх бунтарів вони стали носіями ліволіберальної ортодоксії. 

Вони не просто вірили у свій світогляд - вони вважали його єдино можливим. 

Несприйняття інакшої точки зору ставало не лише «неправильним», а злочинним.

Так з’явилася своєрідна форма неоліберального авторитаризму - з мовними табу, ідеологічними “п’ятихвилинками ненависті”, “культурою скасування” опонентів і культом особистої ідентичності. 

Але сьогодні ця модель дедалі більше виглядає як рудимент епохи, що минає...

Вайнен Ричард. Долгий 68: Радикальный протест и его враги

Вайнен Ричард. Долгий 68: Радикальный протест и его враги. - М.: Альпина нон-фикшн, 2020. - 627 с.

1968 год ознаменовался необычайным размахом протестов по всему западному миру. По охвату, накалу и последствиям все происходившее тогда можно уподобить мировой революции. Миллионные забастовки французских рабочих, радикализация университетской молодежи, протесты против войны во Вьетнаме, борьба за права меньшинств и социальную справедливость — эхо «долгого 68-го» продолжает резонировать с современностью даже пятьдесят лет спустя. Ричард Вайнен, историк и профессор Королевского колледжа в Лондоне, видит в этих событиях не обособленную веху, но целый исторический период, продлившийся с середины 1960-х до конца 1970-х годов.

Это — первая попытка рассмотреть в транснациональной перспективе всю совокупность протестных движений и восстаний, разворачивавшихся в благополучных индустриальных странах — Соединенных Штатах Америки, Франции, Великобритании и Западной Германии. Автор пытается выяснить, почему развитые демократии Запада вдруг оказались на грани нервного срыва и как протесты повлияли на различные социальные группы — молодежь, женщин, рабочих, сексуальные меньшинства. Отдельное место отведено тому сочетанию революционного насилия и политического соглашательства, которое продемонстрировал 1968 год — время радикальных требований и несбывшихся надежд.

Ален Бадью: Родовая идентичность рабочего класса достигла предела насыщения

Ален Бадью дал это интервью в связи с конференцией «Возможна ли история Культурной революции?», состоявшейся в Вашингтонском университете в феврале 2006 года. Большинство вопросов подготовил Ноколас Вероли, который не смог присутствовать на интервью лично. Задавала вопросы Диана Джордж.

Вопрос: Я хотела бы спросить вас о вашем политическом и интеллектуальном пути, пройденном с середины 1960-х годов по настоящее время. Как с тех пор изменились ваши взгляды на революционную политику, марксизм и маоизм?

Бадью: В первые годы моей политической деятельности имели место два фундаментальных события. Первое – это борьба против колониальной войны в Алжире в конце 1950-х – начале 1960-х годов. Из этой борьбы я вынес, что политические убеждения – это не вопрос количества, большинства. Потому что в начале Алжирской войны нас, протестующих против этой войны, было на самом деле очень мало. Для меня это был урок: ты должен что-то делать, когда считаешь, что это необходимо, когда это правильно, не заботясь о количестве.

Вторым событием стал Май 68-го. В это время я осознал, что нам следует организовать непосредственную связь интеллектуалов с рабочими. Мы не можем сделать это только при посредничестве партий, ассоциаций и т.д. Мы должны напрямую вступить в отношения с политическим. Мой интерес к маоизму и Культурной революции в конце 1960-х – начале 1970-х заключался в следующем: это политическое учение представлялось организующим нечто вроде непосредственной связи интеллектуалов с рабочими.

В общем, я получил два очень значимых урока: на сегодняшний день я считаю, что политическое действие должно быть процессом, развитием – развитием принципов и убеждений, – и необязательно исповедуемых большинством. Это, скажем так, практический аспект. А с другой стороны, существует необходимость установления непосредственной связи интеллектуалов с рабочими.

Это было началом, субъективным началом. В политической сфере отношение к идеологиям – марксизму, Культурной революции, маоизму и т.д. – подчинено субъективному убеждению в том, что ты должен непосредственно заниматься политикой, организовывать, быть с другими, находить способ выживания принципов на практике.

Вопрос: В чем состоит ваша идея верности?

Михаил Шрайбман: Сержо Болонья. Племя кротов

Замечательное, хотя и плохо переведенное исследование об итальянской революции 1968 г. Мало кто знает, что революция 1968 г - это не только французский Красный май, но и большое рабочее и студенческое движение в Италии. Вообще-то, события в Италии начались раньше французских, как минимум в 1967 г., и продолжались дольше, до второй половины 1970 гг. То движение, которое во Франции началось и закончилось одной мощной вспышкой в мае 1968 г (включая забастовку 14 миллионов рабочих), в Италии растянулось на несколько лет. На фабриках были созданы выборные от трудовых коллективов рабочие советы и нелегальные ячейки движения, называвшего себя операизмом ("рабочизмом"), тысячи студентов, вынужденных подрабатывать на фабриках, чтобы платить за учебу, вливались в него. Столкновения с активистами умеренных профсоюзов (им не нравился радикализм операистов) сменялись штурмами и захватами фабрик, сражениями с полицией и радикальными требованиями - от выравнивания оплаты всем работникам (этого добивались, например, на заводе ФИАТ), до захвата заводов и городов Италии рабочими организациями.
.
Среди активистов операизма - Сержо Болонья, один из крупнейших теоретиков последнего (на сегодняшний день) революционного рабочего движения в Европе. Уже хотя бы по этой причине заслуживает внимания его книга.

Михаил Шрайбман: Об Анри Симоне

Анри Симон, французский сторонник коммунизма рабочих советов (ратекоммунизма), участник революции 1968 г, многолетный издатель журнала о рабочем движении "Echange"

...Я был у него дома в конце 90х, в Париже, в маленькой квартирке, которая вся завалена книгами. Распрашивал про 68 год. Он говорил, что у многих из нас, тех, кто не видел это движение, очень поверхностное воспрятие этих событий.

- Но ведь 10 миллионов рабочих забастовали в поддержку студентов

- Рабочее движение контролировалось профсоюзами... Мы не могли попасть на заводы, профсоюзники захлопнули ворота предприятий у нас перед носом. Они все держали под контролем и привели все в тупик..."

- Во Франции было много революций. Но буржуазия часто использовала рабочих, как пушечное мясо.
- А в 68 ом - профсоюзы?
-Да.

Я спросил его, что он думает о безгосударственном коммунизме, как он мог бы выглядеть. Анри Симон сказал:

"Я работал на почте в 1956 г. Там была спонтанная (непрофсоюзная) забастовка, управляемая общим собранием. Каждый делал то, что должен был делать, все были братьями. Когда кто-то в чем-либо нуждался, все оказывали ему требуемую помощь, бесплатно и без лишних слов. Тебе нужно это, на, бери! Это и есть коммунизм...".