Андрій П-ко: Фінансовий капітал, держава та імперіалізм: від Леніна до BlackRock і Vanguard

Проблема взаємовідносин між державою і капіталом посідає центральне місце в теорії імперіалізму. На початку ХХ століття Рудольф Гільфердінг і Володимир Ленін намагалися пояснити нову для того часу реальність: величезні банки, промислові монополії та держави дедалі тісніше перепліталися, а конкуренція між капіталістичними центрами набувала глобального характеру. Для Леніна імперіалізм був не просто політикою колоніального захоплення, а певною стадією розвитку капіталізму, для якої характерні концентрація виробництва, монополізація, панування фінансового капіталу, експорт капіталу та боротьба великих держав за переділ світу.

Якби Ленін спостерігав сучасний світ, його особливу увагу, ймовірно, привернули б такі структури, як BlackRock, Vanguard та інші гіганти управління активами. Однак було б помилкою просто назвати їх сучасними аналогами банківських імперій початку ХХ століття. Сучасний фінансовий капітал має іншу структуру. Саме ця відмінність дозволяє краще зрозуміти не тільки еволюцію капіталізму, а й проблему співвідношення держави, фінансових інститутів та війни.

Від Гільфердінга до Леніна

Одним із ключових попередників ленінської концепції був Рудольф Гільфердінг. У своїй теорії фінансового капіталу він звернув увагу на процес злиття банківського і промислового капіталу. Банк переставав бути лише посередником між заощадженнями та підприємствами. Через кредитування, володіння акціями, участь у корпоративному управлінні та фінансуванні промисловості він отримував дедалі більший вплив на реальний сектор економіки.

Таким чином, виникала нова форма концентрації економічної влади:

розпорошені капітали → фінансове посередництво → концентрація ресурсів → контроль над великими підприємствами.

Илья Плеханов: Этот поезд в огне. Аджемоглу под ударом

В последние дни в мире вокруг ИИ и экономики разгорелся дичайший срач. Этот мир трясет: все комментируют, ругаются. Пух и перья летят по интернету. Поп-корн поглощается тоннами. Аджемоглу обещает нанести ответный удар.

Скандал разгорелся после статьи The Economist под названием The world’s most influential economist is oddly unconvincing, в которой журнал подверг сомнению научную убедительность и влияние нобелевского лауреата Дарона Аджемоглу. Главный удар приходится по нескольким направлениям: The Economist возвращается к его знаменитой работе 2001 года о влиянии колониальных институтов на современное богатство стран и указывает на давние проблемы с данными о смертности европейских поселенцев; одновременно журнал ставит под сомнение более широкую институциональную теорию Аджемоглу, указывая на трудности с объяснением таких случаев, как Китай. Наконец, критикуются его взгляды на ИИ и его относительно скептические оценки экономического эффекта искусственного интеллекта.

Аджемоглу утверждал, что европейцы там, где им было относительно безопасно жить, селились постоянно и создавали более защищающие собственность и широкое участие институты. Там, где европейская смертность была очень высокой — прежде всего из-за малярии и других тропических болезней, — они не собирались массово селиться, а создавали экстрактивные институты, предназначенные для вывоза ресурсов. Эти институты затем сохранялись после деколонизации и влияли на сегодняшнее экономическое развитие. Поэтому авторы использовали историческую смертность европейцев как своего рода инструментальную переменную для институционального качества. Эта идея не нравится многим.

Проблема не столько в том, что The Economist обнаружил какие-то неизвестные ранее ошибки: большая часть этих научных претензий к Аджемоглу обсуждается в академической литературе уже много лет. Необычным оказался именно тон статьи и ее общий вывод — журнал фактически выводит тезис, что Аджемоглу может быть значительно переоценен как экономист. В статье используются довольно жесткие оценки его критиков.

В основе конфликта лежит и более фундаментальный спор о том, как понимать технологический прогресс и ИИ: Аджемоглу считает, что технология не является нейтральной силой и что необходимо сознательно направлять ИИ в сторону дополнения человеческого труда, тогда как его критики считают его слишком скептическим относительно способности новых технологий резко увеличить производительность и благосостояние. 

Хотя Аджемоглу и не считает, что ИИ не повысит производительность. Он считает, что повысит — но, вероятно, гораздо меньше, чем обещают наиболее оптимистичные прогнозы и хайпующие товарищи. Его базовая оценка — около 0,66% прироста совокупной факторной производительности (TFP) за десять лет, причем сам он считает даже эту оценку скорее верхней границей: при более осторожных предположениях прирост может быть менее 0,53%. 

Это дико не нравится фанатам ИИ.

Андрій П-ко: Від власності до розпорядження: еволюція фінансового капіталізму

 Однією з найважливіших трансформацій сучасного капіталізму є дедалі глибше відокремлення власності від фактичного управління капіталом. У класичному капіталізмі власник капіталу був водночас його основним розпорядником. 

Проте в міру розвитку акціонерних компаній, фінансових ринків, пенсійних фондів та інституційного інвестування цей зв'язок поступово розпався. Сьогодні людина може формально володіти частиною величезного масиву корпоративного капіталу, не маючи практично жодної можливості самостійно ним розпоряджатися.

Ця трансформація має важливі теоретичні наслідки. Вона частково продовжує тенденції, які описували класики політичної економії, але водночас створює інституційну форму, якої вони не могли безпосередньо передбачити.

У Маркса капіталістична власність ще значною мірою мислиться через фігуру власника капіталу. Капіталіст володіє засобами виробництва, авансує капітал, наймає робочу силу й отримує прибуток. Водночас Маркс уже бачив тенденцію до перетворення індивідуального капіталу на дедалі більш суспільну форму: концентрацію виробництва, кредит, акціонерні товариства та зростання ролі фінансових механізмів. Отже, передумови розриву між власністю та управлінням уже були присутні в його аналізі.

Андрій П-ко: Між пророцтвом і реальністю: Ленін, імперіалізм і трансформації капіталізму XXI століття

 Вступ

Коли у 1916 році Володимир Ленін писав свою працю «Імперіалізм як найвища стадія капіталізму», світ перебував у вирі Першої світової війни. Старі європейські імперії ще існували, колоніальна система охоплювала значну частину планети, а важка промисловість була символом економічної могутності. Ленін намагався не просто описати поточну ситуацію, а виявити внутрішню логіку розвитку капіталізму. Його книга була водночас економічним аналізом, політичною полемікою та спробою історичного прогнозу.

Через понад сто років ця праця справляє подвійне враження. З одного боку, багато її діагнозів виявилися напрочуд точними: концентрація капіталу, домінування фінансової сфери, міжнародна експансія корпорацій, суперництво великих держав. З іншого боку, сучасний світ містить явища, які Ленін не міг передбачити: цифрові платформи, економіку даних, глобальні виробничі мережі, соціальну державу, середній клас і дивовижну здатність капіталізму до самоперетворення.

Тому сьогодні ленінську теорію варто читати не як безпомилкове пророцтво, а як інтелектуальний документ епохи, який одночасно відкриває глибокі закономірності та виявляє межі історичного передбачення.

I. Те, що Ленін побачив крізь століття

1. Концентрація капіталу

Одним із центральних положень ленінської теорії була думка про те, що конкуренція породжує монополію. Великі підприємства поглинають дрібні, а економічна влада концентрується в руках небагатьох.

Сучасний світ підтверджує цю тенденцію. Глобальні корпорації контролюють величезні частки ринків, а їхні бюджети іноді співмірні з бюджетами держав. Концентрація відбувається не лише у промисловості, а й у сфері технологій, медіа, логістики та фінансів.

Ленін не знав назв сучасних компаній, але сам принцип накопичення економічної влади він описав доволі проникливо.

Василий Танасийчук: Глобальным миром правит Синархия

В конспирологической среде термин  Синархия превратили в миф о тайном совете мудрецов, которые якобы правят миром из тени. Но Синархия - это не заговор. Это структура и название для той формы власти, которая возникает, когда суверенитет национальных государств начинает растворяться, а на его место приходит новая, децентрализованная, но при этом тотальная система управления.

Термин «синархия» был введён в оборот в XIX веке французским оккультистом Сен-Ив д’Альвейдром. Для него это была идеальная модель правления или гармоничное соединение духовной, научной и политической властей. 

Но уже тогда в этом понятии скрывался важный сдвиг: от суверенного государства к транснациональной координации элит. 

Но реальное рождение современной синархии происходит в XX веке, особенно после 1945 года. Бреттон-Вудская система, создание МВФ, Всемирного банка, ВТО, Европейского союза и глобальных цепочек поставок, всё это было практическим воплощением синархического принципа о том, что власть перестаёт быть территориальной и становится функциональной.

Синархия - это фактическм Империя в том смысле, в котором Антонио Негри с Майклом Хардом её описывали. Это не правительство в классическом смысле. Это сеть, состоящая из Транснационального капитала, Глобальных институтов, Корпоративных элит, Технологических платформ, Интеллектуальных и культурных аппаратов. Она не правит через прямое принуждение хотя и это использует. Управление осуществляется через управление потоками. Финансовыми, информационными, миграционными, биополитическими. Она не нуждается в едином центре. Её сила - в децентрализации контроля.

Сегодня синархия - это уже не теория, а оперативная реальность. Мы видим, как национальные государства всё больше превращаются в административные оболочки, а реальные решения принимаются на уровне глобальных корпораций, финансовых фондов, технологических гигантов и наднациональных структур. Синархия - это когда Goldman Sachs, BlackRock, Google, ЦРУ, европейская бюрократия и китайская компартия, при всех видимых противоречиях, объективно работают на поддержание одного и того же глобального порядка, где капитал свободно перемещается, а труд и народы контролируются.

Это не «тайное правительство». Скорее  - открытая диктатура Капитала, которая маскируется под хаос, конкуренцию и «свободный рынок». Те, кто ищет «тайных правителей» в масонских ложах или «мировом правительстве», ищут не там. Настоящая синархия не прячется. Она публична. Она действует через алгоритмы, рейтинговые агентства, фондовые рынки, медиа-империи и биополитические механизмы.

Профессор Илья Кононов: Государство глобальных элит как новейшая форма империализма (высшей стадии капитализма)

В современном мире всеобщим стал отрыв элитных групп об остального населения. 

Причина этого кроется в изменении социальной структуры современных обществ, связанных с процессами, получившими название глобализации. 

После первого прихода Дональда Трампа к власти в мировой социологии распространились представление о начавшейся волне деглобализации. 

Однако эти процессы не уничтожили результаты предшествующего периода, означавшего превращение человечества в единую функциональную систему. 

Оно осуществилось в рамках мировой капиталистической системы, когда рынок во многом вышел из-под прежних форм политического контроля государствами и сформировался особый слой транснациональной буржуазии. 

Сейчас эта система пришла в состояние дезорганизации, но она не заменена иной системой. 

По-прежнему атомизированным массам и в мировом, и в национальном масштабах противостоят сплоченные экономические и политические элитные группы. 

Политические системы в значительной мере утрачивают функцию представительства и согласования интересов разных групп населения. 

Государства в руках элит всё больше становятся инструментами извлечения ренты с населения, проживающего на их территории. Особенно это характерно для стран мировой полупериферии и периферии.

 В высших законодательных органах Украины и России нет представителей людей наёмного труда. 

Непропорционально большую роль в жизни этих стран играют 1% наиболее богатых граждан. Устойчивым делением в их массовом сознании стало деление по принципу «мы и они». 

Однако, в случае чрезвычайных ситуаций правящие группы пользуются населением как средством реализации тех или иных задач. 

Vladimir Wiedemann: Парвус и Люксембург - два бриллианта в короне марксистской мысли

Парвус считается предателем и авантюристом, его имя, фактически, вычеркнуто из анналов марксизма. Да, сложный был у человека характер, но как финансовый аналитик он до сих пор на голову выше всех троцкистов и ленинистов вместе взятых. Именно Парвух предвосхитил мир-системный анализ Валлерстайна и Броделя, его экспертиза актуальна даже сегодня. Иное дело, что свой архив он собственноручно уничтожил, остались лишь отдельные публикации в архивных газетах, да воспоминания очевидцев. Но уже пот этим источникам понятно, что Парвус одним из первых выстроил теорию глобализации, рассматривая мир как единое целое, со всеми выводами. Троцкий и Ленин - всего лишь его жалкие эпигоны. 

Другой фигурой того времени, предвосхитившей мир-системный анализ, была Роза Люксембург - близкая подруга Парвуса и его политическая соратница на раннем этапе своей политической карьеры. Идеи Люксембург о глобализации и тотальной экспансии капитализма подтверждаются историей, ее взгляды все больше признаются экономистами в качестве альтернативного подхода в рамках марксистской теории. При этом Люксембург делала акцент на экономическую теорию, а Парвус - на политическую практику. При этом оба апеллировали к концепции экономических циклов (позднее назвыанных контратьевскими).

Сегодня наследие этих обеих фигур востребовано в кругах левого либертарианства (либертарианский социализм), но дефицит источников для академической реконструкции парвусовской мысли (в отличие от гигантской массы работ Люксембург) делает Парвуса персонажем маргинальным из разряда политических оппортунистов. Тогда как Люксембург - икона антиимпериалистического воукизма (woke). Парвуса погубила его нечистоплотность (кража денег Горького), Люксембург - зависть и солперничество со стороны токсичной маскулинности ортодоксальных идеологов марксизма. в частности - Бухарина, считавшего, что теория Люксембург о перманентном расширении капиталистических рынков ("геополитический фикс") не соответствует "алгебре марксизма".

Современный макроэкономический анализ показывает, что права была Люксембург, рассматривая капитализм как денежную систему, а не как бартерную модель, на чем настаивал Бухарин. Показательно, что первое советское издание сочинений Люксембург в 40-х годах снабжено предисловием и комментариями, призванными запутать мозги с точки зрения "ортодоксальной" критики (в формате сталинской риторики) люксембургианства.

Профессор Андрей Сошников: Цель третьей мировой войны

Третья мировая война гибридного типа, охватывающая борьбу за лидерство в эпоху информационного общества, по утверждению Папы Римского Франциска, началась в 2013 году и сейчас близится к своему завершению.

В этом противостоянии задействованы две коалиции: США и Китай, где Америка олицетворяет Север, а Китай выступает как центр глобального Юга.

Президент США Дональд Трамп стремится сохранить мировое доминирование в рамках евроатлантического цикла накопления капитала, одновременно акцентируя развитие трансгуманистических технологий.

В то же время, Китай направляет усилия на получение лидерства в азиатском цикле накопления капитала, соответствующем новой информационной эпохе.

На фоне цифровизации, распространения искусственного интеллекта, робототехники, квантовых резонансных технологий и генетически модифицированного человека, ядерная война теряет свое значение, поскольку перестает быть целесообразной с политической точки зрения. Война как продолжение политики не может иметь четких целей в случае глобального ядерного конфликта.

Главной целью этой гибридной войны третьего типа является переход от устаревшего мирового порядка индустриального общества, достигшего предела своего развития, к новому глобальному устройству. Этот процесс перестройки был значительно ускорен пандемией COVID-19 и локальными вооруженными конфликтами, в частности, войной в Украине. Итогом войны станет формирование нового валютного мира, основанного на использовании цифровых денег.

------------------

Третя світова війна гібридного типу, що охоплює боротьбу за лідерство в епоху інформаційного суспільства, за твердженням Папи Римського Франциска, розпочалася у 2013 році та зараз наближається до свого завершення. 

У цьому протистоянні задіяні дві коаліції: Сполучені Штати Америки та Китай, де Америка уособлює Північ, а Китай виступає як центр глобального Півдня. 

Президент США Дональд Трамп прагне зберегти світове домінування в рамках євроатлантичного циклу накопичення капіталу, одночасно акцентуючи розвиток трансгуманістичних технологій. 

Водночас Китай спрямовує зусилля на здобуття лідерства в азіатському циклі накопичення капіталу, відповідному новій інформаційній епосі.  

На тлі цифровізації, поширення штучного інтелекту, робототехніки, квантових резонансних технологій і генетично модифікованої людини ядерна війна втрачає своє значення, оскільки перестає бути доцільною з політичної точки зору. Війна, як продовження політики, не може мати чітких цілей у випадку глобального ядерного конфлікту.  

Головною метою цієї гібридної війни третього типу є перехід від застарілого світового порядку індустріального суспільства, яке досягло межі свого розвитку, до нового глобального устрою. Цей процес перебудови був значно прискорений пандемією COVID-19 та локальними збройними конфліктами, зокрема війною в Україні. Підсумком війни стане формування нового валютного світу, заснованого на використанні цифрових грошей.

Veaceslav Cunev: Начало активной фазы реального противостояния глобального Юга и глобального Севера

Большинство из нас всё ещё считает, что мир глобален. Увы, он ПОКА всё ещё глобален, но уже скоро это будет не так.

Напомню, что к основным ценностям глобализма относятся, в том числе, гарантия четырёх свобод: свободного перемещения товаров, услуг, рабочей силы и капитала.

А теперь смотрим, что в реальности происходит.

 **Свободное перемещение товаров и услуг.**

После введения пошлин Трампа на товары других стран об этом можно забыть. Введение пошлин Трампом на 10% ещё можно понять экономически, так как это была бы нормальная реакция в силу отсутствия в США НДС. Однако Трамп вводит волюнтаристские, зачастую заградительные пошлины – размер пошлины определяется чем угодно, кроме экономически обоснованных и выверенных критериев. А так, оказывается, можно? Кстати, привет ВТО – кто-то ещё помнит такую организацию? Может, стоит её уже распустить?

 **Свободное перемещение рабочей силы.**

Трамп ввёл плату в размере \$100 000 за рабочие визы H-1B. Решение вступает в силу с 21 сентября.

Неиммиграционные визы H-1B позволяют американским работодателям нанимать высококвалифицированных иностранных работников, в частности специалистов технологического сектора из Индии и Китая. Теперь, согласно подписанному президентом США указу, за их оформление будет взиматься сбор в размере \$100 000.

Поясняется, что до введения меры крупные IT-компании злоупотребляли визами H-1B, чтобы искусственно занижать зарплаты, нанимая иностранцев. Всё это било по американским гражданам, говорится в опубликованном на сайте Белого дома документе.

«Обучайте американцев. Перестаньте привозить людей, которые будут отнимать у нас работу», — заявил министр торговли США Говард Латник.

И так можно?

 **Свободное перемещение капиталов.**

Этого давно уже также нет. Оказывается, можно арестовывать финансовые активы целых стран и/или запрещать обращение отдельных валют или отключать банки от доступа к финансовой системе.

🏦 Крупнейший банк Швейцарии UBS рассматривает перенос своей штаб-квартиры из США как по причине того, что он вынужден выплачивать сотни миллионов долларов штрафов за содействие американским гражданам в уходе от налогов, так и по причине завышенных требований к капиталу со стороны регуляторов.

 **Культура.**

А тут ещё одна новость. Глобальный Юг решил возродить музыкальный конкурс «Интервидение» в пику аналогичному конкурсу «Евровидение». Напомню, что последний конкурс «Интервидение» проводился в 2008 году, и вот его решили возродить. Участвовали 23 страны — все представляют Глобальный Юг. В Википедии указано, что трансляцию смотрело 4,3 миллиарда человек, что в 25 раз превышает аудиторию «Евровидения 2025». Мне цифра кажется завышенной, но если там участвовали представители Китая и Индии, то зрителей точно было много (сам я не смотрел).

 **Что это всё значит?**

Началось разделение мира. Мир будет точно делиться на панрегионы, которые будут максимально защищены от других – экономически, финансово, культурно, технологически. Каждый панрегион захочет иметь свой суверенитет: продовольственный, военный, водный, технологический и т. д.

Каждой стране мира придётся выбрать свою сторону – какой панрегион она формирует и/или к какому панрегиону примкнёт. Быть посередине или равноудалённым получится только у немногих стран, у элиты которых хватит мудрости и умения такую позицию занять. Их будет единицы.

 Каждому человеку придётся выбрать свой панрегион. Нас разделят технологически — по используемым социальным сетям, мессенджерам и другим ИТ-сервисам, по телефонам и оборудованию, которые мы будем использовать.

Каждому из нас придётся делать свой личный выбор. Рекомендую делать не столько выбор «здесь и сейчас», сколько иметь набор сценариев развития мира и соответствующих действий в рамках этих сценариев.

 Ну, или просто ждать...

Софія Дніпровська: Поразка глобалізму

Зворотним боком регіонального/міжнародного розподілу праці є втрата суверенітету. Там, де немає господарської самодостатності, там рано чи пізно не буде й політичної самостійності. Бо коли хтось ззовні може "вимкнути" вашу економіку, відрізавши вас від критичних товарів і ринків, на самій лише політичній волі ви довго не протримаєтеся. 

Наслідком формування національних ринків у Європі в 15-16 ст. була втрата суверенітету окремими регіонами, які переходили під егіду єдиної монархії. Наслідком формування ринку на землях Пн. Америки (а також Нідерландів і Швейцарії) стала конфедерація, де окремі штати (держави) добровільно зібралися й делегували частину своєї суб'єктності центральному уряду. 

Але формування національних ринків у Європі і Пн. Америці супроводжувалося політичною і культурною гомогенізацією єдиного економічного простору. Усі суб'єкти ринку підпорядковувалися єдиним правилам і сповідували єдині базові цінності, тому об'єднання сприяло подальшому економічному й культурному розвитку. 

У випадку глобального ринку, який почав формуватися в 20 ст., нічого подібного не сталося. Добра половина учасників міжнародного обміну товарами і послугами в носі має ті базові цінності, які сповідують апологети лібералізму і активно використовує критичні товари як важіль політичного шантажу.

Класичний приклад - Росія, яка регулярно шантажує нафтою і газом усіх, кого їй вдалося підсадити на свою трубу. Ну а наскільки США залежні від КНР показав ковідний карантин, коли мільйони американців залишилися без необхідних товарів і комплектуючих внаслідок затримки вантажів. 

У старі добрі часи ліберально-буржуазна Європа просто посилала за купцями солдатів, щоб місцеві володарі критичних товарів не викаблучувалися. Це називалося страшним словом "колоніалізм" і було прокляте сучасною ліволіберальною ідеологією. 

Але "м'яка сила", що прийшла на заміну колоніальній експансії, виявилася неспроможною привести всіх учасників системи міжнародного розподілу праці до єдиного ціннісного знаменника, унаслідок чого так зване "відкрите суспільство" виявилося непропорційно залежним від суспільств закритих, що активно використовують глобальний розподіл праці як інструмент реалізації власних політичних планів. 

Тому зараз "вільний світ" стоїть на розвилці. Або він оперативно переформатує весь глобус (а не тільки нещасну, зацьковану з усіх боків Україну) на свій копил, або закривається у власній економічній бульбашці, або підпадає під владу цивілізаційних ворогів.

Владимир Видеман: Главное противоречие современного капитализма - борьба "старых" и "новых" денег.

Главное противоречие современного капитализма - борьба "старых" и "новых" денег.

«Старые деньги» - это богатство, которое передается из поколения в поколение, часто в рамках аристократических или элитных семей, которые обычно имеют долгую историю влияния и социального статуса. Такое богатство связано с унаследованными активами, такими как земля, недвижимость, предприятия или финансовые капиталы. Представители «старых денег» часто ассоциируются с консервативными ценностями, традициями, образованием в престижных учебных заведениях и членством в закрытых клубах или обществах. Кланы «стары денег» обычно имеют глубокие связи в политике, бизнесе и культуре, что позволяет им сохранять влияние даже в меняющихся экономических условиях.

«Новые деньги» — это богатство, которое было сделано относительно недавно в результате предпринимательской деятельности, технологических инноваций или успеха в новых отраслях, таких как IT, финансы, медиа или развлечения. Кроме того, «новые деньги» могут быть связаны с разного рода нелегальной деятельностью типа подпольной торговлей оружием, людьми или наркотиками. Представители «новых денег» часто ассоциируются с более либеральными или прогрессивными взглядами, стремлением к инновациям и меньшей привязанностью к традициям. Они могут быть менее интегрированы в традиционные элитные круги, но их влияние растет благодаря экономической мощи и способности адаптироваться к современным реалиям. 

Соответственно, между «старыми» и «новыми» деньгами часто существует напряженность. «Старые деньги» могут воспринимать «новые» как выскочек, лишенных утонченности и глубины, в то время как «новые деньги» могут считать «старые» устаревшими и неспособными адаптироваться к изменениям. Противоречия между «старыми» и «новыми» деньгами отражают более широкие конфликты между традицией и инновацией, консерватизмом и прогрессом, закрытостью и открытостью. 

Вместе с тем, существуют активы, статусы или привилегии, которые крайне сложно или практически невозможно приобрести на «новые деньги», даже при наличии значительного капитала. Это связано с тем, что такие активы часто связаны с историей, традициями, репутацией и закрытостью элитных кругов, не допускающих к «торгам» посторонних. Как правило, на «новые деньги» нельзя купить такие вещи, как статус и членство в некоторых закрытых клубах, земли и титулы европейский аристократии (даже если титул куплен, он может не признаваться «старыми деньгами» как легитимный), произведения искусства из передаваемых по наследству или торгуемых на закрытых аукционах частных коллекций «старых денег», исторические здания и недвижимость, а также ряд принадлежащих «старым деньгам» бизнесов. 

Противоречие между «старыми» и «новыми» деньгами я вижу, как основное системное противоречие современного капитализма, разрешить которое и стремятся, в частности, американские младореформаторы-трамписты, а также солидарные с ними консервативные либертарианцы в других странах мира, включая европейские. Сам термин «консервативное либертарианство» указывает на некий потенциальный альянс между консервативными ценностями «старых денег» и либертарианскими идеалами «новых». 

Идеологию такого альянса выражает концепция инклюзивного капитализма, которую одновременно поддерживают представители как «старых» (Ротшильды, Виндзоры), так и «новых» (Маск, Безос) денег. В некоторых случаях происходит слияние этих групп, например через браки, совместные проекты или инвестиции. Но «старые деньги», основанные на исторически отсталых формах производства и воспроизводства капитала, постепенно уступают агрессивному давлению «новых денег» и их высокотехнологичной культуре инновативного бизнеса. Особенно это заметно на примере Соединенных Штатов, где представители консервативного либертарианства фактически пришли к власти и начали масштабную перестройку всего управляющего аппарата государства, замахнувшись даже на реформу самой ФРС. 

В Европе одним из главных партнеров трампистов является немецкая партия Альтернатива для Германии (АдГ), которую на начальном этапе ее существования (2013) называли «партией профессоров». Ведь в разработке ее экономической программы приняли участие такие «асы», как Бернд Лукке (профессор макроэкономики Гамбургского университета), Конрад Адам (бывший редактор отдела политики «Frankfurter Allgemeine Zeitung»), профессор Михаэль Шталь (вице-президент христианско-консервативного учебного центра Вайкерсхайм), Йоахим Штарбатти (профессор экономики Тюбингенского университета ), юрист Александер Гауланд (бывший руководитель государственной канцелярии федеральной земли Гессен), Ханс-Олаф Хенкель (бывший руководитель европейского филиала корпорации IBM и глава Федерации промышленников Германии - BDI). Здесь можно также упомянуть проживающую в Германии профессора СПбГУ Ирину Силину (Смирнову). 

При этом в Европе «старые деньги» чрезвычайно сильны. Именно на них работает брюссельская администрация, с резкой критикой которой выступил со своей Мюнхенской речью новый американский вице-президент Джей Ди Вэнс. 

Что касается российского бизнеса и его политических структур, то тут мы наблюдаем парадоксальную ситуацию. Складывается такое впечатление, что изначально российские младореформаторы рассчитывали на вступление отечественных капитанов бизнеса в элитные западные клубы «старых денег» на правах равноценных (и равновесных в золотом эквиваленте) партнеров. Но что-то пошло не так. Вместе с тем, войти в клубы «новых денег» им сложно по той причине, что вся культура консервативного либертарианства, включая деловые отношения и компетенции техно-олигархата, в существенной степени не соответствуют способу вести бизнес россиянами, до сих пор имитирующими манеры, принятые в среде западных «старых денег». 

Основные оплоты в мире "старых денег" - Европа, Ближний Восток, Индия, Япония, Юго-Восточная Азия. 

"Новые деньги" - это США, Россия, Китай, Латинская Америка. 

Пропорция отношения "старых денег" к "новым" составляет сегодня примерно 4 к 6, при этом доля "новых" постоянно растет. 

Идеология "старых денег" - консерватизм, "новых" - либертарианство. Но либертарианство - это не либерализм, хотя тут есть общие идейные моменты. Но есть они также с консерватизмом, и даже - с социализмом (социальное либертарианство). 

Идеология либертарианства строится, прежде всего, на презумпции личной свободы и отрицании всякого насилия (прямого и косвенного). Но если консервативные либертарианцы настаивают на свободе бизнеса, то социальные - на свободе защиты прав трудящихся, включая коллективную (профсоюзы и т.д.). 

Либертарианство, в известном смысле, можно рассматривать как новое издание коммунизма, с поправкой на все инновации научно-технического прогресса. Напомним, что основе коммунизма в понимании Маркса лежит классическая английская политэкономия.

Владимир Видеман: Санкционный капитализм

Капитализм, по мере его развития, определяли по-разному: либеральный (классический), государственно-монополистический (СССР), корпоративный (антиглобалисты), надзорный (Шошанна Зубоф), инклюзивный (Клаус Шваб). 

На мой взгляд, правильное определение для современного капитализма - санкционный. Именно санкции, а не и какие-то иные технологии, определяют лицо сегодняшнего капитализма. При этом санкции накладывают государства, а не корпорации. Но обусловлены они могут быть интересами корпораций. Отсюда можно усомниться в стремлении современных корпораций к демонтажу государства. Ведь в таком случае невозможно манипулировать санкционной политикой, идущей в пику свободной руке рынка - главной фишке классического капитализма. Иное дело - подчинить государство через коррумпированных чиновников воле корпоративного менеджмента. 

В сущности, современная политическая жизнь и является борьбой между чиновными кланами (они же - политические партии) за доминирование на политическом Олимпе в пользу тех или иных корпораций. Но если раньше корпоративный капитализм (сращивание государственной администрации и корпоративного руководства) вел борьбу за международные рынки, то сегодня эффективность системы определяется возможностями не рыночного, а санкционного давления на конкурентов. Разумеется, это все должно поддерживаться соответствующим военным потенциалом, ключи управления от которого также находятся не в корпоративных, а политических руках. 

Переход от конкурентной к санкционной политике во многом обусловлен ростом глобального ресурсного дефицита, усугубляемого ростом материального потребления непродуктивного (с капиталистической точки зрения) населения, тоже повсеместно увеличивающегося. 

Логика дешевого труда за счет миграции перестает себя оправдывать, поскольку закладывает мину замедленного действия с точки зрения долгосрочных интересов бизнеса: издержки социального балласта превышают выгоды от дешевого труда. Тем более - в условиях растущей роботизации. 

Что тут может предложить государственно-корпоративный альянс тупых силовиков и примитивных торгашей с ментальностью постсоветского мещанства? 

Владимир Видеманн: Проблемы глобализации Мир-Системы капитала

Главным бенефициаром глобализации, по-старинке, продолжают считать США, но в действительности им сегодня является Китай, о чем Си открыто заявил уже пару лет назад в Давосе. Более того, сегодня страной с самым быстрорастущим ВВП является Индия, уверенно обгоняющая Китай по многим позициям (включая демографию). Поэтому, по логике вещей, глобализация однозначно идет на пользу БРИКС, и в этом смысле антиглобалистская риторика Москвы явно подрывает идейные позиции ее собственных союзников. Россия как автономная экономическая зона в мультирегиональном концерте малосостоятельна. 

Иное дело - замутить альтернативную глобализацию, на совершенно новых основаниях, где в проигрыше будут не только США, но также Индия и Китай. Возможно ли такое? Как говорится, возможно все, что не противоречит законам физики. Если говорить более предметно, то Россия вполне смогла бы возглавить движение за экологический образ жизни, противостоящий потребительскому. И в этом ее бы поддержала прогрессивная общественность западных стран, т.е. люди с хорошим образованием и чувством  социальной ответственности. 

Сегодня же кремлевский официоз, формально критикуя Запад за разрушительные последствия т.н. неолиберальной глобализации, не предлагает миру ничего нового, но продолжает играть в те же самые игры неолибералов, рассчитанные на интенсивное развитие финансовых рынков, дальнейшее уничтожение природных ресурсов и повышение прибылей правящей элиты. 

Соответственно, растет международная напряженность, мир охватили психические эпидемии невиданных масштабов, и как все это эффективно купировать никто не знает. Ведь даже современная наука, все больше зависящая от частных спонсоров (и их стратегий обогащения), утрачивает свой авторитет в качестве какой-то объективной академической инстанции.

Александр Волынский: Кто станет гегемоном?

1.

Великобритания, одолев в ожесточенной борьбе Испанию, Голландию и Францию, ко второй половине XVIII в. заняла господствующие позиции на морях и в колониях. Что неизбежно сделало ее самой богатой и могущественной страной Запада, невиданной еще в человеческой истории по размерам и мощи Империей. Первая мировая война формально закончилась для Британской империи полным триумфом. За счет колоний поверженных держав Империя достигла фантастических, никогда невиданных в человеческой истории размеров: 22% земной суши оказались в распоряжении «владычицы морей», а ее подданными — каждый четвертый житель Земли. 

В реальности взлетевшая на вершину могущества Империя, гегемон мира, после Версаля увидела себя на краю пропасти. Все предшествовавшие войны на протяжении нескольких веков фантастически обогащали Британию. Первая мировая война ее разорила. Страна потеряла четверть национального богатства, а ее государственный долг за время войны вырос в 12 раз. Главный кредитор мира превратился в балансирующего на грани банкротства должника Соединенных Штатов Америки. Моря крови пролились золотым дождем не на лондонский Сити, а на нью-йоркскую Уолл-стрит. Туда же начал перемещаться и мировой финансовый центр.

Да, английские войска в 1814 г. собственноручно сожгли Белый дом и Капитолий, но повторить тот успех в условиях равенства военно-морских сил и финансово-экономического превосходства Америки у Британии не было никаких шансов. Поэтому уже к середине 20-х гг. стало совершенно очевидно, что в борьбе за гегемонию с Соединенными Штатами Америки Британская империя обречена на поражение. Империи все больше становились для своих метрополий “предметами роскоши” и все меньше приносили действительную экономическую выгоду.  

В 1918 г. президент США В. Вильсон выдвинул идею права наций на самоопределение. Бурно развивающаяcя американская промышленность нуждалась в рынках сбыта и источниках сырья, а существование обширных колониальных империй с их протекционистскими экономическими барьерами хотя и не блокировало, но серьезно затрудняло доступ американскому капиталу на рынки колоний. Статья 3 англо-американской Атлантической хартии 1941 г., которая утверждала “право всех народов выбирать форму правления”, показывает, что США прямо поставили условием своей военной помощи загнанной немцами в угол Британии демонтаж ее колониальной империи. 

США культивировали свой образ поборника демократии, страны, которая некогда сама избавилась от колониальной власти. Основой внешней политики Соединенных Штатов было стремление занять вместо Англии положение политического центра мира, что требовало полного переустройства системы международных отношений на основе создания глобального баланса сил великих держав под эгидой Вашингтона. В отличие от европейских держав американцы почти не оставляли СССР возможностей для договоренностей о сферах влияния, для прагматических сделок, хотя бы в духе того же циничного империализма. США не собирались мириться с существованием советской социалистической империи в Центральной и Восточной Европе. 

Александр Волынский: Надо ли уничтожить Россию?

Рашисты   загнали  себя  в  порочный  логический  круг. По  логике  рашистов, Россия  должна  всем  гадить, поскольку  ее  хотят  уничтожить. Но  ее  хотят  уничтожить  именно  потому, что  она  всем  гадит. Был  такой  анекдот - 11  сентября  Башни  были  разрушены  за  то, что  американцы  не  понимают,  за  что  были  разрушены  Башни.

Рождение  и  уничтожение  государств, а  тем  более  народов, - это  слишком  важный  для  человечества  процесс  чтобы  оставить  его  вне  анализа. Уже  Тойнби  задал  достаточно  простую  схему. На  каждый  ВЫЗОВ  истории  должен  быть  дан  ОТВЕТ. Народ  и  государство -  это  ОТВЕТ  на  ВЫЗОВЫ. Сам Тойнби  пытался  найти  правила,  по  которым  давались  ОТВЕТЫ, но, оказалось, что  таких  правил  нет, ибо  сколько  народов  и  государств - столько  и  самых  разных  ОТВЕТОВ. 

Неужели  у  истории  нет  никакой  цели  и  четкого  алгоритма  ее  достижения?

Традиционное  общество  не  ставило  себе  никаких  целей,  кроме  поддержания собственного  существования.  Цели  были  морально-трансцендентными  и  сводились  к  достижению  состояния  гармонии, и скорее  духовной,  чем  материальной. Только христианство, синтезировав  идею  империи  с иудейским  монотеизмом, поставило  целью создание  мировой  христианской  империи. Исламский  джихад  только  продолжил  иудео-христианский синтез. Модерн  заменил  религиозную  экспансию материальным прогрессом:  кто  прогрессивней, кто  технически  более  эффективен,  тот  и  имеет  право  на  существование, кто  отсталый -  того  отправляют  на  свалку  истории. 

Либерализм  - главная   идеология  Модерна.  Однако,  либерализм  не  может  сохранять  социальные   системы  только  на  основе  идей  свободы  и  прогресса. Либералы  дополнили  идеи  прогресса  идеями  демократии, уважения  к  личности  и  закону. 

Националисты, фашисты, нацисты  упирали на  идеи  органического  единства - крови  и  почвы, расы  и  государства.   

Коммунисты, указав  на  проблему  отчуждения, постулировали, что  прогресс  и  свобода  имеют  смысл  только  в  гуманистическом  обществе,  где  ценности  коллективизма  компенсируют  хаос  "войны всех  против  всех"  за  ресурсы  и  технологии в  гонке  за  выживание,  ибо  в  ситуации  конкуренции  индивидуумов, государств  и  рас именно тот,  кто  отстал,  не  имеет  права  на  существование, он  должен  стать  ресурсом  для  более  прогрессивных  и  сильных. Особых  успехов  коммунисты  не  достигли, так как  устранение  конкуренции  и  гуманизм  тормозят  прогресс, а  мирно сосуществовать  у  капитализма  с  коммунизмом  шансов  нет.

Можно  ли  совместить  прогресс  техники  с  социальной  стабильностью? – вот  важнейший ВЫЗОВ  Модерна. 

ОТВЕТА  на  уровне  государств дать  нельзя, поскольку  государства  исторически  созданы  как  инструмент  насилия  и  ничего,  кроме  насилия,  делать  не  умеют. Только  МИРОВОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО  может  сгладить  противоречия  между  государствами и  начать  движение  к  Коммунизму,  но  именно  более  сильные  или  более  богатые  ресурсами  государства  меньше  всего  хотят  делиться. 

Так  надо ли  уничтожать  Россию? Конечно  надо, как  и  США, Китай, Индию, Бразилию, Германию, Великобританию, Францию, Турцию, Иран  и  все  остальные  сильные  и  богатые ресурсами  государства. Понятно, что  маленькие  государства  не  могут  воевать  с  большими, а  большие  боятся  воевать  с  сильным  противником. Отсюда "гибридные  войны". Именно  эти  войны  должны  разрушить  ВСЕ  сильные  государства  мира, в  этом  их  историческая  задача.

Чтобы  не  исчезнуть  совсем,  Россия  должна  не  продолжать   многополярный  империалистический  передел, который  не  гарантирует  ничего, кроме  бесконечных  гибридных  войн  и  ядерной  катастрофы. Россия  может (если захочет) возглавить  процесс  создания  Мирового  Правительства, направленного  против    империализма.  К  этому  процессу  первыми   должны  присоединиться Израиль, Сирия, Ливан, Венгрия, Беларусь, Грузия, Эстония,  Украина. Для  этого  в  России  должна  быть  свергнута   рашистская  власть.

Дмитрий Ольшанский: Современный капитализм

Индустриальный мир эпохи модерна, мир двадцатого века, мир прошлого - имел свои темные стороны, с ним было много проблем, но в одном ему не откажешь: ему нужны были люди. Он жил, исходя из идеи, что всякому человеку можно найти какое-нибудь рациональное занятие, и всякую территорию или страну нужно развивать, и везде что-нибудь делать, производить что-то вещественное, полезное. И в любой Сирии, Ливии, Ираке, какой-нибудь Венесуэле, не говоря уж о более серьезных странах, ну буквально повсюду тогда приходили к власти молодые майоры и полковники, президенты и отцы нации - и строили фабрики, строили дороги, подтягивали провинцию до больших городов, учили людей на инженеров и врачей, создавали танковые бригады, пытались дотянуться до американского, немецкого, да хоть бы и советского стандарта. Словом, везде возникала норма. Везде возникала равномерность. Везде возникал здравый смысл. Пусть с перебором и пересолом, и где-то жестоко, и где-то неудачно, но - это было. Весь мир был таким.

А потом что-то неуловимо, постепенно, трагически переломилось.

Скорее всего, роковым моментом были восьмидесятые годы, когда впервые оказалось, что развлекать выгоднее, чем производить, спекулировать цифрами выгоднее, чем торговать товарами, а управлять хаосом выгоднее, чем управлять коллективами.

И на том старый мир - неважно, капиталистический или социалистический, диктаторский, демократический, во имя нации, во имя класса, во имя чего захочешь, - поехал с ярмарки.

А на его место уселось какое-то новое, и очень неприятное существо, которое с тех пор только раздувается на своем троне, и только крепчает.

Этому существу нужны только клиенты, но не работники, только подростки, но не взрослые, только финансовые инструменты, но не вещи, только корпорации, но не государства, только кочевники, но не местные жители, только наемники, но не регулярные армии, только мегаполисы, но не страны, только гендеры, но не семьи, только меньшинства, но не большинство, только экзотика, но не норма. Только эмоции, но не здравый смысл. 

И мы теперь на каждом шагу видим печальные отходы его, этого скверного существа, жизнедеятельности.

Александр Волынский: Вся правда о Коммунизме

"... Атеизм есть гуманизм, опосредствованный с самим собой путем снятия религии, а коммунизм — гуманизм, опосредствованный с самим собой путем снятия частной собственности. Только путем снятия этого опосредствования, — являющегося, однако, необходимой предпосылкой, — возникает положительно начинающий с самого себя, положительный гуманизм. Но атеизм, коммунизм, это — вовсе не бегство, не абстракция, не утрата порожденного человеком предметного мира, не утрата принявших предметную форму сущностных сил человека, не возвращающаяся к противоестественной, неразвитой простоте нищета. Они, наоборот, впервые представляют собой действительное становление, действительно для человека возникшее осуществление его сущности, осуществление его сущности как чего-то действительного".

(Карл Маркс  ЭКОНОМИЧЕСКО-ФИЛОСОФСКИЕ РУКОПИСИ 1844 ГОДА).

1. Как "снять" частную собственность

Даже  тот,  кто  никогда  не  слышал  о  философии  Гегеля,  может  понять  суть,  записанной   за  четыре  года  до  Манифеста  молодым  Марксом,  мысли.  Коммунизм  - это  гуманизм. И  атеизм - это  гуманизм.  Атеизм  "снимает"  религию. Коммунизм  "снимает"  частную  собственность.  Осталось  выяснить  смысл  слова   "снимает".  

Религию  и частную  собственность   создало  человечество  в  ходе  своего  исторического  развития. Ничего  антигуманного  в  религии  и  частной  собственности  вроде  нет, ведь  религия  и  частная  собственность  долго  служили  и  успешно  продолжают  служить  людям  в  деле  освоения  мира. Более  того, Маркс  утверждает, что  коммунизм  и  атеизм - это  не  возвращение  в  состояние  нищеты  "благородного  дикаря", когда  все  пороки  современного  мира  ликвидируются  отказом  от  техники, культуры и  науки. Будучи  гегельянцем,  Маркс  утверждает, что  поняв  суть  религии, что  поняв  суть  частной  собственности,   мы  можем  понять  причины,  по  которым  религия  и  частная  собственность  превратились  в  проблему, а  не остались  решением. Сам  Гегель  не  считал  религию  и  частную  собственность  проблемой, для  него  Прусское Государство   было  вершиной  самопознания  Мирового  Духа, а  вот  для  крещеных  евреев, вроде  Гейне  и  Маркса, для  маскилим, вроде  Гесса  и  Лассаля, Прусское  Государство  было  средоточием  всех  возможных  пороков, из  которых  самым  главным  был   консерватизм. 

Как "снять"  Прусское  Государство  и  все  прочие  государства с  их  эксплуататорскими  классами, милитаризмом, религиозным "опиумом", притупляющим  боль, но  мутящим  сознание, так  чтобы  не  просто оставить  технику, культуру  и  науку, но  превратить  их  в  достояние  всего  человечества? – вот  вопрос  над  которым  размышлял  Маркс.  Маркса  не  удовлетворял  ответ  либералов, утверждавших, что Прусское  Государство  можно  постепенно  совершенствовать, рационализировать  и  гуманизировать. Маркс  не  соглашался  и  с анархистом   Бакуниным, который  всю  проблему  сводил  только  к  государству  и  уповал  на  само-организацию  свободных  производителей. 

Всю  свою  жизнь  Маркс  посвятил  не  столько  революционным  боям, сколько  поиску  той  научной  теории, которая  позволит  управлять  миром  лучше  чем  религия  и  частная  собственность. Начал  он  с  описания  и  анализа  производительных  сил  и  производственных отношений, которые  действовали  в  его  время  и  назвал  он  эту  систему отношений -  Капитал.

Алена Агеева: Произошло возникновение нового киберкапиталистического экономического порядка

Ослабление и обнищание, которое вчера было оплотом сопротивления силам транснационального реакционистского  лобби, сегодня превратилось во вспомогательный фактор соучастия и согласия.

 С этой "коронацией" планеты к середине 2021 г. уже с полной очевидностью мы можем отметить возникновение нового киберкапиталистического экономического порядка, который будет определять образ жизни, мышления, общения, потребления, наслаждения и работы для многих поколений. 

Модель, которая похоронит уже атавистические следы традиционного, добывающего и хищнического капитализма, чтобы утвердиться в модели «зеленой» и цифровой без изменения вертикали господства, на которой были основаны накопление и фундаментальное угнетение. 

Все это с ложного согласия всех тех, кто будет исключен с дальнейших процессов сверхновейшей истории ценой дальнейшего усугубления существующего дефицита демократии. 

Мы обязаны выявлять для себя, для своей дальнейшей резистентной стратегии все логичные маразматические слабые места данной модели.

Дискуссия о коммунизме и мировом государстве

Александр Волынский:

Если следовать за логикой Маркса, то Коммунизм - это Мировое Правительство, ибо сосуществование капитализма и коммунизма на одной планете исключено и вовсе не потому, что коммунисты такие завистливые и агрессивные, а потому, что коммунизм отрицает ГОСУДАРСТВО.

Если не будут уничтожены национальные государства, то будет не коммунизм, а корпоративный фашизм и это более вероятный сценарий.

Что такое "коммунистический Китай"? Это иерархия корпораций, на вершине которой Коммунистическая Партия, которая вовсе не коммунистическая, а национал-социалистская, как и в Северной Корее. Госкапитализм - это тоже капитализм, только капиталом распоряжаются не акционеры и менеджеры, а чиновники. 

Только ликвидация ТРУДА и ГОСУДАРСТВА могут привести к Коммунизму.

Понятно, что никто не будет уничтожать ГОСУДАРСТВО сегодня, но понять, что ГОСУДАРСТВО и КАПИТАЛ - это угроза существованию человечества тоже надо.

Глобализация - это очень важный процесс углубления разделения труда и он может проходить нормально только, если ТрансНациональныеКорпорации будут ОБЛОЖЕНЫ НАЛОГАМИ ВЕЗДЕ и эти налоги будут идти на развитие ГЛОБАЛЬНЫХ КОММУНИКАЦИЙ.

Очечевидно, что Мировое Правительство будет СЕТЕВЫМ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ, обеспечивающим ТОТАЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬ каждого человека, с одной стороны, и абсолютную законность, с другой. Именно так жили люди в традиционном обществе, на виду у всех и под защитой общины. Хорошему человеку скрывать нечего, а любая информация должна быть открытой.

 Понятно, что не всем это понравится, но таких "извергов" извергали из общины и они бегали по лесу сами, таких можно отправлять на Марс, пусть там ищут приключений.

-------------------

Олег Гуцуляк:

Если есть Мировое Правительство, значит есть Мировое Государство, в котором эконом-социальные объединения из бывших государств будут Автономными Зонами (в соответствии с глобальным разделением труда и природными условиями), а внутри них - Секторы как этно-социальные общины.

-------------------

Александр Волынский:

Только это не совсем государство, это супергосударство, т. е. Мировое Правительство управляет не гражданами, а подсистемами.

-------------------

Максим Медоваров:

Должна была быть глобальная традиционная Империя, сословная и иерархическая. Сейчас же строится пародия на нее - сатанинская глобализация не во имя Бога, а во имя дьявола. Согласен, что хорошему человеку скрывать нечего. И теперь именно хороших будут преследовать.

-------------------

Александр Волынский:

За что будут преследовать хороших?

-------------------

Максим Медоваров:

Именно за то, что они хорошие. Нет предела сатанинской злобе нынешней глобальной верхушки, нацеленной на расчеловечение, вплоть до трансгуманизма, киборгизации и трансгендерности.

-------------------

Александр Волынский:

Но дело в том, что под лозунгами борьбы с сатанистами выступают все противники глобализации и контроля, т. е. проблема не в контороле и глобализации, проблема в целях. Если цель - максимизация прибыли и власть ради власти, устрашение ради устрашения, разврат ради разврата, и все это под лозунгом свободы личности и суверенитета государства, то это - сатанизм. Сатанизм - это эгоизм, личный, коллективный, корпоративный, национальный, классовый, если он противоречит принципу выживаемости человечества и превращает человека не в цель, но в средство.

-------------------

Максим Медоваров:

Несомненно, всё человечество призвано к Богу, эгоизму здесь нет места. Но именно потому все вместе должны пройти через Конец.

-------------------

Александр Волынский:

Я думаю это скорее метафора. Тот, кто будет жить в обществе будущего, будет избавлен от эгоизма, а тот кто не избавится, тот не будет жить. Вера в реальный Армагеддон приближает Армагеддон, ибо он - начало Геулы, начало Избавления. Это раньше можно было покупать веру примитивного быдла байками про рай и ад, хотя и это не особо действовало, а сегодня байки про рай и ад экзистенциально враждебны человечеству.

Михаэль Шрайбман: Современные правые и левые не имеют отношения ни к либерализму, ни к социализму

Недавно вопрос одного человека, считаю ли я свои взгляды левыми или правыми, вызвал у меня самого ряд вопросов. И я, отчасти в шутку, сказал, что левые сегодня - это те, кто прежде всего поддерживает права пи...в, против коих я не злоумышляю, но не могу сказать, что мне эта тема сильно интересна. Не успел я заговорить о правых, как был подвергнут критике за свое высказывание: 

- Геи и п...ы - не одно и тоже. 

Прикол был еще и в том, что поликорректное замечание прилетело от человека, сочувствующего до некоторой степени правым. Я поднял руки вверх.

- Ок, ок, не одно и тоже, я пошутил, но... действительно, кто такие сегодня левые и правые? 

В романе Марлена Инсарова "Повесть о шести неповешенных" попавшая в наше время девушка  из Союза социалистов-революционеров-максималистов (ССРМ - организация начала 20 века, боровшаяся против капитализма методом рабочих стачек и восстаний, выступала за передачу фабрик и заводов в руки самоуправляющися трудовых коллективов), пытаясь разобраться в реалиях чуждой ей эпохи, говорит: "Я - не левая, я - социалистка." Это высказывание нуждается в пояснениях.

В современном западном мире борьбу ведут две основные идейно-политические силы. Одни, условно левые или "либералы", - это глобалисты, сторонники капиталистического мирового рынка, переноса заводов в Китай или на Шри Ланку (туда, где рабочая сила подешевле), негарантированной занятости. И кто ж ее сможет гарантировать, если бизнес в любой момент способен превратить целый регион в Ржавый пояс, сплошную зону бедствия, переведя  все заводы в Индию?  Эти либералы - сторонники почти неограниченных миграций (корпорациям нужно побольше дешевой рабочей силы из бедных стран), а так же они поддерживают этнические и сексуальные меньшинства. Они выступают за размывание границ. Любых границ - между государствами, этносами, полами, гендерами - поскольку им важно обеспечить функционирование глобального рынка и прибыли транснациональных корпораций. Капитал и рабочая сила должны свободно перемещаться, ограничения или предрассудки, которые мешают этого безостановочному движению, следует ликвидировать. На практике они иногда поддерживают привилегии для различных меньшинств (например, особые возможности для черных при поступлении в университеты США) и женщин, рассматривая их в качестве своих потенциальных избирателей и сторонников.  Их ряды не едины, меньшинства грызутся друг с другом за место под солнцем, радикальные феминистки вюют с транс-гендерами за право пользоваться общественными туалетами и душевыми кабинками.