Александр Морозов: Путинизм есть форма бытования "советского человека", травмированного постсоветским периодом

Вот что меня занимает в последнее время.  Последние 15 лет СССР я прожил уже в сознательном возрасте, много читал, много ездил по стране. И народная жизнь была мне явлена во всех ее изводах, как и всему моему поколению: и в типографии я работал в цеху с работягами, и в философской редакции работал младшим редактором, и как все ездил на всякие "картошки", и был на квартирниках Гребенщикова, и с научно-технической интеллигенцией на слетах КСП, и в Сибири был, и на Севере. 

И вышел я в ментальном состоянии в 1989-191 гг с убежденностью, что никакого "советского народа" нет. Народ есть, он явлен, и это мы сами. 

Но то, что есть именно "советский" народ - как это было зафиксировано в Конституции 1977 года (а процесс ее подготовки шел десять лет) - я это считал просто казенной идеологической галиматьей: вот это все - про "новую историческую общность", которая наконец "сложилась". 

И дальше, когда в 1991 году все это исчезло, то я считал, что поскольку никакого "советского народа" и не было, то он и не "исчезает". А просто начинается формирование нового народа нового государства. И так я думал все 90-е годы, а затем и все нулевые. 

Это была ошибка. Теперь оглядываясь назад, я понял, что "советский народ" - это была не просто умозрительная конструкция советских официальных псевдомарксистов, которым надо было как-то выйти из ранней концепции классовой борьбы к мирной рутине потребительского общества, а что "советский человек" реально сформировался как своего рода "гражданская нация". 

И сейчас, глядя на путинизм в этой его нынешней фазе, я вижу, что все это форма бытования "советского человека", травмированного постсоветским периодом. Когда сейчас я вижу самых разных персонажей во многих постсоветских странах - Додона, Медведчука, Уманова, Варданяна, Путина, и всю огромную толпу  участников становления рыночной экономики, превратившихся в лютых путинских мракобесов и антилибералов, я вижу в них вовсе не "имперство" (этот концепт мне кажется мало что объясняющим), а я вижу в них необоримую силу "советского человека как новой исторической общности". 

Это все - искалеченные "советоиды", рассеянные не только по странам бывшего СССР, но и теперь их можно встретить по всему миру. Поскольку в постсоветский период они расселились-разбрелись и по югу Франции, и на Балканах, и заселились на Рейне, как репатрианты из СССР. 

Проблемой оказалось то, что население центрального обломка СССР - России - не смогло за 30 лет найти никакой новой формы "общности". И если у других народов новый "нацбилдинг" - пусть и со сложностями и нервно - но пошел и привел к результату, то в РФ он вообще не пошел никуда. И Путин привел это все окончательно к форме бывания "извращенного советского человека". Он извратился рынком, но не перестал видеть свою идентичность как некий аналог "советскости". 

Разумеется, Путин ("коллективный Путин") не может создать тут ни "имперской нации" периода царизма, ни "советского народа" эпохи СССР, просто потому что нет этих исторических рамок. Но он может погрузить население в "геополитический делирий", который не формирует "гражданской нации" в границах РФ, но укрепляет длящуюся иллюзию существования народа как бы на воображаемой платформе "советского единства". 

Отсюда и то, что принято называть "инфантилизмом", и то, что сохраняется типично советский "брутализм" в повседневности, и инерционное понимание "братскости" якобы братских народов, и сохраняющееся совершенно советское пренебрежение к институтам при высокой ценности коммунальных связей ("советский народ - коммунальный, а не социальный").  

Тут надо подчеркнуть - произошел не реальный поворот к "советскости", а погружение в сновидение. Но это сновидческое состояние советоидности - оно позволяет непрерывно манипулировать населением несостоявшимся как гражданская нация. Манипулировать за счет - в первую очередь - потока опознаваемых всеми культурных образов, когда-то пронизавших все пространство: от песенки "Прекрасное далеко" до мемов из "Двенадцати стульев". Это огромный корпус символов, мемов, эпизодов вмененной коллективной памяти, которые создают мощную платформу "советоидности". 

От нее сейчас целенаправленно пытаются оторваться в разном направлении все народы бывшего СССР - казахи, беларусы, молдаване, украинцы, и до сих ведут борьбу с ней у себя даже литовцы, эстонцы, латыши. При этом везде эта платформа еще есть. Она выражена не в приверженности "коммунизму" или "левой идее", не в симпатиях к официальной советской идеологии, и не в стремлении воспроизводить "русскую имперскость", она является чем-то вроде инстинктивной верности "чебурашке", то есть какому-то размытому воспоминанию о коллективном прошлом. И вот это post mortem советского народа в виде Путина, Медведчука, Алксниса, Матвиенко, Додона, а затем и сползших к "чебурашке" Набиуллиной, Мантурова, Валерия Фадеева, митр.Тихона Шевкунова, Никиты Михалкова и проч. и проч. - он существует "трансгранично", имея теперь источником радиации Кремль. 

Так что "Левада-центр" и покойный Борис Дубин были правы: центральный социологический сюжет всего этого "постсоветского периода" заключен просто в длящемся существовании "советского народа" в извращенной, посмертной форме. 

Вот так я теперь стал думать, вспоминая "всенародное обсуждение Конституции 1977 года".

Андрей Шуман: Что такое "советский" (They confuse the concepts of citizen of the USSR, Soviet, socialist, and communist)

Странно, что до сих пор путают понятия гражданин СССР, советский, социалистический, коммунистический.

Коммунистический -- это обозначение политической программы. Политическая идеология.

Социалистический -- это способ организации народного хозяйства. Экономическая модель.

Советский -- это способ социальной организации общества. 

Гражданин СССР -- это гражданин одной из 15 независимых республик, которые были организованы как советские по единой социальной модели, но со всеми формальными атрибутами независимости.

Советский -- это был уникальный способ организации национальных государств через единую систему приписывания социальных статусов, единую для 15 формально независимых республик. Советский писатель, советский инженер, советский тунеядец, советский преступник.

После раздела Европы в 1945 г.по итогам второй мировой войны политики СССР не смогли расширить модель советского общества на подконтрольные страны Восточной и Центральной Европы.

Расширить границы СССР с включением Польской советской социалистической республики, Германской советской социалистической республики и т.д. Это не получилось. Появились РАЗНЫЕ модели социального устройства. Народная республика в Польше, демократическая республика в Восточной Германии и т.д. И социалистические общества, несмотря на одну и ту же модель экономического устройства без институтов частной собственности на средства производства и несмотря на одну и ту же модель политической организации -- безраздельное господство своих коммунистических партий, СОЦИАЛЬНО были отстроены очень по-разному. Например, статус философа приписывался по-разному. Советский философ (философ в одной из республик СССР) -- это только марксист-ленинист. Только! В Польской Народной Республике этого требования не было. И Роман Ингарден, ученик Гуссерля, спокойно был университетским профессором философии.

Итак, мы имеем советского тунеядца Бродского. Но у него не было и не могло быть статуса советского поэта. Мы имеем советского преступника Солженицина. Но у него не было и не могло быть статуса советского писателя. Да. Это были граждане СССР. Но советский -- это способ придания статуса, а не гражданство. Несоветские писатели и поэты самиздата были гражданами СССР. И более того, какие-то советские статусы у них были. Например, кто-то был советским тунеядцем, кто-то советским дворником, а кто-то советским инженером. Но статуса советского писателя или поэта у них быть не могло...

Сергій Чаплигін: До річниці Декларації про державний суверенітет (про підвалини національної деструкції)

19-23 червня 1990 року відбувся ХХVIII з’їзд Комуністичної партії України, який прийняв резолюцію про державний суверенітет Української Радянської Соціалістичної Республіки. Комуністів, які були депутатами Верховної Ради УРСР, з’їзд зобов’язав втілити волю партії в державний акт.

16 липня 1990 року воля партії була втілена - Верховна Рада прийняла Декларацію про державний суверенітет України. 

Але одразу ж виникла розбіжність філологічного ґатунку між актом з’їзду і актом парламенту  -  суб’єктом суверенітету стала  УРСР чи Україна? 

Відповідь в самій Декларації: «Українська РСР як суверенна національна держава розвивається в існуючих кордонах на основі здійснення українською нацією свого невід’ємного права на самовизначення».

Отже, Верховна Рада встановила все-таки суверенітет УРСР, а не України.

І суверенна УРСР, за Декларацією, маласвоє громадянство, верховенство Конституції та своїх законів на власній території. Але без власних збройних сил, дипломатичних стосунків із країнами поза радянським блоком, без права самостійно визначати соціальний лад. 

Також Декларація мала положення про те, що її принципи використовуються для укладання нового союзного договору. 

Щодо подальших суперечностей в Декларації.

В ній сказано, що суверенна Українська РСР є національною державою. Спробуємо з’ясувати, про яку націю йдеться? Законодавці запевнили, що йдеться про українську націю, яка здійснює своє право самовизначення. 

В УРСР була єдина нація, волю якої втілювала Верховна Рада УРСР, і в контексті інтересів якої Декларація набувала чинності. Комуністи її трактували, як "соціалістичну", як таку що «виросла з нації або народності капіталістичного суспільства в процесі ліквідації капіталізму і перемоги соціалізму нова соціальна спільність людей».

Звернемося до класиків. В своїй праці «Марксизм і питання мовознавства» товариш Сталін пише «З падінням капіталізму сходять зі сцени і буржуазні нації. На руїнах старих, буржуазних націй розвиваються нові, соціалістичні нації, що являють собою принципово новий тип націй. Ці нації складаються на основі ростучого соціалізму. Силою, яка скріплює ці нові нації, керує ними, є робітничий клас і його інтернаціоналістська партія».

Ознакою «буржуазної» нації є спільність — культурна, релігійна, мовна тощо,  — то для соціалістичної нації ця спільність є буржуазною надмірністю. 

Умовою існування і панування соціалістичної нації є тоталітарний режим — скріплений і керований тільки однією  інтернаціоналістською партією – комуністичною.