Но была в революции Красных Кхмеров и практическая попытка победить то обратное движение истории, что в Советском Союзе достаточно очевидно шло к своему торжеству. Речь о перерождении - партии, народа, государственных институций, идеологии и общественном падении идей.
Что было сделано в Демократической Кампучии в связи с этим? Значительная часть граждан направлена на работу в сельские кооперативы, дети получали тотально-идеологизированное образование, работники умственного труда ежедневно совмещали свою специальную трудовую деятельность с сельскохозяйственной, реализовывалось практическое равенство в труде, жилище, одежде. Известные и заведомо преувеличенные эксцессы здесь рассматриваться не будут, отчасти они были связаны со спецификой социальных отношений в Индокитае, отчасти с неполным контролем центра над периферийными красными отрядами, а отчасти и с идеологической узостью и даже принципиальным национализмом режима Красных Кхмеров (последнее, собственно, и стало непосредственной причиной его крушения). Был у режима Пол Пота и еще один изъян, унаследованный им со времен партизанской борьбы: конспиративность в принятии решений, принципиальная недемократичность, неопосредованность решений верхов решениями, дискуссиями низового уровня.
Между тем, известная и едва ли в свое время вполне осмысленная мысль В.И. Ленина состояла в том, что коммунизм требует "не теперешнего обывателя, способного зря, вроде как бурсаки у Помяловского, портить склады общественного богатства и требовать невозможного". Другая сторона этой проблемы носила название бюрократизации, и борьбе с ней Ленин посвятил один из своих последних, уже надиктованных им текстов. Таким образом, социализм требовал развития человека, чего не могло быть в должной мере произведено в условиях лихорадочной индустриализации, в условиях закрепления номенклатурных привилегий и даже закрепления определенных способов корректировки злоупотреблений верхнего и среднего звена управленцев.
Можно ли было продолженным революционным усилием перескочить сталинскую фазу бытования социализма, когда бы демократизация не вела бы к расслоению и загниванию человеческого материла, но сочетала бы в себе полноту контроля низов над верхушечной деятельностью и строгость выполнения советской демократией теоретических, целевых решений партии? Вероятно, да. Такая возможность была, и это едва ли не единственная возможность для построения социализма в тех исторических условиях, того социализма, который не рухнул бы, утратив смысл и значение действительной идеи.
Но для этого требовались совсем другие социальные и идейные условия, чем те. что порождали НЭП и его сталинское преодоление. Какие условия были нужны, что требовалось стране, партии, советским народам, чтобы не рухнуть в сторону беспощадной машинерии общественной жизни, не оставляющей никаких надежд на появление воистину нового человека? О части этих условий написал Андрей Платонов, мыслящее слово которого стало своего рода теоретическим предвосхищением опыта Демократической Кампучии и Пол Пота, но в форме более разумной, а потому и превосходящей то, что было осуществлено Красными Кхмерами.
