Владимир Кайгородов: Сослагательная история

- Предположим что вместо Сталина  секретарем партии выбрали бы другого человека ,  какую-то серую мышь без амбиций  и без характера  неспособную взять власть  в свои руки. .  Какой могла бы быть альтернативная история СССР?  Ну очевидно что на месте Сталина  бы оказался Троцкий  как ближайший сподвижник Ленина  с огромным влиянием  в среде большевиков,  но вот какие бы возникли последствия?  Как могла бы пойти история?  Особенно интересно  как бы это повлияло на  тогдашние политические процессы  в Германии. 

- Да, это очень интересная развилка, потому что здесь важно отделить «Троцкий вместо Сталина» от более фундаментального сценария: что произошло бы, если бы после Ленина вообще не возникло единоличного диктатора.

И, на мой взгляд, наиболее вероятная альтернативная история была бы гораздо менее похожа на сталинский СССР, чем иногда представляют. Причём Германия действительно становится главным узлом этой альтернативы.

Сначала маленькая поправка. Если бы в 1922–1923 году Генеральным секретарём оказался какой-нибудь безвольный аппаратчик, это не означало бы автоматически победу Троцкого. После смерти Ленина существовала довольно сложная система группировок:

Троцкий — наиболее известная революционная фигура и глава Красной армии;

Зиновьев — глава ленинградской организации и Коминтерна;

Каменев — влиятельнейший московский партийный руководитель;

Бухарин — очень влиятельный идеолог и сторонник более мягкой экономической политики;

Сталин — именно благодаря должности генсека постепенно создал кадровый аппарат.

То есть если убрать Сталина, главная переменная — исчезновение механизма, позволившего одному человеку постепенно расставить своих людей на всех ключевых должностях.

Тогда вполне мог возникнуть не «Троцкий-СССР», а коллективное руководство.

Но допустим Ваш вариант: Троцкий в конце концов выигрывает борьбу за власть.

И тут начинается самое интересное.

Владимир Октябрев: Еще раз о теории Перманентной революции Л. Д. Троцкого

Ни в коем случае не стремясь умалить значение теоретического наследия и заслуг автора теории Перманентной революции следует сказать, что:

Доктрина Сталина-Бухарина о построении социализма в отдельно взятой стране возникла не на пустом месте и не появилась в результате кабинетного теоретизирования, а стала следствием объективного поражения пролетарских революций в Германии и Венгрии, а также провала Польского похода Красной Армии, что все вместе не оставило места надеждам на победу революции в Европе первой половины двадцатого века, кроме России.

Вот и пришлось строить социализм пока только в России. Пришлось и создавать для этого теоретическую базу.

Троцкий полностью игнорирует факт поражения революций в Западной Европе. У него теория не привязана к месту, времени и другим обстоятельствам, то есть она не обременена диалектическим методом обоснования, а выглядит откровенным идеализмом с его универсальностью, оторванной от реальности.

Крестьянство, как мелко-буржуазный класс не может быть союзником пролетариата, а может быть только ситуативным попутчиком в борьбе с классом земельной аристократии и крупной промышленной и банковской буржуазии.

После победы неизбежно выходят неустранимые противоречия двух социальных классов, которые требуют беспощадного уничтожения крестьянства, как социального класса, перевода сельхозпроизводства на индустриальные формы организации труда и превращения крестьян в пролетариев.

Александр Волынский: Троцкизм и сталинизм

Многие ошибочно думают, что Сталин перенял методы Троцкого, а самого Троцкого устранил в ходе борьбы за власть. Это не так.

Троцкий действительно создавал "трудовые армии" и ценил централизм в управлении армией и экономикой. Но вот в партийном руководстве Троцкий всегда требовал демократии, как и меньшевики. 

Сталин в деле партийного строительства всегда опирался на Ленина и в этом смысле именно Джугашвили прямой наследник Ульянова, а вовсе не Бронштейн.  Причину сталинского большевизма я вижу в его православном воспитании.

Статистика показала, что большинство меньшевистской фракции составляют евреи (не считая, конечно, бундовцев), далее идут грузины, потом русские. Зато громадное большинство большевистской фракции составляют русские, далее идут евреи (не считая, конечно, поляков и латышей), затем грузины и т. д. По этому поводу кто-то из большевиков заметил шутя (кажется, тов. Алексинский), что меньшевики - еврейская фракция, большевики - истинно - русская, стало быть, не мешало бы нам, большевикам, устроить в партии погром (И.В.Джугашвили. 1908 г. Лондонский съезд РСДРП  (Записки делегата).

Но и для большевиков и для меньшевиков русский народ был быдлом, которое надо было палками гонять строем, пока не начнут ходить строем сами (тогда и начнется чаемый коммунизм). Но вот отношения внутри партии для евреев и православных выглядели иначе. Еврей не может обращаться с евреем, как с гоем, в партии должна быть свобода мнений. Для русских сама партия должна показывать пример казармы, где мнение старшего по званию обсуждению не подлежит.

Ленинско-сталинская большевистская модель оказалась победоносной и очень эффективной в модернизации огромной крестьянской страны.

Но в тот момент, когда партия и государство слились в один бюрократический аппарат, отсутствие открытых обсуждений способствовало гниению и партии и государства. Система, которая привела к триумфу сталинизма, обрушилась в тот момент, когда КПСС отделилась от СССР и остался только национализм. 

Прав, в итоге, оказался Троцкий.

Лев Троцкий: Интеллигенция и социализм

Троцкий Л.Д. Интеллигенция и социализм («Der Socialismus und die Intellektuellen». Vom D-r Max Adler. Wien. 1910. S. 79.) [опубл. : «Современный мир», 1910 г.] // Троцкий Л. Д. Сочинения. – М.; Л. : Госиздат, 1926. – Т. 20. Проблемы культуры. Культура старого мира (начало ХІХ в. – 1914 г.). – С. 452-465. – http://elib.shpl.ru/ru/nodes/31567-t-20-kultura-starogo-mira-nachalo-xix-v-1914-g-1926

С. 452

Лет десять, даже шесть-семь лет тому назад сторонники русской субъективной социологической школы («социалисты-революционеры») могли бы с успехом использовать для своего дела последнюю брошюру австрийского философа Макса Адлера[1]. Но за последние пять-шесть лет мы проделали такую солидную объективную «социологическую школу», уроки ее записаны такими выразительными рубцами на нашем теле, что самый красноречивый апофеоз интеллигенции, даже вышедший из-под «марксистского» пера М. Адлера, не поможет русскому

С. 453

субъективизму. Наоборот: судьба самих русских субъективистов есть серьезнейший аргумент против доводов и выводов Макса Адлера.

Тема брошюры: отношение между интеллигенцией и социализмом. Для Адлера это не только предмет теоретического анализа, но и вопрос совести. Он хочет убедить. В свою брошюру, выросшую из речи, произнесенной пред лицом студенческой социалистической аудитории, Адлер вносит горячность убеждения. Дух прозелитизма проникает собою эту небольшую книжку, сообщая особый оттенок и тем мыслям, которые не могут претендовать на новизну. Привлечь интеллигенцию на сторону своих идеалов, завоевать ее во что бы то ни стало — это политическое хотение всецело господствует у Адлера над социальным анализом, оно придает книжке ее основной тон, и оно же определяет ее слабые стороны.

Что такое интеллигенция? Адлер дает этому понятию, конечно, не моральное, а социальное определение: это не орден, связанный единством исторического обета, а общественный слой, охватывающий все роды умственных профессий. Как ни трудно бывает провести межевую черту между «физическим» и «умственным» трудом, но общие социальные очертания интеллигенции ясны без дальнейших детальных изысканий. Это целый класс — Адлер говорит: междуклассовая группа, но это в сущности все равно — в рамках буржуазного общества. И вопрос для Адлера стоит так: кто или что имеет больше прав на душу этого класса? Какая идеология для него внутренне обязательна, в силу самого характера его общественных функций? Адлер отвечает: коллективизм. Что европейская интеллигенция, поскольку она не прямо враждебна идеям коллективизма, в лучшем случае стоит в стороне от жизни и борьбы рабочих масс, не холодная и не горячая, — на это Адлер не закрывает глаз. Но этого не должно быть! — говорит он, — для этого нет достаточных объективных оснований. Адлер решительно выступает против тех марксистов, которые отрицают наличность общих условий, способных вызвать массовый приток интеллигенции к социализму. «Имеется, — говорит он в предисловии, — достаточно причин — только не из чисто экономической, а из иной области, — которые на всю массу интеллигенции, значит, даже независимо от ее пролетарского жизненного положения, могут воздействовать, как достаточные мотивы для присоединения к социалистическому рабочему дви-

Вениамин Мочалов: Как Сталин сразил Троцкого

... Все считают, что Сталин победил потому, что он был за Ленина, и большинство коммунистов было за Ленина, а Троцкий был против Ленина, а потому и проиграл.

Нет, товарищи, всё было не так. А как всё было, я сейчас и объясню.

Сталин победил благодаря аппаратным интригам и сбору компромата на Троцкого, а не благодаря идейной борьбе. В идейной борьбе Сталин не смог бы победить. У него для этого талантов бы не хватило.

Так вот, задолго до Октябрьской революции Ленин и Троцкий вели между собой яростную идейную борьбу. И в этой борьбе они иногда допускали в своей речи нелицеприятные выражения друг о друге. Сталин это, конечно, знал. И вот он после гражданской войны решил собрать все те письменные доказательства борьбы между Лениным и Троцким. А непосредственно этот "компромат" на Троцкого собирал секретарь Сталина Иван Товстуха.