Дмитрий Быков: Перечитывая «Пикник на обочине» Стругацких: из зла нельзя сделать ничего, кроме зла

Братья Стругацкие, начиная с «Пикника», стали осмысливать Советский проект, писать его историю. «Пикник» - это хроника того, чем был Советский проект примерно начиная с 1917 года. Это хроника его перерождения и безнадежности. Эта мысль становится достаточно очевидной, если мы прочтем вот такой фрагмент:

«– Никак я вас, хармонтцев, не могу понять. Жизнь в городе тяжелая. Власть принадлежит военным организациям. Снабжение неважное. Под боком – Зона, живете как на вулкане. В любой момент может либо эпидемия какая-нибудь разразиться, либо что-нибудь похуже… Я понимаю – старики. Им трудно сняться с насиженного места. Но вот вы… Сколько вам лет? Года двадцать два, двадцать три, не больше… Ну что вам в этом городе? Это же дыра, провинция…

И тут я ему выдал.

– Господин Алоиз Макно! – говорю. – Все правильно. Городишко наш – дыра. Всегда дырой был, и сейчас дыра. Только сейчас, – говорю, – это дыра в будущее. Через эту дыру мы такое в ваш паршивый мир накачаем, что все переменится. Жизнь будет другая, правильная, у каждого будет все, что надо. Вот такая у нас здесь дыра…»

То есть Советский проект — это и есть Зона. И в этой Зоне — всегда тяжелое «прошлое» и нет достойного «настоящего», только вечно откладываемое «светлое будущее». 

И обратите внимание на один момент, чрезвычайно интересный — культ мертвых и воскрешение мертвых. Наиболее наглядно у Стругацких это сделано в образе вернувшегося отца Рэдрика Шухарта. Вот этот воскресший папаша - это, вероятно, самая страшная, самая циничная метафора у Стругацких. Потому что ведь воскрешением прошлого непрерывно занималась вся советская идеология и вся советская культура. 

Рэдрик не отдает отца для исследований, не сдает его на аннигиляцию. Ему этот фантом, сделанный для него Зоной, необычайно дорог. Он не может никак понять, что этот отец регенерирует, собственно, при любых обстоятельствах, что у него другая кровь, другая плоть. Что он вообще-то урод, созданный Зоной. Монстр. Мутант. Этого он понимать абсолютно не хочет. Он его любит, как любит и свою дочь Мартышку. Всегда сажает за стол, и только когда дедушка принимает участие в общем веселье, опрокидывая свою единственную рюмку, вот тут, в этой загробной среде, в страшном доме Шухарта, воцаряется абсолютный уже восторг...

Дело в том, что советский строй действительно привел к появлению мутантов. Появлялись люди, у которых… Ну потому что они росли без религии, без чести, без совести, без какого-либо понимания верха и низа. Появлялось предельно циничное поколение. И я очень хорошо понимаю вот всех этих старых старых революционеров, которые с ужасом смотрели на поколение 60-х годов. Я понимаю людей, которые в ужасе смотрели на последующие все более и более циничные поколения, а к самому циничному последнему принадлежал я, потому что большинство моих сверстников при звуках рассказа о пионерах-героях уже начинали просто откровенно хохотать. Или перерабатывать эти рассказы с таким цинизмом, что садистские частушки действительно казались еще сравнительно невинными произведениями. Ну понимаете, когда «Мальчик нейтронную бомбу нашел, с нею он к школе своей подошел, долго смеялся потом педсовет, школа стоит, а учащихся нет.» Что это такое? Это мутация. Это мутанты. 

Очень хорошо про советскую идею, кстати, говорил Корчак. Он говорил: Коммунистическая идея очень чиста, она как чистая дождевая вода. Проблема только в том, что соприкоснувшись с землей, она сильно пачкается.

Андрей Козлович: И. Ефремов, Час Быка (Отзыв на книгу)

Ссылки:

Мой форум http://ariston777.kamrbb.ru/

Моя страница в "Вконтакте" https://vk.com/id34813767

Моя страница на Фейсбуке
https://www.facebook.com/andrey.kozlovich

Моя страница "Одноклассники" https://ok.ru/?st.cmd=userMain

Мой ЖЖ http://symrahni.livejournal.com/

Моя страница в Твиттер https://twitter.com/ariston777

Мой мир Mail.ru https://my.mail.ru/inbox/ariston777/

Всеволод Ревич: Перекрёсток утопий (глава «Последний коммунист»)

Что там, за ветхой занавеской тьмы?
В гаданиях запутались умы...
Когда же с треском рухнет занавеска,
Увидят все, как ошибались мы.
Омар Хайям

В сущности Ивана Антоновича Ефремова тоже можно считать мучеником догмата и еще одной жертвой века. Но речь не о моральном падении, как в случае с Алексеем Толстым. В общественную жизнь Ефремов не рвался, большинство его публичных заявлений касается самой фантастики. Придерживался он в них традиционных взглядов. Фантастика может быть только научной. И в силу этого она должна базироваться на единственно верном учении. Цель фантастики - воспитывать строителей коммунизма, развивать в молодежи любознательность, другими словами, он добросовестно тянул на всю фантастику беляевское одеяло.
Предлагаемую концепцию, мне кажется, с афористической четкостью оспорил шестиклассник Гоша из повести Н.Максименко "На планете исполнившихся желаний": "Я люблю читать книжки по научной фантастике. Вообще многие любят. Мой папа, например, тоже любит, хотя он и взрослый. Я знаю, что фантастика будит научно-техническую мысль и учит мечтать. Не спорю. Может, это и так. Может быть, она и учит и будит. За это, наверно, ее взрослые и любят. А я люблю ее совсем не за это. Просто ее читать очень интересно, и вот нисколечеко не скучно, а наоборот"... Но пропагандировать отсталые литературные пристрастия одно дело, а прославлять палачей совсем иное...
Другой фантастики, в особенности - западной, Ефремов не принимал и не понимал. Парадокс /мне часто приходится употреблять это слово - такая страна, такая литература/ заключается в том, что в собственных произведениях Иван Антонович не выглядит слишком уж правоверным марксистом-ленинцем, каким он себя порой изображал и воображал. Тем не менее, автопортрет не был камуфляжем, игрой в прятки с цензурой. Скорее мы имеем здесь вариант сложных, платоновских отношений между декларациями и практикой, хотя так далеко, как Платонов, Ефремов никогда не заходил. /О сравнении талантов здесь разговору нет/.

Олександр Богданов про "соціалізми в окремо взятих країнах"

"... Передбачається не одна, а безліч соціальних революцій, в різних країнах в різний час, і навіть багато в чому, ймовірно, неоднакового характеру, а головне - з сумнівним і нестійким результатом. 
... Окремі передові країни, в яких соціалізм восторжествує, будуть як острови серед ворожого їм капіталістичного, а частиною навіть докапіталістичного світу. Борючись за своє власне панування, вищі класи несоціалістичних країн направлять всі свої зусилля, щоб зруйнувати ці острови, будуть постійно організовувати на них військові напади і знайдуть серед соціалістичних націй достатньо союзників, готових на всяке зрадництво, з числа колишніх власників, великих і дрібних. Результат цих зіткнень важко передбачити. Але навіть там, де соціалізм утримається і вийде переможцем, його характер буде глибоко і надовго спотворений багатьма роками стану облоги, необхідного терору і вояччини, з неминучим наслідком - варварським патріотизмом»

Олександр Богданов
"Червона зірка" (1908)

Миры Земли Ивана Ефремова в диалектике развития

Если мир "Туманности Андромеды" Ивана Ефремова мы проанализировали в специальной работе "Тайна подвигов Геракла - Апология Ивана Ефремова", то теперь время обратить внимание на мир его другого произведения "Час Быка". Главный вывод из этого:

Мир Земли в «Туманности Андромеды» и Мир Земли  «Часе Быка» Ивана Ефремова — это не один и тот же мир! Между ними прошло более 800 лет дальнейшего развития и совершенствования общества. 

Именно Торманс застрял в «Часе Быка», которым также пошла Земля героев «Туманности Андромеда» и «Сердца Змеи», хотя в эпоху последних («Эру Великого Кольца»), и удавалось жестко его контролировать… Но даже такой «контроль» в последующей «Эре Встретившихся Рук» (собственно героев романа «Час Быка») был расценен землянами как недопустимый.

Видимо, что осознать это человечество смогло, только узнав, что стало идеальным воплощением наивеличайшего греха – гордыни: «… В героях Ефремова столько гордости, что ее пора мерять килограммами или километрами – и воля гордая, и профиль гордый, и поступки все сплошь гордые… Ну вообще-то оно понятно – у тех, кто все время борется и покоряет, других чувств особенно не развивается. А те, которые развиваются, – с теми подлежит бороться» [Адамс, Ирина. «Туманность Андромеды» как мир агнийоговского будущего: попытка субъективного анализа текста // http://adamsnotes.net/?p=4203].

Не последне место в этом прозрении сыграло и осознание того, что человечество, руководствуясь благими намерениями, почти выхолостило себя от души как таковой. Да, ранее безраздельно торжествовала энтропия на протяжении многомиллионной эволюции живого мира («… Неизбежно росло развитие мозга и чувств, все сильнее становился страх смерти, забота о потомстве, все ощутительнее страдания пожираемых травоядных, в темном мироощущении которых огромные хищники должны были представлять подобие демонов и дьяволов, созданных впоследствии воображением человека. И царственная мощь, великолепные зубы и когти, восхищавшие своей первобытной красотой, имели лишь одно назначение – рвать, терзать живую плоть, дробить кости. И никто и ничто не могло помочь, нельзя было покинуть тот замкнутый круг инфернальности, болото, степь или лес, в котором животное появилось на свет в слепом инстинкте размножения и сохранения вида…» (И. Ефремов, «Туманность Андромеды»)) и теперь человечеству с этим нужно было что-то делать.

В своём последнем интервью, опубликованном в румынском журнале «Скынтея», Иван Ефремов рассказал о намерении написать роман «Чаша отравы»: «… Я хочу сказать о том, что надо предпринять для очищения ноосферы Земли, отравленной невежеством, ненавистью, страхом, недоверием, показать, что надо сделать для того, чтобы уничтожить все фантомы, насилующие природу человека, ломающие его разум и волю».

Но вместо «пути Ефремова» в мире «Туманности Андромеды» был избран«путь Гирина» («Лезвие бритвы») – очистить психику (шире – ноосферу) от всех следов торжества энтропии: «… очистить «психическое» из-под множества «напластований» традиций и обычаев, и уже на основании научного его понимания выстраивать новые, потребные для современной ситуации, психологические механизмы» [Anlazz. Лезвие бритвы как оружие будущих битв. Часть вторая // http://anlazz.livejournal.com/105825.html]. И это«очищение» осуществляется почти с сайентологическим рвением: «… Эвда Наль вызвала в памяти всё, что знала об основах долголетия – очистке организма от энтропии. Рыбьи, ящеричные предки человека оставили в его организме наслоения противоречивых физиологических устройств, и каждое из них обладало своими особенностями образования энтропических остатков жизнедеятельности. Изученные за тысячелетия, эти древние структуры – когда-то очаги старения и болезней – стали поддаваться энергетической очистке — химическому и лучевому промыванию и волновой встряске стареющего организма» (И. Ефремов, «Туманность Андромеды»). А в романе «Лезвие бритвы» показаны таинственные древние артефакты – загадочные камни, изменяющие человеческое сознание. И они могут стать величайшим прорывом в деле понимания человеческой психики…

И да, казалось бы, подобная практика создания «нового чистого человека» более чем оправдана:

Khommune of Khazad-dum

Khommune of Khazad-dum
by Thasiloron

If any mythological race were to go commie, it'd totally be the Dwarves. I mean, they're all Jewish stereotypes anyway, why not go full throttle?

Seven stars crown the emblem of the Khommune, representing the Seven Houses of the Dwarves, the descendants of those crafted by the Vala Mahal when the world was young (or so the myth goes; the Khommune has long since discarded such nonsense). Durin's Helm has been removed, and the hammer was combined with a sickle for that most unrecognized of Dwarven livelihoods, agriculture. The motto at the bottom is written in the Dwarvish Khuzdul language using Cirth runes, an alphabet designed by one Daeron of Doriath. Probably an unimportant fellow (he's an elf, you see).

All efforts at replacing the Royal Sigil carved into the Doors of Durin have proven unsuccessful.

Baruk Khazâd!: Axes of the Dwarves! 
Khazâd-dûm: Delving of the Dwarves
Khazâd ai-mênu!: The Dwarves are upon you!

Галина Иванкина: Почему Алиса?

Почему именно тема "Гостьи из Будущего" до сих пор так волнует взрослых дядек и тётек. Напомню, что в этом году исполняется 30 лет со дня выхода фильма на телеэкраны. То есть даже если Вы смотрели его премьеру в пятилетнем возрасте, Вы всё равно отнюдь не тинэйджер. Но как только речь заходит об Алисе и миелофоне, взрослые люди становятся ... романтиками (хотела сказать злее, но не стала). Не будь ко мне жестоко. Как вы полагаете, почему именно Алиса и вся эта история о Прекрасном Далёко-2084 до сих пор будоражит воображение?

На мой взгляд, всё дело в эпохе. Во времени. Каникулы. 1985 год. На экране Алиса и её коммунистический мир с Космозоо и добрыми роботами, с полётами к дальним звёздам и возможностью не толкаться в Метро, а проходить с Проспекта Мира на Пушкинскую ...через дверь. Через месяц начнётся Перестройка... Кто основной потребитель мифа об Алисе? Разочарованные тридцати пяти-сорокалетние люди, которые либо не смогли вписаться в новый социальный ряд, либо - формально смогли, но, тем не менее, им скучно ... строить капитализм. Им хочется именно Космозоо, а не Cosmopolitan. Может быть, эти взрослые люди каждый раз, пересматривая фильм, верят, что мир на этот раз не свернёт с намеченного курса?

Владимир Шаров: Последний русский космист

Русский писатель Владимир Шаров наконец-то получил большой приз – Букеровскую премию. В своих произведениях он всю жизнь оттачивает оригинальную концепцию «Русского Мира» – эсхатологический извод, где наша история до сих пор не преодолела травму Раскола, а единственное светлое пятно – это лениниана, когда русские пытались жить самостоятельно.

Лауреатом писательской премии «Русский Букер» за роман «Возвращение в Египет» стал 62-летний Владимир Шаров. Ему понадобилось тридцать лет, чтобы литературный мир признал его как великого писателя.

Шаров все тридцать лет его творчества оставался на обочине литературного мейнстрима. Он был чужим для двух главных правящих, «определяющих тренды» страт страны – либеральной и государственнической. Во многом его мировоззренческий и политический аутизм, оригинальный взгляд на историю России – а все его художественные книги так или иначе исторические; он и сам историк, кандидат наук – определялся жизнью его семьи.

Его дед и бабушка с отцовской стороны – Израиль Исаакович Нюренберг и Фани Ефимовна Липе – были видными членами еврейского социалистического движения Бунд. Оба погибли в сталинской репрессивной машине. Отец Владимира – Шер Израилевич Нюренберг, сменивший имя на Александр Шаров – был известным в узких кругах писателем-фантастом. В своих произведениях он воспевал одновременно и русский космизм, и социалистический технократизм – в духе ещё одного великого советского фантаста Ивана Ефремова. Земля ему казалось темницей, сковывавшей творческие силы человечества, и выходом из этого заточения могла быть только или эмиграция внутрь себя, или вне Земли – в Космос, где можно было построить светлую жизнь с нуля.

Владимир Шаров, как и его отец, никогда не стремился в литературную жизнь как в Систему. Все его произведения – а это 8 романов – по сути были работой в стол. Википедия кратко описывает суть его романов: «В книгах Шарова разрабатывается концепция альтернативной (подпольной) русской религиозности».

Москва — новый Иерусалим, Русь — новый Израиль, русские — избранный народ. В этой мессианской идее, по мнению Шарова, корень русской революции.