Поработал он там полгода, пока его еврейство не вычислила офицер по диверсификации (равной представленности меньшинств). Есть такая должность. То есть, 80% преподавательского состава в одном из самых либеральных университетов — почасовики безо всяких прав, без отпускных и больничных. Зато целые департаменты офицеров по «равенству и диверсификации» там на полной ставке.
Офицерша мальчика с позором изгнала из университета. Это как раз то, что нацисты делали с евреями в 1930-х годах в Германии. Вычисляли еврейство и изгоняли из университетов, с госслужбы и т.д. Эти места были только для арийцев, которых официальная политика считала «обиженными еврейским засильем».
Историк Норман Кантор пишет, что в самом еврейском вузе США, в Колумбийском университете, процент евреев в преподавательском составе из-за «исправляющей дискриминации» снизился с 35% в 60-х годах до менее чем 15%. Похожая картина даже в Барух Колледж, созданном в 1919 г. как убежище для еврейских студентов и профессоров, которых не брали на работу из-за антисемитизма.
Эта история окончательно определила мое отношение к так называемым политикам идентификации, и стала моей лакмусовой бумажкой практического внедрения «гендерного и расового равенства» при свободнорыночном корпоративном капитализме. Там, где есть «исправляющая дискриминация» для афроамериканца, «мизрахи», «эфиопа» или женщины, там всегда есть бедный парень из «большинства», для которого это — расовая или гендерная дискриминация. Именно бедный, потому что богатые не платят за «исправляющую дискриминацию». Им достаточно сделать пару звонков, чтобы получить для себя и своих детей все, что пожелают.
