Андрій П-ко: Між афоризмом і памфлетом — Ніцше та Ленін як дві моделі філософської полеміки

Порівняння Фрідріха Ніцше і Володимира Леніна на перший погляд виглядає контрастним настільки, що їх важко помістити в одну аналітичну рамку. Один — філософ-афорист, який розхитує традиційну метафізику зсередини стилем, що межує з літературним вибухом. Інший — революційний теоретик, який перетворює філософську критику на елемент ідеологічної боротьби. Проте обох об’єднує важлива спільна риса: вони руйнують уявлення про філософію як про нейтральну, академічно-стриману дискусію.

1. Філософія як форма сили

У класичній традиції філософія претендує на дистанціювання від емоційної риторики. Аргумент має бути автономним від стилю. У Ніцше і Леніна ця модель радикально порушується, але по-різному.

У Ніцше філософський текст є не просто носієм думки, а формою її існування. Афоризм, іронія, перебільшення і навіть образливість — це не прикраси, а інструменти мислення. Він не «додає» стиль до аргументу, а мислить через стиль. Його критика моралі, релігії та раціоналізму завжди вже є стилістичною атакою на саму можливість універсальної істини, сформульованої без перспективи та інтонації.

У Леніна ж стиль виконує іншу функцію. Він також виходить за межі академічної нейтральності, але не для руйнування самої форми філософії, а для її політичної мобілізації. Філософський аргумент у нього залишається відносно класичним (матеріалізм проти ідеалізму), але подається в рамці боротьби, де опонент — це не лише носій теорії, а й носій ідеологічної небезпеки.

Андрей Майданский: «Нет божества без убожества»: Ильенков против левиафана

 Он родился в Смоленске 18 февраля 1924 года, в семье писателя и учительницы. Древнегерманское имя Эвальд выбрала мама из списка героев эпосов и саг, который вручил ей муж (дочь назовут Аидой). Несколько лет спустя семья переехала в Москву, поселившись в писательском кооперативе в двух шагах от Красной площади. Юные годы Эвальда были безоблачны. Он мечтал стать художником, но разбирался и в технике. С друзьями они смастерили кинопроектор и крутили самодельные мультики в подъезде. Потом пришло увлечение музыкой, и Эвальд стал осваивать фортепьяно. В 14 лет ему на всю жизнь запал в душу Вагнер. Он будет коллекционировать пластинки, переводить либретто и читать на сон грядущий партитуры вагнеровских опер.

За пару недель до начала войны он окончил школу, в сентябре поступил в знаменитый МИФЛИ – Московский институт философии, литературы и истории. Потом артиллерийское училище на Урале и фронт, где гвардии младший лейтенант Ильенков командовал гаубицей большой мощности Б-4 по прозвищу «Кувалда». Конец войны он встретил в Берлине. В звуках артобстрелов ему слышался финал вагнеровской «Гибели богов». Из фронтового письма к любимой девушке: «Эта феерия настолько чудовищно-величественна, что человеком, способным на проявление чувств, себя ощущать перестаешь… Чувствуешь себя частью этой разгоревшейся стихии, и на все остальное смотришь с какой-то внемировой точки зрения…»

По окончании аспирантуры МГУ в 1953-м Ильенков был принят на работу в Институт философии Академии наук СССР. Параллельно он преподавал философию Маркса в МГУ, на старших курсах, однако его преподавательская карьера продлилась недолго. Первым делом он высказал свой взгляд на предмет философии, и этот взгляд совсем не понравился его старшим коллегам.

Философия – это наука о мышлении, о законах и категориях познания мира, заявил Ильенков. Тем самым лишались права называться философами вожди советской философии и прочие писатели партийной «картины мира». Настоящая работа философа – мышление о мышлении, исследование «мира идей» и места, которое занимает в этом мире человеческое «я», «душа», личность. Из области философии удалялся весь исторический материализм – «истмат», повествовавший о классовой борьбе, революциях и диктатуре пролетариата. Марксистско-ленинская философия переставала быть «научным мировоззрением» и превращалась в науку Логики (это слово Ильенков любил писать с заглавной буквы).

Мог ли подобный взгляд прийтись по вкусу «философам» сталинского призыва – вершителям судеб наук, громивших генетиков и кибернетиков, лингвистов и психологов от имени «трудового пролетариата»? Ильенкова и его друга Валентина Коровикова попросили изложить свою позицию письменно для публичного обсуждения – что наивные молодые люди и поспешили сделать.

Александр Чижиков: Диалектика и её логика - основы усвоения марксизма ХХІ dtrf b yjjcathbpvf

 ВОССТАНАВЛИВАЕМОЕ ОРГАНИЗОВАННОЕ И УПРАВЛЯЕМОЕ КОММУНИСТИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ ПОСТСОВЕТСКОГО ПРОСТРАНСТВА (СНГ и мировое пространство)

ДИАЛЕКТИКА И ЕЁ ЛОГИКА - ОСНОВЫ УСВОЕНИЯ МАРКСИЗМА 21 ВЕКА И НООСФЕРИЗМА

Многие рассуждают о социализме вообще, без какой -либо связи с существующей на сегодня революционной теорией, которой определено, что социализм есть начальная стадия коммунизма. Следуя такому пониманию, революционная борьба пролетариата 21 века включает в себя, мощнейшую просветительскую составляющую, несущую новейшее научно обоснованное знание о тех переменах в общественных отношениях на совершение которых и должны быть готовы миллионы наёмных работников.

А потому просветительство опережающим порядком должно вести подготовку личного сознания масс трудящихся к успешному усвоению марксизма 21 века и подходов ноосферизма, что затруднительно без ознакомления с наукой о диалектической логике. Диалектическая логика выступает как наука об истине, о процессе совпадения содержания знания с объектом, о категориях, на основе которых мышление совпадает, согласуется с предметной действительностью. Иными словами, категории, система которых образует диалектическую логику, суть универсальные определения действительности, как она выглядит в объективно-истинном мышлении, проверенном и проверяемом практикой человека, ибо определения «истинного» мышления есть определения верно осмысливаемой действительности. Философские категории – это условия согласия, совпадения (тождества) мысли с действительностью, путь достижения объективно-истинного знания.

Разумеется, отношение между мышлением и действительностью понимается здесь вовсе не как абстрактное, мертвое «тождество», не как простое «одно и то же», а как типичнейший случай тождества противоположностей. Поэтому диалектические категории предстают одновременно и как формы перехода (превращения) действительности в мышление, в форму знания (т. е. как ступеньки познания, отражения мира в сознании), и как ступеньки превращения знания в действительность, как ступеньки практической реализации и проверки знания практикой. В силу этого диалектика, или диалектическая логика, выступает непосредственно и как теория познания (гносеология).

Диалектика – это прежде всего способ приращения действительного знания с помощью критического анализа конкретного фактического материала, метод конкретного анализа действительного предмета, действительных фактов.

Диалектика как логика ставит своей целью не построение существующего знания по некоторой идеальной модели, а понимание законов перехода от одной теоретической системы к другой, вскрытие закономерности генезиса научных теорий, путей их развития. В процессе развития философской мысли выработан метод анализа теоретического знания, исходными пунктами которого служат:

Рустем Вахитов: Почему против Канта

Борис Юльевич Кагарлицкий (Борис Кагарлицкий (Boris Kagarlitsky)) в своем ролике на канале «Рабкор» выдвинул остроумное предположение, объясняющее, почему аэропорт Калининграда предложили назвать в честь Канта. Он подметил, что «заказ» шел с самого «верха», и значит, как он считает, эта идея вполне укладывается в контекст программы государственного антикоммунизма. По мысли наших начальников, Кант призван заменить в общественном сознании россиян фигуру Маркса.

Мне кажется, что имеются и другие причины (самое очевидное – спровоцировав ругню по поводу названий аэропортов, власть стремится отвлечь население от социальных проблем), однако, версия Кагарлицкого также вполне правдоподобная. 

Дело в том, что наше политическое руководство окружено экспертами из бывших «несгибаемых марксистов-ленинцев», которые, колеблясь исключительно вместе с линией партии, в годы перестройки пережили «прозрение» и распрощались с Максом. Причем, уходили от Маркса они как правило, дорогой кантианства. Как же, Кант ведь был столп «общечеловеческих ценностей», у него вместо марксовой «историчности морали», универсальный и надисторичный «категорический императив»! 

Конечно, это была сознательная мотивация, рационализация. Безусловно, имелась при этом и бессознательная мотивация, которая тянула советского интеллигента, превращавшегося в буржуа (не в смысле экономическом, а в смысле культурном, то есть в мещанина) именно к Канту, а не к Гегелю или к Соловьеву.

Флоренский с Лосевым прекрасно показали буржуазный дух самой философии Канта. Буржуа ведь воображает себя инициативной творческой личностью, предпринимателем, самочинным и самодостаточным создателем рыночных богатств, мира капиталистических феноменов.

А все, кто вокруг него и кто не буржуа – пыль, ничто, непонятные и почти уже и не нужные вещи-в-себе, про которых и сказать-то нечего. Здесь - полное совпадение с кантовской философией.

ДИАМАТ, ИСТМАТ И ФИЗМАТ. Выпуск первый, вводный.

ДИАМАТ, ИСТМАТ И ФИЗМАТ. Выпуск первый, вводный.

Александр Чижиков: Метод и методология марксизма

Жизненность марксизма как теоретической концепции обеспечивают в решающей степени марксистский диалектический метод познания, включающий характерный способ подхода к действительности и определённые приёмы исследования, марксистская творческая методология в виде совокупности приёмов анализа и учения о методе. Как отмечал Ф. Энгельс, "выработку метода, который лежит в основе марксовой критики политической экономии, мы считаем результатом, который по своему значению едва ли уступает основному материалистическому воззрению" [1, т. 13, с. 497].

Марксов метод - это подлинная душа и движущая сила марксизма. Недаром Ф.Энгельс писал: "Всё миропонимание..... Маркса - это не доктрина, а метод. Оно даёт не готовые догмы, а отправные пункты для дальнейшего исследования и метод для этого исследования" [1, т. 39, с. 352].

Методология марксизма для экономических персоналистов и есть метод исследования объективной действительности, и конкретные приёмы формулирования выводов из анализа фактов, на предмет корректирования тактики классовой борьбы, для совершенствования приёмов и содержания идеологии, выражающих классовую сущность пролетарского движения.

Отличия во владении и применении методологии марксизма при подготовке материалов легко обнаруживаются. Именно потому, что методология марксизма направлена не на описание исторического революционного прошлого, а на выявление главных субъектов революционного действия и особенностей творческого созидания ими революционной практики взаимодействия с революционно мыслящими активистами пролетарского класса в текущем моменте с целью достижения целей Великой русской революции. 

Андрей: Как я стал коммунистом

В этом тексте я хочу поделиться одной историей. Есть истории о людях, есть о вещах, это – об одной философской мысли, которая оказала на меня решающее мировоззренческое воздействие в том, чтобы я стал коммунистом. Хотел бы поделиться тем, как я «дошел да жизни такой». Кто-то посмеется, кому-то это покажется диким, а кто-то сравнит со своим путем становления. Смеющиеся и «дикие» меня мало интересуют, это пост для тех, кто сравнит со своим. Итак:

В конце 90-х годов в обществе по-прежнему преобладала та атмосфера, когда над коммунистическими идеями либо смеялись, либо считали их дикими. Я и сам повелся на эти смех и дикость. Образование в ВУЗе было пропитано вялотекущим, вязким антикоммунизмом. Профессора «старой гвардии» пытались как-то закамуфлировать свое мировоззрение, но быстро «прочитывались» неглубоким, но быстрым взглядом студента. Никому из них так и не удалось оказать того влияния, к которому они подспудно и тайно стремились.

«Источником» моего мировоззрения стали совсем не университетские профессора. Им стала моя школьная учительница. Имя ее вам ничего не скажет, поэтому здесь я ее буду называть просто «школьная учительница». Она преподавала у нас историю и обществознание.

После окончания школы мы сохранили с ней теплые отношения. Я входил в группу учеников, которые и после школы продолжали к ней периодически приходить, обсуждать разные проблемы. Постепенно кто-то откалывался от группы, приходил все реже и реже. Спустя два года из десяти человек осталось два-три. Групповые встречи становились все реже и реже. И я помню, как на одной из наших встреч она мне предложила: «Андрей, а давай с тобой будем изучать философию?» Будучи уже порядком побитым потребительской «культурой», я помню, как подумал: «Интересно, а сколько надо будет платить за занятие?». Я не задал этого вопроса, боясь обидеть учительницу. И правильно сделал. Это бы ее оскорбило.

Сергей Дацюк: О Мире: его перспектива и блокада её

 Перспектива есть совокупность представлений и концептуальных проекций, возникающих в современности, которые описывают и оценивают будущее для тех или иных содержательных сфер, явлений и событий. В упрощенном виде перспектива бывает либо негативной (бесперспективность), либо позитивной (перспективность).

Перспектива - это то, чего радикально не хватает в ситуации кризиса, революции и войны. Иначе говоря, кризис, революция и война случаются, если с перспективой что-то не так. Если позитивная перспектива перестает производится, возникает кризис, если перспектива власти и общества радикально начинает различаться, возникает революция, если перспективы разных контактирующих между собой общностей вступают в противоречие, возникает война.

Однако в повседневной жизни мы редко встречаемся с перспективой собственной общности. И практически никогда мы в повседневной жизни не встречаемся с перспективой мира. Однако бывают такие периоды в жизни цивилизаций, когда возникает вопрос о перспективе целой цивилизации. И очень уж редко (последний раз это было две с половиной тысячи лет назад) возникает вопрос о перспективе целого человечества.

Перспектива — вопрос философский. Последний раз масштабно о нем размышляли в первой половине ХХ века — Ясперс, Хайдеггер, Сартр и Камю. Однако в размышлении о перспективе в тот раз философия так и не вышла за пределы экзистенции, то есть личностного переживания бытия мира здесь и сейчас. Попытки брать в расчет перспективу концептуального свойства проектности, программности и стратегичности — были в этом веке неудачными ровно для половины планеты.

Однако с тех пор произошло весьма существенное изменение — мир получил субъективное воплощение в виде становящегося единого человечества. Это принципиально новое образование — еще до конца не оформившееся и не осмысленное. Однако именно это новое образование вынуждает нас осмыслить перспективу мира иначе, нежели она осмыслялась до этого.

Хосе Ортега-и-Гассет: О социализме без берегов

Сокращенная версия выступления Ортеги на состоявшейся в 1909 году конференции социалистов, посвященной антиклерикализму (автору доклада тогда было всего 26 лет, но это не помешало ему через год занять профессорскую кафедру в университете Мадрида)


* * *

...Мы сейчас переживаем эпоху отрицания. Все мы... против чего-то выступаем.
Кажется, каждый старается определить свое интеллектуальное кредо, свою политическую позицию именно через отрицание: вот я являю собой нечто иное, чем мой ближний. Допустим, это так, но это чистое отрицание, а чистое отрицание – это ничто. Сказав, что данный предмет не белый, мы так и не узнаем, что это за предмет. Видите ли, быть только против чего-то никогда не приводит к тому, чтобы стать чем-то. Обозначая лишь наши различия, мы ничего не добиваемся — и один известный философ заметил, что различия — только пределы вещей, ни отнюдь не сами вещи...

Ну хорошо, давайте назовемся антиклерикалами (напомним, что это выступление Х.Ортеги-и-Гассета сделано на конференции социалистов, посвященной борьбе с клерикализмом. - Ред.), но тогда я должен заметить, что как раз клерикалы-то и не обладают позитивной идеей: клерикалы — это антимасоны, антисоциалисты, антиученые, антиморалисты, антидемократы, наконец, просто анти-мы... И я хотел бы подчеркнуть, что менее всего нас должно заботить не то — быть или нет антиклерикалами, антимонархистами или антибуржуа – сначала необходимо поработать, чтобы обрести самих себя, обогатить свой дух, сделать его могучим и наполнить энергией. Мы не можем оставаться только врагами наших врагов: это означало бы превратить мир в сплошное отрицание... И вот против этого я и протестую: социализм — самое весомое и благородное, богодухновенное слово в современном этическом словаре, в этом понятии не может заключаться лишь одно отрицание... Социализм для меня не абстрактная категория, подобная научным терминам, это не нечто вне меня, что я могу допустить или исторгнуть из своей души. Для меня социализм – новое слово, слово евхаристическое – слово причастия, причащения, символизирующее все те добродетели, которые несут в себе обновление, все плодотворные устремления и созидание. Для меня социализм и человечество — два слова-синонима, два разных названия одной и той же высшей идеи. И когда они произносятся энергично и с убежденностью, тогда сам Бог является во плоти и поселяется среди людей.

Социализм для меня — это культура. А культура — возделывание и строительство, сеющие среди людей мир. Социализм — строитель великого мира на земле. Как же мне не потрудиться во имя того, чтобы социализм в основе своей перестал наконец означать враждебность, отрицание, борьбу? Нет, нет, мы, социалисты, отнюдь не только враги наших врагов, у нас есть идеал неисчерпаемого творения, вокруг которого люди группируются и объединяются, к которому они причащаются и который помогает им научиться жить вместе...

Материалистический пантеизм Фридриха Энгельса

Идейным наследником немецкой классической философии стал марксизм – философское учение, созданное немецкими мыслителями Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом. У Гегеля основатели марксизма заимствовали диалектику, а у Фейербаха – материализм. Поэтому марксистская философия называется диалектическим материализмом или материалистической диалектикой. Однако марксистская философия не исчерпывается диалектическим материализмом, потому что его предметом является природа. Объяснению же общества и истории посвящена вторая часть марксистской философии, которая называется историческим материализмом. Автором диалектического материализма обычно считается Ф. Энгельс, а исторического материализма – К. Маркс.

В «Диалектике природы» Энгельс определяет философию как науку о наиболее общих законах развития природы, общества и мышления. В этой же книге дается и понятие материи – одно из главных в диалектическом материализме. Маркс и Энгельс были учениками и последователями Гегеля, в учении которого, по словам Маркса, почти все верно, за тем лишь исключением, что его философская система стоит кверху ногами и поэтому ее надо всего лишь перевернуть и поставить с головы на ноги. Вспомним пантеистический идеализм Гегеля, утверждавшего, что физический, или материальный, мир – это инобытие (иная форма существования) мировой духовной реальности – Абсолютной идеи. Это утверждение Маркс и называет стоящим кверху ногами, и предлагает его перевернуть: первична не духовная реальность (Мировой разум или Абсолютная идея), а материальная, а все духовное есть продукт длительной эволюции материи от низших форм к более высоким и связано только с мыслящим человеком, вне и помимо которого нет никакого духа или сознания. Таким образом, утверждая, что не материальный мир – инобытие духа, а, наоборот, дух – инобытие материи, Маркс, по его собственным словам, поставил учение Гегеля с головы на ноги.

Диалектический материализм утверждает, что материя является единственным началом и причиной мироздания. Никаких других начал, кроме нее, нет, а все бесконечное многообразие мира – это различные формы материи, которая несотворима, неуничтожима, самотождественна (является причиной самой себя), бесконечна во времени и пространстве, а также – в своих свойствах и качествах, способна к саморазвитию, то есть обладает творческим началом, благодаря которому может самостоятельно переходить от более низких форм существования к более высоким. Обратим внимание на перечисленные свойства материи. Быть вечным, обладать творческим началом, порождать бесконечное многообразие мироздания – как не назвать эти качества Божественными? В диалектическом материализме дух, сознание, творчество – все нематериальное – переносится в материю и растворяется в ней, поэтому возможно утверждать, что в этом учении она представляет пантеистическое начало, а марксистскую философию природы в какой-то мере можно назвать материалистическим пантеизмом или пантеистическим материализмом. И действительно, если создатели марксизма поставили гегелевское учение с головы на ноги, а последнее является идеалистическим пантеизмом, то у Маркса и Энгельса неизбежно должен был получиться материалистический пантеизм.

Жан Барро: Ренегат Каутский и его ученик Ленин

... Каутский был, без сомнения, главным теоретиком Второго Интернационала и его наиболее мощной партии - Социал - демократической партии Германии. Как страж ортодоксии, он считался повсеместно наиболее знающим специалистом по творчеству Маркса и Энгельса, его привилегированным истолкователем. Его позиция была типичной для целой эры в истории рабочего движения... Мы займемся здесь центральным вопросом пролетарского движения: соотношением между рабочим классом и революционной теорией. Ответ Каутского на этот вопрос стал теоретической основой практики и организации всех партий, составлявших Второй Интернационал. Среди них была и Российская социал-демократическая партия, в том числе ее большевистская фракция. Она оставалась ортодоксальным членом Второго Интернационала вплоть до 1914 года - то есть до краха Интернационала перед лицом Первой мировой войны.

Однако теория, сформулированная Каутским в статье "Три источника марксизма", не умерла вместе со Вторым Интернационалом. Напротив, она выжила и составила основу Третьего Интернационала в виде "ленинизма" с его сталинистскими и троцкистскими аватарами.

Ленинизм как побочный продукт каутскианства

Ленинизм - это побочный продукт каутскианства. Такой вывод может удивить только того. кто знает о Каутском только по тому, как его ругали в большевизме, особенно по памфлетам Ленина "Крах Второго Интернационала" и "Пролетарская революция и ренегат Каутский", и того, кто знает о Ленине только то, что о нем вещают в различных церквях и сектах его последователей.