Яким чином може сформуватись ''технологічна, інтелектуальна та відкрита складність людського капіталу, здатного проектувати майбутнє на рівних із глобальними гравцями''?

 Яким чином може сформуватись ''технологічна, інтелектуальна та відкрита складність людського капіталу, здатного проектувати майбутнє на рівних із глобальними гравцями''? з чого все повинно починатись?

Формування людського капіталу такого рівня — це не питання косметичних реформ чи відкриття кількох нових ІТ-хабів. Це запуск складної екосистеми, яка здатна не просто споживати світові тренди, а створювати власні смисли, технології та правила гри.

Щоб розібратися, як виростити суб'єктність, здатну розмовляти з глобальними гравцями на рівних, потрібно демонтувати стару лінійну логіку й побудувати нову матрицю.

З чого все повинно починатись?

Усе починається не з грошей і не з інфраструктури. Усе починається з точки оптичного зламу — зі зміни фундаментального ставлення до складності та майбутнього.

1. Перехід від «наздоганяючого розвитку» до «суб'єктного проектування»

Поки ми намагаємося «наздогнати й перегнати» умовну Кремнієву долину, ми граємо за її правилами і завжди пастимемо задніх. Старт — це відмова від копіювання. Замість копіювання інститутів має відбутися сміливість формулювати власний порядок денний для світу. Ми маємо пропонувати рішення для глобальних криз (безпекових, екологічних, когнітивних), базуючись на нашому унікальному досвіді.

2. Легітимізація права на помилку та експеримент

Складна інтелектуальна система не народжується в атмосфері жорсткого контролю чи страху перед факапом. Початкова точка — це створення «безпечних просторів» (як інтелектуальних, так і правових), де мислителі, інженери та підприємці можуть тестувати радикальні, на перший погляд божевільні ідеї.

3. Культурний зсув: попит на Складність

Суспільство має перестати боятися інтелектуального дискомфорту. Якщо національний дискурс спрощений до гасел, у ньому не виросте капітал, здатний мислити категоріями квантових обчислень чи геополітичного моделювання. Початок — це поява моди на інтелектуальну глибину.

Три вектори формування нового людського капіталу

Коли базовий зсув свідомості відбувся, архітектура нового людського капіталу розгортається через три взаємопов'язані виміри:

[Технологічна складність] <───> [Інтелектуальна складність] <───> [Відкрита складність]

 Інтелектуальна складність: Як ми мислимо

Це фундамент, який визначає масштаб мислення. Вона формується через:

Фундаментальну міждисциплінарність: Сучасний архітектор майбутнього не може бути просто кодером або просто філософом. Найцікавіші речі народжуються на стику (наприклад, біоінженерія + етика + AI). Потрібно вчити людей синтезувати знання з полярних дисциплін.

Подолання когнітивного провінціалізму: Здатність бачити контекст глобально. Розуміти, як локальна дія відгукнеться на іншому кінці планети за 10 років.

Технологічна складність: Що ми створюємо

Це спроможність матеріалізувати інтелектуальні концепти у тверді технології (Hard Tech, Deep Tech):

Перехід від Soft до Deep: Ми маємо еволюціонувати від аутсорсингу та написання прикладного софту до створення фундаментальних технологій (нові матеріали, алгоритми ШІ, енергетичні системи, оборонні технології).

Синхронізація науки та бізнесу: Створення швидких «капілярів» для перенесення ідей з наукових лабораторій у реальне виробництво. Науковець має бачити шлях капіталізації своєї ідеї.

Відкрита складність: Як ми взаємодіємо

Це здатність інтегруватися у світовий контекст, не втрачаючи своєї ідентичності:

Мережева логіка: Вміння вільно почуватися як у звичних локальних структурах, так і в хаотичному, динамічному глобальному цифровому океані. Це готовність до постійних трансформацій та відсутність страху перед мінливим світом.

Радикальна відкритість до партнерств: Створення спільних міжнародних консорціумів, дослідницьких груп та альянсів. Глобальні гравці починають поважати тебе тоді, коли ти стаєш незамінним елементом їхнього власного ланцюжка створення цінності.

Владимир Видеманн: Кейс Дурова, риски хай-тека, или Призрак новых тенденций уже бродит - скажем так - в нашей вселенной...

Весь тик-ток забит советами, как с помощью собственного телефона уходить от слежки и мониторить чужие ресурсы. Причем, встречаются такие комбинации, которые, как мне кажется, даже не предусматривались самими разработчиками программ. Тут уже идет народное творчество: юзеры сами, путем проб или ошибок, или же системного подхода, раскрывают новые горизонты инфо-техники. Да еще ИИ всюду маячит. К чему я это? История с Дуровым навеяла мысли, хотя уже давно об этом думал.

Новое поколение ботаников схватывает принципы программирования и системного анализа круче, чем их родители. Соответственно, поколение нынешних хозяев денег и системных администраторов уже не справляется с валом новых фишек. А конца и края им не видно. Причем, психология нового поколения уже не та, что у их старших братьев по разуму. И мотивации совсем другие. Вот и получается, что продвинутая молодежь ставит под вопрос всю надежность сложившейся системы глобального производства, и даже более того.

Кейс Дурова тут очень показателен. Традиционные финансово-политические круги забеспокоились о незыблемости своей монополии, причем не только во Франции, и даже не только на Западе, но во всем мире. Никто не может предсказать, куда приведет бесконтрольная технологическая свобода. Ведь возможно, что скоро энтузиасты нового прекрасного мира станут взламывать не только банковские счета, но и базы семейно-корпоративных связей, финансовых трансферов и даже картотеки медицинских диагнозов. Я уже не говорю про систему управления военно-космическими технологиями. И, соответственно, выстраивать собственные манипулятивные стратегии, против которых нет никакой защиты.  

Но и остановить творчество масс не получится. Разве что просто тупо уничтожить всю техническую базу цивилизации. Это тоже вариант. Но вряд ли на это хватит пороха у нынешних владык. А вот у растущей молодежи, типа Греты Тунберг... Философы и идеологи, тем временем, продолжают свои старые песни о главном. Тем временем, призрак новых тенденций уже бродит - скажем так - в нашей вселенной...

Вадим Штепа: Закат Советского Союза начался с отказа от футуристической идеологии

Знаете, с чего начался закат Советского Союза? С отказа от футуристической идеологии. Никита Сергеевич Хрущёв на 22 съезде КПСС в 1961 году заявил: "Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!"

Но в 1964 году Никиту Сергеевича свергли. На смену ему пришел Леонид Ильич Брежнев. И он абсолютно отказался от футуризма. Наоборот - он обрушил советское сознание в прошлое. По всей стране стали строиться памятники "Великой Отечественной войне", зажигаться "вечные огни" и т.д. При Брежневе сняли немереное множество фильмов "про войну". Культовую песню "День Победы" Давид Тухманов написал только в 1975 году - до этого 30 лет таких песен не писали, потому что жили будущим, читали Ефремова и Стругацких.

 В итоге - культ "великой победы" абсолютно вытеснил в советском сознании волю к "светлому будущему". И это оказалось фатальным. Потому что коммунистическая идеология  изначально строилась на культе будущего. А если no future, то зачем это всё? )

Будущее, которое мы потеряли (by Lunacarski)

Владимир Видеманн и Александр Друбецкой: Организация будущего общества

Евгений Гильбо и Александр Друбецкой: Новый Мир: каким он будет?

https://www.youtube.com/watch?v=VZ2XZF_sAXc

Алекс Доля: Метакапитализм как высшая стадия империализма

Основатель Facebook Марк Цукерберг провозгласил наступление метавселенной как сигнал новой технологической эры. 

Негативная реакция варьировалась от возмущения по поводу самого Facebook до высмеивания нового видения технологий Цукерберга. 

Что упускается из виду, так это желание создать метакапитализм, который использует технологии для формирования, использования и извлечения прибыли из человеческих взаимодействий. 

Это мир виртуальной реальности, подпитываемый нерациональной эксплуатацией природных ресурсов, несправедливыми глобальными условиями труда и постоянным вторжением в частную жизнь пользователей с целью получения финансовой выгоды.

Ирония заключается в том, что эта технология действительно могла бы стать реальной силой радикальных социальных и экономических преобразований, если бы она была освобождена от узких ограничений, налагаемых на нее метакапитализмом. Технологии с открытым исходным кодом, которые позволяют свободно использовать, изменять и распространять информацию, могут способствовать международному сотрудничеству и инновациям в масштабах, ранее невообразимых. Они указывают на “посткапиталистическое” будущее, которое может преодолеть необходимость эксплуатации на основе принципов совместного развития и коллективного процветания.

Ребрендинг технологических компаний является не просто косметическим, он представляет собой опасную попытку монополизировать все формы развития технологий, связанные с метавселенной и распространением метакапитализма. 

Вместо этого необходима реальная дискуссия о развитии культуры с открытым исходным кодом, правах на данные, а также об использовании технологий для позитивных социальных преобразований, а не просто для продажи большего количества продуктов.

Александр Чижиков: Концепция Ноосферного Народоправия граждан

На постсоветском пространстве создан и приступил к работе Международный Конкурс КОНЦЕПЦИЙ Общества Будущего. На конкурс представлено 44 проекта Концепций Образа Будущего.

Трудность конкурса проектов Концепций очевидна - большинство участников представили проекты Концепций с позиций персонального уровня знаний и опыта., нередко вне опоры на современную мировую материалистическую Обществоведческую науку. В буржуазном мире и в национальных буржуазных обществах, естественно, никакой материалистической Обществоведческой науки нет - есть ЭКОНОМИКС (о ведении предпринимательства по извлечению прибыли).

Мной в адрес организаторов Международного Конкурса проектов Концепций Общества Будущего были направлены два письма. Одно письмо с просьбой принять меня в число участников Международного Конкурса (с вложением материала проекта КОНЦЕПЦИИ НООСФЕРНОЕ НАРОДОПРАВИЕ ГРАЖДАН). Другое - по методологии работы с проектами Концепций.

Александр Чижиков <chizhikov-av@mail.ru>

20 августа 2021, 15:27

1.Все КОНЦЕПЦИИ, без сомнений, направлены на благо людей!

2. Верно и то, что податели авторских КОНЦЕПЦИЙ, видят и содержание, и достижение предложенной авторской КОНЦЕПЦИИ по- СВОЕМУ! Следовательно, авторские КОНЦЕПЦИИ предельно субъективны!

3. Задача Международного Конкурса с объективных (научно обоснованных, с позиций всемирной Обществоведческой материалистической науки) позиций определиться доминантной тенденцией исторического развития тех национальных обществ, в которых родились и живут авторы Концепций.

4. Определиться надлежит не ОЦЕНОЧНОЙ СИСТЕМОЙ, а пониманием причинно-следственных связей, определяющих характер и содержание доминантной тенденции, господствующей в ОБЩЕСТВЕ, в котором проживают авторы КОНЦЕПЦИЙ.

5. О степени научности предлагаю не говорить вовсе, иначе придётся ранжировать научные степени и звания авторов КОНЦЕПЦИЙ.

6. Критерии: формационная прогрессивность-реакционность концепции, количество (объем) решаемых с помощью предложенной концепции проблем, глубина и качество футурологического проникновения, степень конструктивности (полезности) концепции — надуманные.

Перед Международным Конкурсом стоит ОДНА ЗАДАЧА — идентификация из множества КОНЦЕПЦИЙ одного или нескольких близких в стратегическом целеполагании, на базе их выработать ЕДИНУЮ КОНЦЕПЦИЮ, практическая реализация которого гарантированно обеспечивает политическую и экономическую суверенность и безопасность Человека и его Семьи, что само по себе служит фундаментом успешного и динамичного самореализации и саморазвития каждого Человека, членов Семьи и всего Социума.

В настоящее время Человек и его Семья бессильны перед угрозами капиталистической системы, исчерпавшей все свои формационные ресурсы, по обеспечению экологии Человека, Семьи и Общества.

Александр Волынский: Читая Зиновьева

Зиновьев А. А. Идеология партии будущего. —  «Алисторус», 2003 — (Политбест)

ISBN 978-5-906995-79-7

В своей книге Александр Александрович Зиновьев пытается найти выход из тупика новейшей истории. Он пишет, что сейчас наступила эпоха тотальной социальной реакции: под прикрытием демократических лозунгов насаждаются дремучие идеологии прошлого, происходит массовое помутнение умов. Кажется, нет силы, способной остановить это мракобесие, но Александр Зиновьев призывает не терять исторического оптимизма. 

Пропагандируя достигнутые жизненные блага как потенциально доступные всем и создавая социальную организацию, исключающую такую доступность фактически, правящие силы человечества обрекают на непреходящие страдания подавляющее большинство людей и превращают тех, кому перепадают достаточно большие доли благ, в гнусных тварей, пожирающих эти блага и охраняющих свои привилегии. Достижения гуманизма прошлых веков превращаются в орудия идеологического оболванивания упомянутого большинства в интересах благополучного меньшинства. Последнее выделяется из массы людей и возвышается над нею в качестве сверхлюдей.

Виртуальные действия, будучи действиями в самых различных сферах человеческого объединения, выполняют идеологическую функцию. В человеческой истории этот изначальный аспект социального бытия развивался, обогащался, разрастался, вырабатывал свои средства и профессионалов, приобретал все более важное значение. Он включает в себя игры, театральность, имитацию, обман, ритуалы, церемонии, обряды, этикет, символические события, юбилеи, конференции, речи, приемы, показуху, массовые мероприятия и т. п. Сейчас аспект виртуальности достиг таких масштабов и приобрел такое значение, что провести четкую грань между ним и другими аспектами (сущностными) невозможно. Виртуальные явления становятся важнее сущностных – происходит вообще виртуализация всей общественной жизни. Проблема «быть или слыть?» все более решается в пользу «слыть», причем в форме «быть – значит слыть».

Постсоветизм начал формироваться в России не в результате естественноисторического и имманентного для России процесса, а как нечто чужеродное российскому населению и его историческим, природным и геополитическим условиям, насильственно навязанное россиянам сверху (кучкой людей, ставшей «пятой колонной» Запада и захватившей высшую власть) и извне (под давлением со стороны сил Запада и по их указке). Он создавался как гибрид советизма (коммунизма), западнизма и национально-русского (дореволюционного) фундаментализма (феодализма).

Закон социальной деградации в постсоветской России проявляется как реанимация православия, дореволюционных названий, обычаев, явлений культуры, идей монархизма и великодержавности и т. д. В значительной мере (если не главным образом) это делается искусственно, сверху. Сами по себе явления дореволюционной России не возродились бы. Они не столько возрождаются, сколько изобретаются вновь. Изобретаются как идеализация (т. е. фальсификация) прошлого в качестве средства против советизма (коммунизма), как отрицание того эволюционного прогресса, какой имел место в советское время. Тут происходит беспрецедентная историческая деградация, буквально падение с вершины прогресса в пропасть прошлого. Характерной чертой постсоветизма является буквально расцвет имитационности, показухи, виртуальности (как теперь говорят). В стране вроде бы необычайно много делается для того, чтобы навести порядок, долженствующий обеспечить возрождение, подъем и процветание страны. Но в основном – по видимости. В реальности происходит, с одной стороны, неуклонная деградация во всех основных аспектах жизни общества. А с другой – разрастается и процветает показной, театральный, виртуальный аспект жизни, имитирующий подъем, освобождение, возрождение России. Чем глубже деградирует страна, тем помпезнее и ярче становится имитационная маскировка деградации. Падение в бездну имитируется как взлет в небеса.

Коммунистический проект видел причину всех зол в социальном строе западных стран, видел спасение от этих зол и достижение всеобщего благоденствия в новом социальном строе, главный источник достижения этого – в совершенствовании социальных отношений, человека и условий труда. 

Футурологические проекты игнорируют социальный строй вообще или обращают внимание лишь на его отдельные проявления, оставляя без внимания их причины. О переделке социального строя в них нет даже намеков – этот строй предполагается вечным и в основе своей неизменным. Главное средство преодоления всех зол и установления всеобщего благоденствия усматривается в научном и техническом прогрессе. Они исходят из убеждения, будто западный мир обладает технической и экономической мощью, достаточной для осуществления задуманных проектов.

Рустем Вахитов: Теория Александра Готноги о сервисно-рентном способе производства ("новом средневековье")

Существует точка зрения, что Запад, уходя от классического модерна, погружается в новое средневековье. Об этом писал еще Николай Бердяев, а в конце ХХ века – Умберто Эко в статье «Средние века уже начались». 

Обычно отмечают такие черты уже зарождающегося средневековья: 

- разрушение национальных культур и формирование надэтнических субкультур (скажем, гот или эмо из Германии лучше поймет «собрата» из Франции чем «брата-немца» - просто бухгалтера), 

- переход части суверенитета нацгосударств к международным организациям типа ЕС и ООН,

- распространение новой религиозности («нью-эйдж») и идеократии («права человека», «права меньшинств»),  

- переход к «устной культуре» (телевидение, радио, аудиокниги, «читалки книг» в Интернете), вообще – феномен «супертекста», включающего в себя «все знания».

Я давно ждал: когда же появится марксист, который попытается обосновать концепцию нового средневековья при помощи экономического анализа? 

И вот дождался! Наткнулся на работы российского философа с Дальнего Востока Александра Готноги. Он доказывает, что «экономическая мегаформация» Маркса (включающая в себя все эксплуататорские общества между первобытным и  будущим коммунизмом), также включает в себя три этапа, которые можно описать при помощи диалектической триады. 

Тезис – общества личной зависимости (античное рабовладение   средневековый феодализм), антитезис – общество вещной зависимости (классический капитализм) – синтез – общество новой личной зависимости. Готнога называет его сервисно-рентный способ производства.  

Современный постклассический западный капитализм – это просто переходный этап между классическим капитализмом и сервисно-рентным обществом. Он проявился пока лишь частично, но после определенной политической революции предстанет на Западе в полный рост. Это общество, в котором есть эксплуататоры – рантье, люди, которые получают ренту просто в силу своего социального статуса (как феодалы средневековья). Сейчас, например, на позицию таких рантье претендуют разного рода меньшинства на Западе, крупные буржуа, живущие на финансовую ренту и давно уже спихнувшие организацию производства на менеджеров, но  в целом, каждый гражданин Первого мира является рантье по отношению к гражданам Третьего мира, ведь он имеет высокий базовый доход просто по праву рождения в Первом мире. Класс эксплуатируемых здесь – разного рода работники сферы услуг, бесконечно усложнившейся и дифференциированной.  Увеличивается доля тяжелого труда,  которым занимается «неоприслуга» (вроде мигрантов-разносчиков еды), чья личная свобода все более ограничивается. С другой стороны, в таком обществе резко возрастает интеллектуальная составляющая, а удержать работника-интеллектуала у хозяина-рантье может лишь личная зависимость. 

Готнога ничего не пишет о сословизации современного посткапитализма (которая описана в трудах С.Г. Кордонского), но по сути выводы Кордонского вполне согласуются с анализом Готноги.   

Что касается моего мнения, то я всегда говорил и писал, что Запад идет к некоему посткапитализму, напоминающему средневековье и здесь я с Готногой согласен.  Однако в отличие от него я считаю, что история развивается не одинаково на Западе и на Востоке и восточные общества (к которым с некоторыми оговорками я отношу и Россию) идут своим путем -  путем государственного «служилого» социализма, который раньше выступал в архаической форме (Маркс называл это "азиатский способ производства"), а в ХХ веке приобрел индустриальные очертания. И точно также как Россия ответила на вызов западного империализма советским социализмом, надеюсь, ответит на вызов сервисно-ресурсного неофеодального Запада новым социализмом. 

Статьи А.В. Готноги:

Диалектика становления сервисно-рентного общества // Дискуссия. - 2012. - № 2 (43). - С. 16-20. -  https://cyberleninka.ru/article/n/dialektika-stanovleniya-servisno-rentnogo-obschestva

Рентные механизмы воспроизводства будущего общества // Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина. - 2013. - Т. 2, № 2. - С. 153-163. - https://cyberleninka.ru/article/n/rentnye-mehanizmy-vosproizvodstva-buduschego-obschestva

Эль Мюрид (Анатолий Несмиян): Человечество стоит при Переходе из находящейся в кризисе индустриальной фазы развития Мир-Системы

... Прошедший вебинар был посвящен теме происходящего у нас перед глазами глобального фазового перехода, поэтому я попробую остановиться буквально на одном вопросе, но наиболее, на мой взгляд, важном.

Мы столкнулись с ситуацией, которая никогда ранее не наблюдалась в человеческой истории. 

Текущая фаза развития — индустриальная — исчерпала свой базовый ресурс и вышла в состояние катастрофы, из которой всегда есть два устойчивых выхода: либо пройти фазовый барьер и перейти к следующей фазе развития, либо не пройти — и тогда придется возвращаться в предыдущую стадию. Остаться в нынешней невозможно: мировая экономика глобализирована, нам просто некуда «откочевывать» в географическом смысле.

Дело здесь вот в чем. У любой из известных нам трех фаз развития (архаичной, традиционной, индустриальной) есть четко выраженный ландшафтный базовый ресурс. 

Для архаики это — экологическая пирамида, в которую человек встроен, и в которой он имеет собственное место и пищевой ресурс. Кстати, достаточно большой, так как человек — это «абсолютный хищник». Исчерпав его, человек вынужден либо откочевывать на новое место, в котором есть пригодный для добычи пищевой ресурс (а значит, остаться в архаичной фазе развития), либо создать технологии новой фазы — перейти от охоты и собирательства к аграрному сельхозпроизводству и выращивать пищевой ресурс «на месте». Третий сценарий — вымереть, но его нет смысла рассматривать, так как это очевидный конец истории.

Аналогичный кризис наступает и для традиционной фазы, базовый ресурс которой — плодородная почва. Когда вся пригодная для обработки территория превращена в пастбища и поля, традиционная фаза входит в непреодолимый кризис, ей некуда развиваться в географическом смысле, а значит — она вынуждена делать выбор между деградацией и прорывом в следующую стадию. Деградация, понятно, означает катастрофическое сжатие численности населения, которое попросту не прокормится на технологиях предыдущей фазы.

У индустриальной фазы развития базовый ресурс — это инфраструктура, коммуникации. Проблема индустриальной фазы хорошо известна: в ходе ее развития возникает дивергенция производства и потребления — все формы капитала, включая человеческий, стремятся в мировые города, где капитализация максимальна. Все формы производства стремятся туда, где капитализация минимальна, где ключевые ресурсы минимальны по стоимости — в первую очередь, источники сырья и рабочей силы. При этом процесс, как всегда, обладает собственной внутренней динамикой — он всегда ускоряется с течением времени.

В отличие от традиционной (и тем более архаичной) фазы индустриальная экономика глобальна — кризис наступает тогда, когда индустриальная фаза «захватит» весь коммуникационно доступный мир. В архаичной фазе и традиционной в силу неразвитости коммуникаций и транспортных технологий фазовая катастрофа возникает на локальных территориях, скажем, Древний Рим, который не сумел пройти фазовый переход от традиционной экономики к мануфактурному производству (почему — вопрос отдельный, который здесь нет смысла разбирать), по современным масштабам был всего лишь макрорегиональным субъектом, но по меркам традиционной фазы его территория была избыточно большой, а потому даже распад Римской империи проходил в две стадии, растянувшись на тысячелетие между падением Рима и Константинополя.

И вот здесь, кстати, и возникает ситуация, с которой человечество никогда ранее не сталкивалась — скорость развития индустриальной фазы и протекание катастрофы ее завершения происходит с ранее невиданным темпом. Если архаика уступала место традиционной экономике несколько тысяч лет — именно на такой срок был растянут переход от «до-древнего» мира к просто древнему, то переход от традиционной фазы к индустриальной произошел буквально за несколько сот лет. А сама индустриальная экономика сумела глобализоваться буквально в течение столетия и подошла к состоянию кризиса буквально вот-вот по историческим меркам: первые маркеры надвигающейся катастрофы стали проявляться в начале 70 годов 20 века, а окончательно катастрофа оформилась к началу нынешнего. Сам фазовый переход будет так же стремительным — никто не даст нескольких сот лет, чтобы его совершить, а значит, возникает проблема, решение которой придется находить «на ходу». Это проблема психического порядка — нормальный человек просто не в состоянии адаптироваться к столь стремительным изменениям.

Человеческая психика — невероятно гибкий инструмент познания окружающего мира в начале жизни, но при этом она же стремительно превращается в консервативный ресурс сохранения устойчивости человека как элемента социума после того, как этап взросления и обучения пройден. Есть, конечно, отклонения, и есть люди с пластичной психикой, но будучи чистой воды дивергентами, они принудительно изолируются от общества и пребывают под надзором психиатров. И, кстати, вполне обосновано.

Соответственно, возникает очевидная проблема стремительного перехода — большая часть человечества психически не готова к столь стремительным изменениям. Она просто не способна отрефлексировать возникающие противоречия, не может выработать необходимые стратегии личного и коллективного поведения, а значит — по мере перехода будет сопротивляться изменениям, причем чем дальше эти изменения зайдут — тем более ожесточенные формы будет принимать и сопротивление.

Евгений Коноплёв: Штрихи к образу посткапитализма

Капитализм близок к своему падению — данное положение является в различных вариациях ведущей интенцией всей современной политики на протяжение последних полутора столетий — как вопрос о конкретных сроках данного события. Дополнительного тумана к постановке проблемы добавляют расхожие трактовки, в которых конец капитализма мыслится как некое единоразовое политическое событие, влекущее за собой тотальное переустройство всего общественного порядка. Ясно, что подобные трактовки тесно связаны с распространёнными пережитками иудео-христианской религии и теологии (За скобками настоящего исследования останется критика теологических иудео-христианских представлений, до сих пор не вычищенных из современной марксистской теории вследствие её расположения в границах просвещенческого (не)рефлексивного разрыва со схоластикой и патристикой; тогда как финалистское разделение Ланда идёт от блаж. Августина, которого тот не читал и не рефлексировал), в частности — эсхатологизма или финализма, то есть представления, что история имеет начало, длительность и конец в виде воскресения покойников и страшного суда. Вместе с тем, в текстах автора, впервые поставившего данную проблему в отношении механизмов, посредством которых капитализм сам подготавливает переход на следующий уровень развития, подобные мифологические представления по существу отсутствуют. Как же мыслил Маркс — а именно о нём, и о развитии его идей идёт речь здесь и далее — конец капитализма и его смену некоей новой общественно-исторической формацией, которая определялась им в качестве коммунистической?

В свете данного вопроса можно выделить по меньшей мере шестнадцать суждений, в которых Маркс и его последователи определяют революционное событие, знаменующее конец капитализма и наступление коммунизма, которые станут для нас путеводными в нашем исследовании. Кроме того, вопрос о коммунизме предполагает прояснение связанных с ним вопросов о природе исторического процесса, и о характере и пределах общества как такового, которое в ходе коммунистической революции и истории вообще переходит из одного состояния в другое. Четвёртым является вопрос о бессознательном как производстве в контексте современного, то есть постструктуралистского фрейдо-марксизма, который является ключевым для понимая всех предыдущих, позволяя кроме того размежеваться с просвещенческими левыми, верующими в прямой, неопосредованный знаковыми системами доступ к реальному положению дел и его возможность его неопосредованного изменения.

Итак, что нам известно о пост-капитализме?

Иван Фокин: Российские «услужники»: в авангарде «Новой смуты» и возможности конструктивной трансформации

В декабре прошлого (2019) года на ежегодной конференции Российской ассоциации политической науки посчастливилось мне внепланово выступить на заседании исследовательского комитета по политическому управлению с докладом «Бессрочный протест в России: информационная платформа и ее связь с гражданским активизмом (2018–2019 гг.)». 

Частично я коснулся и темы протестов в Гонконге. Ведущий заседания Олег Федорович Шабров задал мне вопрос о том, почему в Гонконге и во Франции на улицы выходят сотни тысяч человек, а в Москве еле-еле оппозиционерам удается вывести на площади несколько десятков тысяч? 

Я высказал мнение, что это, возможно, связано с большей ориентированностью наших граждан на работу, на зарабатывание денег, выживание. Тем более, столичный регион дает для этого огромные возможности: найти работу в Москве довольно просто. Конечно, уровень дохода в разных сферах отличается, как и отличается качество рабочих мест, но остаться в столице без средств к существованию очень сложно.

В конце 2000-начале 2010-х гг., исследуя вопросы занятости молодежи в Украине и России, я пришел к выводу о том, что в условиях произошедших в 1990-е гг. деиндустриализации хозяйственного комплекса, уничтожения громадного числа научно-исследовательских учреждений, значительная огромное число жителей бывшего Советского Союза вынуждена была искать способы выживания в торговле, сфере услуг. 

За тридцать лет функционирования такой экономики эта сфера услуг значительно развилась, усложнилась. Структурные изменения в экономике серьезно повлияли и на территориальное распределение населения страны. В отличие от промышленности, сфера услуг не привязана к местам размещения производств или залежей природных ископаемых, необходимых для производств. Зато сфера услуг намертво привязана к тем местам, где сходятся финансовые, торговые, информационные потоки, где находятся центры принятия решений и так далее. В любой стране – это столицы и приморские города. Именно там концентрируются финансовые ресурсы, за которые идет политическая, рыночная и социальная борьба.

Участвовать в этой борьбе можно разными способами. Можно создать какое-нибудь коммерческое предприятие, чаще всего, в сфере оказания какого-то вида услуг. Кроме того, можно создать какую-нибудь общественно-политическую организацию, движение, которое как бы будет заниматься решением социальных, политических вопросов, а на самом деле, просто добывать средства для своих организаторов. И, наконец, можно попробовать добывать деньги, уйдя в полукриминальные и/или криминальные структуры, создав их или присоединившись к уже действующим, или просто промышлять противоправной деятельностью в гордом одиночестве, на свой страх и риск. Отдельной статьей идут система государственного управления, силовых органов, бюджетных учреждений разного профиля. Разговор о них, в контексте наших размышлений пока что не так важен.

Если говорить о Москве, то столица России дает для всех этих трех родов занятия довольно широкие возможности. Все они существовали в Москве до тех пор, пока не вмешалась эпидемия коронавируса. Необходимость ограничить межличностные контакты людей привела к тому, что подавляющая часть занятых в сфере коммерческих услуг, гражданском секторе и, даже, в криминальной сфере оказалась вынуждены сидеть дома и соблюдать режим самоизоляции.

Необходимо отметить, что условия работы, уровень заработной платы, культивация потребительского образа жизни – все это в комплексе не позволило подавляющему числу наших сограждан создать существенные накопления. И вопрос здесь даже не в том, что нет накоплений на «черный день». Проблема в другом.

Иван Фокин: О прошлой и грядущей коллективизации имущества мелких собственников, или В поисках пути новой индустриализации: между американским "ястребом" и китайским "драконом"

Вопрос коллективизации был связан не с желанием "вогнать всех в рай". Коллективизация диктовалась, прежде всего, экономической целесообразностью.

В 1920-е гг. была сформирована доктрина хозяйственного развития страны как единого механизма, единой, как бы мы сегодня назвали, корпорации. И цель этой корпорации была - обеспечить движение к социалистическому обществу.

Перед сталинским руководством стояла задача: накормить, одеть, обогреть страну.  И, кстати, именно в сталинское время стали реализовываться те проекты, которые планировались еще до революции императорским правительством! Вот оно как бывает! Просто, правительство Николая Второго планировала реализовывать эти проекты после победоносной войны на Западе и в ходе выплаты репараций. Не сложилось. Чуть сами не стали жертвами колониальной политики "мировых держав".

На пути формирования единой государственной корпорации стояли две проблемы.

Первая проблема - это промышленная отсталость страны.

Вторая проблема - это огромное число мелких собственников, которые не давали возможность выстроить вертикально интегрированную хозяйственную систему.

Русское крестьянство в этом плане оказалось перед двойным вызовом.

Первый - это вызов к нему как к производителям продукции на экспорт: за счет зернового экспорта было решено проводить индустриализацию.

Второй вызов - это как к классу мелких собственников.

Государство должно было снизить до минимума издержки на производство зерна, чтобы наибольший объем прибавочной стоимости шел в государственную казну на нужды индустриализации.

Конечно, можно было бы надеяться на то, что даже те средства, которые останутся на руках у крестьян, пойдут на строительство заводов, фабрик и пароходов. Но этого никогда бы не произошло. Так как уровень производства товаров широкого потребления невозможно было поднять без строительства промышленности для производства товаров группы, то есть машиностроительной промышленности: без нее невозможно было бы выстроить легкую промышленность.

А без легкой промышленности все те деньги, которые приходили в страну, точно также уходили бы из страны, но уже за товары легкой промышленности, за предметы роскоши и так далее.

По сути, коллективизация была призвана предотвратить то, что произошло в дальнейшем с постсоветским пространство, а именно, с постсоветской Россией: когда мы за нефтедоллары стали покупать товары широкого потребления. Кстати, именно на этом нас подловили наши западные партнеры, вогнавшие нас в гонку вооружений. В том числе, в период "звездных войн".

Теперь о нынешней ситуации.

На сегодняшний момент мы должны констатировать, что в качестве наших нынешних "крестьян" выступает та мощнейшая прослойка городских жителей, которые заняты в сфере услуг. У нас есть некоторый запас промышленной прочности, за счет чего мы гоним за рубеж газ, нефть, продукции низкого уровня переработки, получаем за это ресурсные доллары, которые тут же спускаем на покупку товаров роскоши (точнее, тут не мы, а наша элита), на покупку товаров широкого потребления в ритейлерах, на покупку еды зарубежного производства и так далее. Большая часть страны сидит как раз на этой валюте, при чем, кто-то получает эти средства через занятость в просевшей сфере услуг, а кто-то - через государственные бюджеты в учреждениях медицины, образования, науки и т.д.
Разумеется, все эти "бюджетники" и "услужники" вовсе не горят желанием делиться частью своего дохода на общее дело новой "индустриализации".

Мы видим здесь как интересы роскошевствующих олигархов, бюрократии и "услужников" смыкаются в этом вопросе.  

Кай-Фу Ли. Сверхдержавы искусственного интеллекта. Китай, Кремниевая долина и новый мировой порядок

Кай-Фу Ли. Сверхдержавы искусственного интеллекта. Китай, Кремниевая долина и новый мировой порядок. - М.: Манн, Иванов и Фербер, 2019. - 350 с. ISBN: 978-5-00146-163-0.

Книга о перспективах искусственного интеллекта, написанная одним из 100 самых влиятельных людей мира по версии The Times. Кай-Фу Ли — один из самых авторитетных людей в области ИИ в мире. Ученый, венчурный инвестор и человек с головокружительной карьерой (Apple, Silicon Graphics, Microsoft, Google). Он утверждает, что драматические изменения, которых все ждут от искусственного интеллекта, наступят скорее, чем предполагается. Но связаны они будут не с «думающими машинами, которые захватят мир», а с экономическими последствиями. Гонка между сверхдержавами, Китаем и США, может привести человечество к катастрофе: ИИ позволит богатым разбогатеть еще больше, а разрыв между ними и бедными станет огромным.

Эксперты предсказывают, что ИИ лишит рабочих мест «голубых воротничков», а Кай-Фу Ли говорит, что глубокое обучение лишит работы и «белых воротничков» тоже. Но автор предлагает и решения, потому что, как бы ни были впечатляющие успехи на поле ИИ, есть вещи, доступные только людям. Машины не смогут заменить воспитателей, сообщать диагнозы больным, заботиться о пожилых и, например, дрессировать собак.

Это книга о том, как сверхдержавы ИИ стали таковыми, о текущем положении и прогнозах. Они могут быть утешительными, но только если помнить об ответственности, которую налагают на нас технологии. А еще, в конечном счете, это книга о человечности и любви.

Иван Галеткин: Что приходит на смену капитализму?

Иван Галеткин — Инженер-программист, активист Объединенной коммунистической партии

Со времен распада Советского Союза люди несогласные с нынешней моделью капитализма ведут почти исключительно оборонительную борьбу. Мы защищаем социальные гарантии, памятники, защищаем права рабочих, когда капиталисты не желают исполнять собственные законы. Но одной обороной борьбу не выиграть. Даже там, где прогрессивные организации сильны, они зачастую лишь торгуются с собственниками предприятий о доле дохода, которая должна достаться работникам.

Оборонительная борьба касается в первую очередь сферы распределения. На что должны пойти блага, произведенные в рамках существующей экономической модели? Для прогрессивных изменений в обществе требуется убедительное видение нового устройства производственных отношений – самого его базиса. Действительно, раньше у социалистов был проект будущего – превращение экономики в единую рационально управляемую систему. По множеству причин этот проект в ХХ веке не дал ожидаемого процветания. Возможно удастся в XXI веке, но в любом случае требуется понять, чего не хватило в первый раз.

Новый образ будущего можно изобрести, не выходя из комнаты, и внедрить на манер фаланстера. Однако зачастую «крот истории» оказывается искуснее любых мудрецов. Действительность сама предоставляет примеры жизнеспособных посткапиталистических отношений, но, как обычно, требуется знать где искать. Для классиков марксизма потенциал промышленного пролетариата был очевиден. Было понятно и направление развития общества в сторону централизации и планомерности производства. Сегодня для теоретиков ситуация более запутана. Капитализм будто застыл на месте, а порой возвращается к собственным образцам из XIX века. С другой стороны, в разных частях мировой экономической системы локально возникают новые формы отношений, которые могут прийти ему на смену. Требуется научиться их искать и адаптировать к новым условиям.

Целью статьи является описание механизма появления и распространения новых общественно-экономических отношений. Анализ жизнеспособности современных посткапиталистических отношений.

Для этого поставлены следующие задачи:

* Рассмотреть исторический процесс появления новых производственных отношений (укладов). Выяснить насколько они могут различаться в зависимости от условий возникновения.

* Описать механизм распространения нового уклада внутри общества и дальнейшего распространении в окружающих странах.

* Проанализировать процессы, происходившие с капитализмом и социализмом в 20-м веке. Есть ли в них противоречия, которые должен решить следующий более эффективный уклад?

* Рассмотреть примеры существующих посткапиталистических отношений. Способны ли какие-то из них распространиться на весь мир?

Данная статья посвящена сугубо теоретическому вопросу. Каков механизм смены общественно-экономических формаций? О возможной политической тактике, следующей из ответа, стоит говорить отдельно. Однако, если гипотеза подтвердится, то наше видение будущего станет более осязаемым. Критика капитализма гораздо убедительнее при наличии жизнеспособной альтернативы.

Итак, по совету бородатых мужей древности двинемся от абстрактного к конкретному.

Майкл Вонг: Экономика «Стартрека»

От переводчика: Предлагаемая статья написана убеждённым антикоммунистом и предельно антикоммунистична по своему содержанию. Тем не менее публикация её представляется целесообразной по двум причинам. Во-первых, всегда полезно знать мнение о себе своих политических противников. Во-вторых, ценность данной статьи (в особенности — для советских читателей) в том, что она до какой-то степени развенчивает миф о монолитной антикоммунистичности современного американского общества вообще и американской массовой культуры в частности.
Речь в статье идёт об одном из самых популярных телесериалов в истории Америки — «Стартреке» («Star Trek» — «Звёздный поход»), который снимается с 1964 года по сей день и различные серии которого идут иногда одновременно по нескольким общенациональным каналам. А утверждает автор — ни много, ни мало — что сериал этот, ставший одним из неотъемлимых символов Америки, является не чем иным, как инспирированной Голливудом коммунистической пропагандой. Причём не просто утверждает, а весьма убедительно и обстоятельно эту свою точку зрения аргументирует. Разумеется, его сентенции относительно сути коммунизма и интерпретация «Манифеста коммунистической партии» страдают, скажем так, некоторой предвзятостью (и было бы странно, если бы это было не так), но вне зависимости от степени предвзятости, автор очень точно подметил поразительно чёткие параллели между марксистским предвидением и реальностью СССР, с одной стороны, и Соединённой Федерацией Планет XXIV века — с другой.
При этом то, что написана статья именно антикоммунистом, предсавляет особую ценность — трудно заподозрить его в сознательной попытке «опорочить ценности свободного мира», одной из которых и является «Стартрек».
Сергей ЗУБАТОВ

Основной целью настоящего документа является демонстрация того факта, что авторы и продьюсеры «Стартрека» пропагандируют ценности и идеалы коммунизма. Должен отметить, что так было не всегда; Федерация времён TOS [Прим. перев.: «The Original Series» — «Первоначальный сериал»] определённо была свободно-рыночным обществом и я могу лишь вообразить, что в период, разделяющий TOS и TNG [Прим. перев.: «The New Geteration» — «Новое поколение», второй сериал «Стартрека»], произошло нечто вроде переворота. Можно потеоретизировать, что формулировка правительственных приоритетов перешла под контроль левых активистов.

Коммунизм

Для того, чтобы ответить на вопрос, является ли Федерация коммунистической, мы сперва должны определить, что же такое коммунизм. Повидимому, у большинства людей есть какие-то смутные представления о том, что впервые коммунизм был популяризован Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом в середине XIX века. В феврале 1848 года они опубликовали свой «Манифест коммунистической партии», превратившийся со временем в источних вдохновления коммунистических революций в России, Китае, Северной Корее, Северном Вьетнаме, на Кубе и у множества других народов. (Мне кажется, следует отметить, что нео-марксисты [Прим. перев.: я думаю, имеется в виду Эрих Фромм и сходные с ним философы] отрицают какую бы то ни было свою связь с этими государствами, утверждая, что те были «извращениями» возвышенных, прекрасных, безупречных марксистских идеалов, которые, если б только мы согласились воплотить их в жизнь, обеспечили бы создание рая на земле. При этом они, разумеется, не желают признавать, что попытка реализации иделов марксизма вступает в вопиющее противоречие с многочисленными соображениями, как частными, так и человеческой природы вообще, что реально существующее коммунистическое государство неизбежно окажется извращением этого «идеала».)

Максим Калашников: Глядя из 2005 года

Этот текст был написан мною как глава книги «Сверхчеловек говорит по-русски»  еще в 2005 году. Задолго до удара кризиса в 2008 году и последующих событий.  Меня за тот текст не раз объявляли сумасшедшим. Но теперь-то ясно, кто был  дураком?  
Прочтите эту главу еще раз в связи с последними событиями (уже вполне  революционными) в США.

«…Окружающий нас мир распадается. Он скоро скорчится в красном пламени,  заживо сгорая. И заполыхает пожар в точке сингулярности!
Призрак коммунизма теперь не ходит по Европе. Сегодня он витает над всей  планетой! Но коммунизма нового и невиданного. Непонятного даже нынешним  вроде бы коммунистам. Коммунизма альтруистического, стоящего на  невиданных технологиях сотворения и преобразования материи! Коммунизма  люденов и звездолетов!
Наши ноздри трепещут в предчувствии глобальных схваток, метаисторических  сражений. Наше внутреннее ухо слышит подземный гул нарождающихся  потрясений. Наши жертвы, понесенные во имя первого СССР, оказались  ненапрасными. И горе тому, кто сего не понимает!
В 1989 году наш враг выпустил наружу демонов ада. Вырвавшись на свободу,  они уничтожают прежний порядок, пожирают Запад. И пути назад нет! Это в  тридцатые годы ХХ века Запад мог играть и так, и этак. Можно было снизить  налоги на капитал и прижать трудящихся к ногтю, а можно — увеличить налоги,  закрыть границы для импорта и строить полусоциализм в вариантах Гитлера,  Рузвельта, де Голля и иже с ними. Теперь подобное невозможно. Силы  глобализации назад в кувшин не загнать. Любая попытка любого западного  правительства накинуть узду на капитал и устроить протекционизм закончится  массовым перетоком богатств в другие, «более свободные» страны.  Невозможно закрыть границы для импорта и дать работу своим гражданам —  потому что западные элиты стали глобалами, а производство вынесено в  регионы с теплым климатом и дешевым трудом.
Демоны продолжат свою работу, превращая Запад в край сверхбогатой элиты и  нищего большинства. Им сегодня нет преград. Все глубже становится пропасть  между властителями и подданными еще вчера благолепных стран. Все  отчетливее вырисовывается участь миллиардов жителей незападных миров:  быть топливом для процветания расы глобалов-античеловеков, умирая в нужде  и беспросветье. Парадоксальным образом нищий из индийского Бомбея и  белый рабочий из умирающего Детройта оказываются в одном разряде.  Появление новых технологий, изгоняющих людей с заводов и полей, только  ускорят начало грандиозной войны всех против всех. «Точка сингулярности»  рискует стать новым 1917 годом.
Дымные, кровавые зори встают над Землей. Завтра нас ждут ожесточенные  схватки. Они пойдут на многих метаисторических фронтах сразу.
Обреченные глобализацией люди вряд ли станут покорно нищать, бессловесно  трудиться и безропотно вымирать. Кто-то уже кинулся в радикальный ислам,  ища в нем общности и опоры в борьбе с демонами глобализма. Кое-кто бросится  в белый нацизм. А кто-то поднимет флаги коммунизма. Грядет время боевиков,  шахидов и штурмовиков разного толка. Террора разных видов. Новых  интернационалов.
Начнутся яростные столкновения меж языками, верами и расами. Западные  националисты сцепятся с исламскими радикалами. Но и те, и другие будут  непримиримо враждебны к глобалистам. Однако проиграют и наци, и  мусульмане. Первые — потому, что национализм растащит людей на враждующие  секты и не даст силы на осуществление грандиозных проектов прорыва в  Грядущее. Вторые — потому что яро антитехнологичны и архаичны, воюя  «живыми бомбами» и неграмотными партизанами против технически  превосходящего противника.
И оба проиграют, потому что истратят силы на взаимоуничтожение, давая шанс  Античеловечеству. А уж оно вырвется на поле боя новой трансгуманистической  силой, в обличье сверхчеловеческий бестий. Со своими планами нового  мирового порядка и, скорее всего, «Обнаженного солнца». В наступающем хаосе  применение бестиями генетического оружия становится практически  предрешенным делом: иначе не сбить энергию бурлящего демографического  котла на бедном Юге, не сбросить балласт перенаселения со стонущей от  перегрузок биосферы Земли…
По пылающей, вопящей от боли планете пересекающимися трещинами проляжет  множество линий противоборства. Негров — против белых, латиносов — против  белых и негров. Белых — против всех остальных. Мусульман — против христиан,  иудеев, буддистов, конфуцианцев и индуистов. Богатых — против бедных.  Молодых — против стариков. Технократов — против экологистов. Националистов —  против строителей империй. Коренных — против иммигрантов. Религиозных  фанатиков — против светских сил. Вписавшихся в глобальные сети — против тех,  кто остался жить в локальных мирках. Вспыхнет смертельная борьба самых  разнообразных сил за скудеющие источники нефти и газа, за доступ к пресной  воде и плодородным землям. На перенаселенной и опустошенной Земле с  ломающимся климатом станут свирепствовать изуверы разных толков,  поднимется и станет страшной силой организованная преступность. Мы увидим  крупнейшие техно- и экологические катастрофы, вызванные упадком  индустриальной эры, исчерпанием человеческого капитала и износом техники.  Нас ожидают этнические чистки, вспышки голода и людоедства, пришествие  новых болезней, климатические передряги. Начнется безумие, и психика  многих просто не выдержит чудовищного напряжения. Над планетой, сливаясь в  многоголосый рев, станут витать кличи «Аллах Акбар!», «Бей черных!», и «Хайль  Гитлер!», «Уайт Пауэр!», «К оружию, православные!». «Янки Дудль» будет  силиться перекрыть звуки «Боже, царя храни» или «Марсельезы»…
В этом хаосе затрещат по швам старые государства. Богатые и успешные  регионы начнут борьбу за отделение от власти национальных бюрократий, за  отгораживание от бедных и неудачливых соседей по старым странам. А кто-то,  наоборот, начнет поход за объединение рассыпавшихся общностей. Загрохочут  выстрелы, прокатится волна уличных боев и разноцветных бунтов. Рухнет  прежняя валютная система планеты, перешедшая предел сложности. Конец  господства доллара принесет новый виток хаоса и насилия. И это произойдет  неминуемо: можно спорить лишь о сроках крушения системы….»

Екатерина Шульман: "Большой брат 2.0": Цифровая диктатура и светлое будущее

О системе социального кредита в демократиях и недемократиях. "Большой брат 2.0. Как Китай строит цифровую диктатуру" http://carnegie.ru/commentary/71546

Екатерина Заславская-Шульман: Будущее семьи, частной собственности и государства

Будущее семьи, частной собственности и государства (лекция)