Дмитрий Якушев: О «русском мире»

В последнее время много разных дурацких лозунгов о «русском мире», «русской весне». Люди хватаются за эти слова, в общем, из лучших побуждений, а ещё потому, что не имеют действительного понимания того, что происходит и что нужно делать. Им вдолбили, что коммунисты враги и немецкие шпионы. Жизнь научила, что либералы – людоеды, тоже враги и американские шпионы. И вот хватаются за какой-то «русский мир». Но это только слово, причем слово идеологизированное, а потому мешающее видеть реальность. А не увидев реальность, не поняв её, не сказав самим себе честно, где мы находимся, невозможно осознано и правильно определить цели движения и борьбы. Любое же движение, пусть с самыми благородными лозунгами и мечтами, неминуемо приведет к своей противоположности, если люди ясно не понимают, где они находятся и что нужно делать. Примеров полно в новейшей истории.

Итак, про «русский мир». Увы, но это совсем не то, что фантазируют себе благонамеренные патриоты, которым мерещатся общинность, патриотические предприниматели, единство классов и сословий, покрытые религиозной скрепой. Такой России никогда не было и не будет. Реальная Россия отражена в нашей великой литературе, которой все клянутся, но которую совсем теперь не читают. Что же такое «русский мир» в реальности? Россия в некотором смысле – самая свободная страна мира. В отличие от уютной, обустроенной Европы, в которой есть, что терять, в России история развивалась так, что не сложилась никаких устойчивых институтов. Ни частной собственности, ни профсоюзов, ни церкви, ни аристократии, ни партий, ни даже института коммунального общения. В этом беда, но в этом и шанс. Европе трудно расставаться со старым, даже, если старое сгнило и протухло, а у нас этих оков нет.

Владимир Шаров: Последний русский космист

Русский писатель Владимир Шаров наконец-то получил большой приз – Букеровскую премию. В своих произведениях он всю жизнь оттачивает оригинальную концепцию «Русского Мира» – эсхатологический извод, где наша история до сих пор не преодолела травму Раскола, а единственное светлое пятно – это лениниана, когда русские пытались жить самостоятельно.

Лауреатом писательской премии «Русский Букер» за роман «Возвращение в Египет» стал 62-летний Владимир Шаров. Ему понадобилось тридцать лет, чтобы литературный мир признал его как великого писателя.

Шаров все тридцать лет его творчества оставался на обочине литературного мейнстрима. Он был чужим для двух главных правящих, «определяющих тренды» страт страны – либеральной и государственнической. Во многом его мировоззренческий и политический аутизм, оригинальный взгляд на историю России – а все его художественные книги так или иначе исторические; он и сам историк, кандидат наук – определялся жизнью его семьи.

Его дед и бабушка с отцовской стороны – Израиль Исаакович Нюренберг и Фани Ефимовна Липе – были видными членами еврейского социалистического движения Бунд. Оба погибли в сталинской репрессивной машине. Отец Владимира – Шер Израилевич Нюренберг, сменивший имя на Александр Шаров – был известным в узких кругах писателем-фантастом. В своих произведениях он воспевал одновременно и русский космизм, и социалистический технократизм – в духе ещё одного великого советского фантаста Ивана Ефремова. Земля ему казалось темницей, сковывавшей творческие силы человечества, и выходом из этого заточения могла быть только или эмиграция внутрь себя, или вне Земли – в Космос, где можно было построить светлую жизнь с нуля.

Владимир Шаров, как и его отец, никогда не стремился в литературную жизнь как в Систему. Все его произведения – а это 8 романов – по сути были работой в стол. Википедия кратко описывает суть его романов: «В книгах Шарова разрабатывается концепция альтернативной (подпольной) русской религиозности».

Москва — новый Иерусалим, Русь — новый Израиль, русские — избранный народ. В этой мессианской идее, по мнению Шарова, корень русской революции.