Андрій П-ко: Фінансовий капітал, держава та імперіалізм: від Леніна до BlackRock і Vanguard

Проблема взаємовідносин між державою і капіталом посідає центральне місце в теорії імперіалізму. На початку ХХ століття Рудольф Гільфердінг і Володимир Ленін намагалися пояснити нову для того часу реальність: величезні банки, промислові монополії та держави дедалі тісніше перепліталися, а конкуренція між капіталістичними центрами набувала глобального характеру. Для Леніна імперіалізм був не просто політикою колоніального захоплення, а певною стадією розвитку капіталізму, для якої характерні концентрація виробництва, монополізація, панування фінансового капіталу, експорт капіталу та боротьба великих держав за переділ світу.

Якби Ленін спостерігав сучасний світ, його особливу увагу, ймовірно, привернули б такі структури, як BlackRock, Vanguard та інші гіганти управління активами. Однак було б помилкою просто назвати їх сучасними аналогами банківських імперій початку ХХ століття. Сучасний фінансовий капітал має іншу структуру. Саме ця відмінність дозволяє краще зрозуміти не тільки еволюцію капіталізму, а й проблему співвідношення держави, фінансових інститутів та війни.

Від Гільфердінга до Леніна

Одним із ключових попередників ленінської концепції був Рудольф Гільфердінг. У своїй теорії фінансового капіталу він звернув увагу на процес злиття банківського і промислового капіталу. Банк переставав бути лише посередником між заощадженнями та підприємствами. Через кредитування, володіння акціями, участь у корпоративному управлінні та фінансуванні промисловості він отримував дедалі більший вплив на реальний сектор економіки.

Таким чином, виникала нова форма концентрації економічної влади:

розпорошені капітали → фінансове посередництво → концентрація ресурсів → контроль над великими підприємствами.

Андрій П-ко: Від власності до розпорядження: еволюція фінансового капіталізму

 Однією з найважливіших трансформацій сучасного капіталізму є дедалі глибше відокремлення власності від фактичного управління капіталом. У класичному капіталізмі власник капіталу був водночас його основним розпорядником. 

Проте в міру розвитку акціонерних компаній, фінансових ринків, пенсійних фондів та інституційного інвестування цей зв'язок поступово розпався. Сьогодні людина може формально володіти частиною величезного масиву корпоративного капіталу, не маючи практично жодної можливості самостійно ним розпоряджатися.

Ця трансформація має важливі теоретичні наслідки. Вона частково продовжує тенденції, які описували класики політичної економії, але водночас створює інституційну форму, якої вони не могли безпосередньо передбачити.

У Маркса капіталістична власність ще значною мірою мислиться через фігуру власника капіталу. Капіталіст володіє засобами виробництва, авансує капітал, наймає робочу силу й отримує прибуток. Водночас Маркс уже бачив тенденцію до перетворення індивідуального капіталу на дедалі більш суспільну форму: концентрацію виробництва, кредит, акціонерні товариства та зростання ролі фінансових механізмів. Отже, передумови розриву між власністю та управлінням уже були присутні в його аналізі.

Алена Агеева: Неолиберализм: расшифровка термина для прогрессивной школоты

Вслед за бесповоротно трансформированным с начало "нулевых" понятием "либерализм", сегодня штамп: "неолибералы", "неолиберальный" - употребляется повсеместно, - к месту, а, что чаще, - ни к месту. Особливо - в риторике наиболее массового неистового, кричащего и громогласного сегмента Рунета - социал-патриотических цифровых площадных толпах. Как и положено этой среде, наиболее далёкой от наукообразия, скорой на приговоры и вердикты, законодательствующей в народном сознании, - бессознательная, но очень эффективная инверсия понятий. 

Неоднократно приходиться сталкиваться с не всегда правильным употреблением данного определения уже и и в самой драгоценной среде, в нашей смене, - среди думающей детворы от 16-ти до 20-ти лет. Вот и мне подумалось сделать очень черновой экспериментальный набросок для будущего возможного параграфа для правильных учебников подпольных школ параллельного среднего образования....)

... Неолиберализм, радикальная версия экономического либерализма, ограничивает величие человека способностью генерировать денежный доход, обостряет индивидуализм и гонку за победой и обладанием, поэтому в значительной степени способствует обострению неравенства. Он высвобождает жадность, коррупцию и насилие и, распространяясь на социальные группы, социально разрушает сообщество. Таким образом, навязывается порядок ценностей и добродетелей, при котором индивидуальная свобода понимается только как свобода производить и потреблять.

Эта структурная парадигма подчиняется модели глобальной несправедливости, в результате чего небольшая часть населения получает власть и контроль над социальной и экономической (не) стабильностью остального мира.

Одной из основных причин, приведших к такому неравенству в контексте глобализации, является, если использовать терминологию некоторых политологов, корпоратократию, то есть невидимое правительство корпораций, состоящее из политической, деловой и финансовой элиты. Эта корпоративная система состоит из инвесторов, финансистов и владельцев транснациональных компаний. Конечно, неравенство проявляется не только в экономической сфере, но экономическая мощь этих компаний также наделяет безмерной политической, правовой и социальной властью. 

Григорий Асмолов: «Бесполезный класс» и научное объяснение популярности Дональда Трампа

Профессор иерусалимского университета Юваль Ноах Харари продолжает утверждаться в роли одного из глобальных интеллектуальных лидеров. Сначала в книге «Sapiens: Краткая История Человечества» он представил свою концепцию прошлого и настоящего человечества. В новой книге “Homo Deus” он предлагает концепцию нашего будущего. Лекция, посвященная выходу книги, прошла на шестом этаже книжного магазина Foyles в лондонском районе Сохо.

Свою лекцию Харари начал с описания двух примеров, демонстрирующих, как развитие цифровых алгоритмов меняет целые индустрии. Первая область – это транспорт, где компьютеры скоро заменят водителей, так что уже через несколько десятков лет мысль о том, что люди когда-то водили машины, будет вызывать недоумение. Вторая область – это медицина, где датчики, собирающие о нас информацию и алгоритмы, ее анализирующие, вскоре начнут все больше вытеснять врачей, которые уже сегодня не способны уделить должного внимания пациентам.

Однако эти примеры не более чем иллюстрация принципиальных и глубинных процессов, которые, как считает Харари, еще при нашей жизни могут полностью изменить наше общество и наш образ жизни. По мнению Харари, рост сложности и эффективности алгоритмов, а также появление новых форм искусственного разума ведет к быстрой смене структуры рынка труда, при которой большинство существующих сегодня профессий будут стремительно терять свою актуальность.

Харари выделяет два типа человеческих ресурсов, которые превращают нас в рабочую силу. Первый – это физические ресурсы. Здесь роль людей постепенно вытесняется машинами уже со времен индустриальной революции. Второй тип это ментальные и когнитивные возможности человека. Сегодня это возможности стали постепенно заменяться при помощи информационных технологий.

Основной вопрос, которым задается Харари, – придут ли на смену вымирающим работам новые формы трудоустройства.

Согласно оптимистическому сценарию, новые работы предложат альтернативу старым.

Однако существует и менее радужный сценарий, согласно которому старые профессии вымрут, а достаточное количество новых не появится.

Виктор Исайчиков: Основные предпосылки, характер и последствия будущей мировой войны

Военный теоретик Клаузевиц в начале XIX века определил войну как «продолжение политики иными средствами» (скрыв при этом сущность политики), но Аристотель не скрывал, что война (которую он не отделял от разбоя) - «средство для приобретения собственности». Первая половина ХХ века характеризовалась особенно кровопролитными мировыми империалистическими войнами, завершившимися применением самого варварского атомного оружия главным организатором II Мировой войны – США [1].

После II Мировой войны прошло 70 лет относительно мирного существования, но оно определялось не тем, что империализм отказался от «приобретения собственности» военным путём, а тем, что он, во-первых, и без мировых войн успешно «приобретал собственность», а во-вторых, до начала 90-х годов существовал СССР, военно-экономический потенциал которого не позволял развязать мировую войну.

Второй причиной для войны может быть не приобретение собственности, а её сохранение, в том числе – сохранение ранее награбленного или завоёванного. В настоящее время главная военная задача для империалистов, политику которого уже определяет не весь класс капиталистов, а ничтожная часть миллиардеров, не столько приобретение новой собственности, сколько сохранение уже награбленного. Это объективно вытекает из того, что в условиях, когда состояние 85 человек сравнялось с состоянием половины населения планеты (3,6 млрд. человек), а 46% мирового состояния владеет 1% населения (то есть, ~70 млн. человек) [2]. Такое имущественное расслоение приводит к тому, что беднейшей половиной населения экономически можно пренебречь и как покупателями товаров, и как продавцами рабочей силы, поскольку в странах периферийного капитализма до половины трудоспособного населения являются полностью или частично безработными, и даже в таких европейских станах, как Греция, безработица достигает трети трудоспособного населения (при этом безработица среди молодёжи достигает 65-67%) [3]. В то же время эти 3,6 млрд. человек – потребители невосполнимых природных ресурсов, соучастники в «давлении» на природу, разносчики инфекций (ибо перенаселение и скученность благоприятствуют их развитию), а, главное, они потенциальные претенденты на ограниченные ресурсы, то есть на то, что империалисты считают своей собственностью.

Увеличить природные ресурсы невозможно; более полное их использование за счёт уничтожения остатков дикой природы и более рационального их использования лишь на время может решить проблему. Уже сейчас ситуация с обеспечением продовольствием достаточно напряжённая, сотни миллионов человек преимущественно в странах капиталистической периферии недоедают, и по не самым пессимистическим прогнозам к середине XXI века положение ещё более обострится (производство продовольствия упадёт на 10%, а население увеличится) [4]; откладывать решение проблемы неразумно.

Единственный выход – это уменьшение численности населения.  Понимание важности демографической проблемы возникло полвека назад; сейчас американские гуманисты считают необходимым ограничить численность населения до 1,5-2 млрд человек [5]; американцы-негуманисты считают, что достаточно и 500 млн, а супернегуманисты считают, что достаточно и 40 млн [6].

Нынешнее состояние Мир-Системы и её грядущие перспективы

В декабре 1956-го вышел специальный номер журнала «Социализм или варварство», посвященный событиям в Венгрии в 1956 г. В нем была опубликована статья К. Касториадиса «Пролетарская революция против бюрократии». К. Касториадис увидел в «венгерском восстании» вершину пролетарского движения против восточно-европейского бюрократического капитализма. Позже это же увидел в требованиях бунтарей Мая 1968 г. подтверждение своего анализа противоречий современного капитализма: «… движение показывает фундаментальное противоречие капиталистического бюрократического общества, это – не «анархия рынка», не «антиномия между развитием производительных сил и формами собственности» или «коллективным производством и частным присвоением». Центральный конфликт, порождающий все прочие, раскрылся как конфликт между руководителями и подчиненными» [Сидоров А. История группы «Социализм или варварство» (1949-1965)  // http://revolt.anho.org/archives/1538].

Но как события в Венгрии (1956), Чехословакии (1968), Польше (1970-1971, 1980-1981) и Китае (1989) показали невозможность «демократизации» и «десталинизации» государственно-бюрократического капитализма, выступающего  под именем «социализма», так и события Мая 1968 г. и движение «Occupy» (2011-2014) подвели черту под надеждой «человеческим» путем трансформировать западный капитализм. Ни социалистическая бюрократия, ни и западная буржуазия никогда не отдадут власть по своей воле.

Но «не все так плохо», как оказывается…

Сама капиталистическая система развивается и предоставляет теперь новые возможности борьбы с ней.

К сожалению, почти никто сейчас не понимает, что именно происходит в мировой социально-экономической системе, нет ни одного проблеска в узнавании сути процесса, поскольку сознание нынешнего мира неимоверно затмила болезненная пелена классического «марксизма-ленинизма» сталинско-советского образца.

Ибрагим Асадли: О политической воле коммунистов ХХI века

Когда я уважаемому Валентину Ивановичу Дьяченко, автору брошюры «Как марксизм превращался в утопию», предлагал создание рассылки, предполагалось, что мы единомышленники, как он тогда и сказал. Однако, его последующее нежелание понимать меня привело к тому, что я больше не вижу между нами взаимопонимания. Он по-своему интерпретирует мои высказывания, не пытаясь понять их суть. Одновременно он объявил о создании инициативной группы «Коммунистическое развитие ХХI века», не включив меня в нее, хотя я выразил свое согласие, но не провел учредительного заседания группы. Таким образом, у меня есть все основания считать его не единомышленником, но пока союзником.

Теперь конкретно по теме.

Основа жизни человека – это материальное производство. Только через производство человек может удовлетворить свои все возрастающие потребности. Но что заставляет человека трудиться? Есть две группы причин: внешние и внутренние. Внешние причины – это нужда (голод, холод и т.д.) и насилие (рабство, плен и т.д.). Внутренние – это жажда наживы (есть миллион хочется 10 и т.д.) и радость свободного творческого созидательного труда.

Пока производительные силы человечества были не способы удовлетворять потребности всего общества, возможно, была необходимость в насильственном принудительном подневольном труде, где подавляющее большинство эксплуатируемых трудящихся создавали блага, которые распределялись эксплуататорами по своему классовому усмотрению.

Однако, уже с середины ХХ века в большинстве стран мира есть программы социальной защиты, пособия по безработице и т.д. Если 150 лет назад зарождающийся европейский промышленный пролетариат был прогрессивной силой, то сегодня он вполне удовлетворен своим состоянием и является реакционным. Рабочему развитых капиталистических стран нет никакого дела до коммунизма. Капиталисты ради удовлетворения своей потребности в наживе научились использовать стремление творческих людей к созидательному труду на свое благо, что обусловливает подконтрольность творческого труда, причем во вред творчеству.

Единственные, кто сегодня реально заинтересованы в коммунизме – это люди творческого труда (не путать с интеллигенцией, когнитариатом и другими группами), так как именно их производительные силы сковывают существующие империалистические производственные  отношения.

Стремление человечества к коммунизму – это факт. То, что человечество развивается – это тоже факт. А вот то, что нынешняя цивилизация стремиться к коммунизму – не факт. Она может развиться и до самоуничтожения.

Владимир Першин: О необходимости реформы финансовой системы и создания "Финансовой вертикали государственного управления реальным сектором экономики"

1. О необходимости реформы финансовой системы

Концентрация и рост масштабов производства, централизация на его основе финансового капитала и создание централизованной банковской системы привели к ликвидации капиталистической раздробленности. Централизованная финансовая система – это простая форма финансового капитала, развернутая в государственном масштабе. Она стала огромным историческим достижением ХХ века, которое по своему значению сопоставимо лишь с образования централизованного государства и преодолением феодальной раздробленности в период средневековья. Однако, как и всякие достижения, они могут оборачиваться добром и злом. Топором, как известно, не только лес рубят, а атомную энергию используют не только в мирных целях. Точно так же дело обстоит с централизованным государством и централизованной банковской системой.

 Подобно тому, как государи в феодальную эпоху сосредоточили в своих руках чеканку монет, точно так же в ХХ веке образовались центральные банки, которые монополизировали и централизовали безналичное и наличное эмиссионное рефинансирование экономики и потому де факто обладают властью над всем реальным сектором. За последние полвека все это повторилось на глобальном уровне. В результате сложилась глобальная финансовая система, во главе которой, а значит и всей мировой экономики де-факто стоит государство и ФРС США. Внутри системы в иерархическом порядке сверху вниз располагаются приближенные к ФРС США банки (так называемые Топ-10 или Топ-20), все национальные экономики и их центральные банки, частные (транснациональные и национальные) компании и их банки и т.д. – вплоть до каждого индивидуального предпринимателя и его семьи. Россия и другие страны СНГ, в силу исторической отсталости своего технического, социально-экономического и политического развития, находятся ближе к основанию системы. Но благодаря своим геополитическим особенностям – обладанию значительной территорией и огромными природными ресурсами на фоне относительно небольшой и убывающей численности населения, они в глазах государств-лидеров мирового финансового капитала представляет собой нечто слабое и недостающее к их контрольному пакету активов, который всерьез и надолго обеспечил бы им реальное господство над всем миром. Но им очень мешает в этом обладание Россией ядерным оружием.

Владимир Першин: Критика концепции РУСО

Речь идет о «Концепции социально-экономического возрождения и развития России», подготовленной Общероссийской общественной организацией «Российские ученые социалистической ориентации» (РУСО) и опубликованной под названием «Социализму в России альтернативы нет» (М.: ИТРК, 2000). Нижеследующие замечания сделаны по просьбе одного из авторов концепции, после чего были переданы ему и руководителю авторского коллектива. Прошел год, но никакой реакции в ответ не последовало. Поэтому не оставалось ничего другого, как подготовить критику данной концепции для публикации в открытой печати, где она так и не появилась по причинам, которые станут очевидными каждому, кто ее прочтет. «Критика» была написана более 10 лет назад, однако со временем она стала еще актуальней, поэтому я решил разместить ее на сайте «Альтернативы». 
 
Сегодня все поголовно апеллируют к успехам «социалистического» Китая, тайна которых заключается в том, что его экономическое устройство действительно ближе к социализму, чем где-либо в мире. В противоположность руководителей России, китайские руководители оказались с самого начала гораздо мудрее нас, оставив в руках государства земельную и банковскую системы и дав полную свободу производителям. Тем самым им удалось сохранить политическое и идейное единство страны. Отсутствие арендной платы за землю, низкие, а на первых порах даже минусовые проценты по доступным для всех производителей эмиссионным кредитам центрального банка, известные всему миру трудолюбие и предприимчивость китайцев - вот и все объяснение «китайского экономического чуда». Читатель увидит, что еще 10 лет назад, когда современное величие Китая было еще в зародыше,  то же самое экономическое устройство, но в более разумной и социализированной форме, предлагалось мною в данной работе. Ни РУСО, обслуживающие КПРФ, ни руководители последней не признали «Критику» и не внесли соответствующие изменения в свою политическую и экономическую программу.
 
В конце «Критики» говорится о необходимости создания в России и других странах СНГ единой финансовой (банковской) системы, которая станет решительным шагом в сторону социализма, то есть первой переходной моделью к нему от современной эпохи мирового финансового капитала.

Владимир Першин: К вопросу о "новой экономической модели"

Какая «модель экономики» нам нужна?

Практика показывает, что национальные экономики успешнее в тех странах, правительства которых руководствуются «производственноцентричным» мировоззрением, а значит, глубже понимают современную рыночную экономику, ставя во главу угла развитие реального сектора. Именно поэтому они не позволяют себе такие нелепости, как обложение сферы производства продуктов, знаний, изобретений, технического и гуманитарного опыта непомерными процентными ставками по кредиту. К сожалению, экономический блок нашего правительства до сих пор руководствуется диаметрально противоположным – «рыночноцентричным» мировоззрением, которое, в конечном счете, сводится к явной нелепости:  товары сначала продаются и покупаются, а затем производятся. Это равносильно таким вульгарным представлениям, как «Солнце вращается вокруг Земли» или «ветер оттого, что деревья качаются». Отсюда нелепая болезнь России – постоянно высокие ставки по кредиту, которые по сей день блокируют работу реального сектора, призванного кормить всю страну и обеспечивать работой миллионы ее граждан. Отсюда все наши социальные болезни. 

Как только хлынула первая волна глобального экономического кризиса (2008-2009), в России и в мире заговорили о необходимости создания «новой» или «другой экономической модели». Сегодня мы переживаем вторую волну этого же кризиса и говорим то же самое. При этом одни проклинают «англо-саксонскую модель», другие ставят в пример экономические модели относительно успешных на данный исторический момент стран – например, «китайскую модель», нелепо полагая, что «экономические модели» имеют национальный, а не исторический характер. Третьи под «новой» или «другой» экономической моделью понимают некую «модель рыночной экономики», которой еще нет в социальной природе, наивно полагая, что такую модель можно придумать из головы. Не лучше ли как следует разобраться в существующей рыночной экономике с тем, чтобы научиться управлять ею?

Что такое современная рыночная экономика?

Мировой экономический кризис (как ни странно, но в этом его заслуга) обнаружил самое слабое звено в экономике России и всего мира. Это финансовая система вообще, банковская в частности и управляющие ими люди в особенности. Следовательно, проблема их обновления выходит на первый план. Решим ее – вытащим всю цепь проблем, от которых задыхается сегодня и Россия, и весь мир. Не справимся, то все намеченное останется благим пожеланием или в лучшем случае будет осуществляться административными и силовыми методами, а значит, грубо, неэффективно и, главное, бесперспективно. Таков главный вызов текущего исторического момента. И чтобы ответить на него достойно и адекватно, необходимо в корне пересмотреть наши представления об устройстве современной экономики.

Коммунизм - это идея, а социализм - это её актуализация: диалог о справедливом распределении

Социализм - это, прежде всего, форма распределения общественного богатства, когда интересы всего социума ставятся выше интересов отдельных классов и групп. Когда основной формой организации социума является государство, то в пределе получаем тоталитаризм.

Продвижение к коммунизму - это, прежде всего, ослабление государства и усиление сетевой социальной организации, где ячейками будут этнические, религиозные, идеологические общины, консорции и корпорации.

Александр Волынский   

Коммунизм - это уничтожение частной собственности ("Манифест", 1848 г.).  

Распределение может быть более менее справедливым и при капитализме тоже, например в социальных государствах Северной Европы (Швеция, Норвегия, Финляндия) и является признаком капитализма, но никак не социализма, в котором должен быть уничтожен необходимый труд, отчуждение и товарно-денежные отношения.

Пока существует распределение - будут существовать распределители чиновники, от которых и будут зависеть судьбы людей, а не от них самих. А ведь прямая электронная демократия - обязательное условие социализма.

Отмирание государства само по себе не несёт в себе ни положительного, ни отрицательного смысла, поскольку ключевым вопросом этого процесса является: в пользу какого властного субъекта отчуждаются функции государства? Если всего народа и полностью зависимых от него институтов гражданского общества - это одно. если в пользу ТНК с их частными армиями, полициями, судами и средствами технического контроля как сейчас - то это совсем другая песня и совсем не коммунистическая. тоталитаризм может быть и негосударственным, а технотронным.

Отсюда вывод - в чьих руках власть и собственность на средства производства, тот и является бенефециаром и распределения и отмирания государства.