Владимир Октябрев: Идея коммун не только пробьется сквозь сорняки, но и превратится в лес, который распространится по всей Земле

Постоянно можно слышать мнения о том, что идея коммун является утопией и, мол, поэтому все попытки организации коммун рано, или поздно, терпят крах.

Тем не менее внимания заслуживает тот факт, что не смотря ни на какие неудачи человечество на протяжении столетий продолжает возобновлять эти попытки в разной форме на разном уровне и разной степени успешности.

От первых христианских общин, которые как раз и представляли собой примитивные коммуны (ведь посыл Исуса из Назарета состоял в том, что сначала нужно все отдать, то есть отказаться от любой собственности, а потом следовать за ним). Люди нагруженные скарбом и отягощенные богатством за ним не следовали.

Те примитивные коммуны не преуспели, но оставили в наследство более совершенные формы организации такие, как монашеские ордена. Члены этих орденов так-же отказывались от права частной собственности и вся собственность орденов была коллективной, то есть общественной.

Прошел век и монашеских орденов. Но появились коммуны социалистов-утопистов. Ушли и они.

Но появились коммуны других видов, иделогий и форм организации.

Тут важно то, что сама идея не умирает. В той, или иной форме она прорастает, а это является свидетельством востребованности этой идеи, ее непреходящей ценности и того, что в каждом поколении есть люди, для которых важно жить в коммуне по правилам коммуны.

А еще важно то, что та настойчивость, с которой эта идея прорастает во все времена, свидетельствует о том, что, как только условия для развития идеи созреют, идея коммун не только пробьется сквозь сорняки, но и превратится в лес, который распространится по всей Земле.

Сергей Дацюк: Потенциал коммунизма для будущего

 Сергей Аркадьевич Дацюк (1965 г.р.) - социальный философ, эксперт-аналитик, директор-основатель Корпорации стратегического консалтинга "Гардарика" http://www.uis.kiev.ua/~xyz/auto_bio.htm

Имеет ли коммунизм хоть какой-либо потенциал для будущего? Или мы присутствуем при полном упадке коммунизма — как практики, как теории и как обывательского представления?

Коммунизм как социальная практика

В качестве социальной практики коммунизм имеет негативный потенциал. В этом смысле как социальная практика коммунизм неизбежно оказывается страшилкой для человечества.

Где бы коммунизм ни пытался реализоваться как тот или ной набор идей под этим именем, он неизбежно доводил классовую борьбу до массовых убийств, когда гибло огромное количество людей.

Коммунизм в противостоянии с империалистическим капитализмом вынужден был создавать свою социалистическую империю, в которой социалистические колонии оказывались в таком же зависимом положении от социалистической метрополии, как это было и при капитализме.

Коммунизм как социальная практика отдельной страны или даже целой социалистической империи неизбежно порождал изоляцию от остального мира капитала, обрекая себя на враждебное противостояние на международной арене, что в ситуации наличия ядерного оружия создавало угрозу всему человечеству.

Коммунизм также неизбежно порождал коммунистическую номенклатуру, то есть носителей права на диктатуру неимущих (пролетариата и союзных ему крестьянства и интеллигенции), которая со временем институализировалась и также неизбежно порождала новое социальное неравенство — между новой номенклатурой и новыми неимущими.

Коммунизм как теория неизбежно вторгался во все гуманитарные (а иногда даже естественные) науки, блокируя их развитие в поиске альтернативных вариантов социального развития человечества и ограничивая обсуждение преимуществ капиталистического (либерально-демократического) способа социального развития.

Моральное право на все действия социального преобразования и построения коммунизма пролетариат получает в доктринальных источниках (то есть в работах Маркса). Такое морально право обосновывается исторической необходимостью, то есть не пролетариат или коммунисты нечто осуществляют, а происходит осуществление исторической необходимости.

Михаил Шрайбман: Как устроить самоуправление?

За последние полвека самым массовым радикальным движением работников была Первая польская Солидарность. Она объединяла 10 из 13 миллионов наемных работников страны в 1980-1981 гг и выступала за передачу фабрик и заводов в самоуправление трудовых коллективов. Опиравшаяся на союз инженеров и рабочих Солидарность не считала большой проблемой устройство самоуправления. Но как конкретно это следовало организовать в масштабах 36 миллионной страны?
.
Рассмотрим здесь взгляды радикального крыла Солидарности - фундаменталистов (они назывались так не потому, что имели какое-либо отношение к мусульманскому фундаментализму, а потому, что были представлены рабочими и фабричными специалистами, которые никогда не участвовали в диссидентском движении и пришли в Солидарность "от станка"). Фундаменталистское течение было достаточно влиятельным, а незадолго до введения военного положения и запрета Солидарности в декабре 1981 г, стало доминировать.
.
Изначально, еще до создания профсоюза Солидарность, в Польше возникло (в августе-сентябре 1980 г), забастовочное движение. Им управляли выборные заводские комитеты, подконтрольные более-менее регулярным собраниям трудовых коллективов. В свою очередь эти комитеты направляли делегатов в межзаводской забастовочный комитет в городе Гданьск (польск. Międzyzakładowy Komitet Strajkowy, MKS). До середины 1981 г. MKS оставался руководящим координационным органом Солидарности. Схожим образом предполагалось устроить и экономику будущей Польши, после победы над компартией и отстранения оной от власти.

Фридрих Энгельс: Обобществление средств производства как путь перехода человечества от звериных условий существования к действительно человеческим (скачка из царства необходимости в царство свободы)

.... Обращение средств производства в общественную собственность устраняет не только существующее теперь искусственное торможение производства, но также и то прямое расточение и уничтожение производительных сил и продуктов, которое в настоящее время является неизбежным спутником производства и достигает своих высших размеров в кризисах. Сверх того, оно сберегает для общества массу средств производства и продуктов путем устранения безумной роскоши и мотовства господствующих теперь классов и их политических представителей. Возможность обеспечить всем членам общества путем общественного производства не только вполне достаточные и с каждым днем улучшающиеся материальные условия существования, но также полное свободное развитие и применение их физических и духовных способностей, — эта возможность достигнута теперь впервые, но теперь она действительно достигнута ... Раз общество возьмет во владение средства производства, то будет устранено товарное производство, а вместе с тем и господство продукта над производителями. Анархия внутри общественного производства заменяется планомерной, сознательной организацией. Прекращается борьба за отдельное существование. Тем самым человек теперь — в известном смысле окончательно — выделяется из царства животных и из звериных условий существования переходит в условия действительно человеческие. Условия жизни, окружающие людей и до сих пор над ними господствовавшие, теперь подпадают под власть и контроль людей, которые впервые становятся действительными и сознательными повелителями природы, потому что они становятся господами своего собственного объединения в общество. Законы их собственных общественных действий, противостоявшие людям до сих пор как чуждые, господствующие над ними законы природы, будут применяться людьми с полным знанием дела и тем самым будут подчинены их господству. То объединение людей в общество, которое противостояло им до сих пор как навязанное свыше природой и историей, становится теперь их собственным свободным делом. Объективные, чуждые силы, господствовавшие до сих пор над историей, поступают под контроль самих людей. И только с этого момента люди начнут вполне сознательно сами творить свою историю, только тогда приводимые ими в движение общественные причины будут иметь в преобладающей и все возрастающей мере и те следствия, которых они желают. Это есть скачок человечества из царства необходимости в царство свободы. 

 (с) Фридрих Энгельс, "Анти-Дюринг"