Скандал разгорелся после статьи The Economist под названием The world’s most influential economist is oddly unconvincing, в которой журнал подверг сомнению научную убедительность и влияние нобелевского лауреата Дарона Аджемоглу. Главный удар приходится по нескольким направлениям: The Economist возвращается к его знаменитой работе 2001 года о влиянии колониальных институтов на современное богатство стран и указывает на давние проблемы с данными о смертности европейских поселенцев; одновременно журнал ставит под сомнение более широкую институциональную теорию Аджемоглу, указывая на трудности с объяснением таких случаев, как Китай. Наконец, критикуются его взгляды на ИИ и его относительно скептические оценки экономического эффекта искусственного интеллекта.
Аджемоглу утверждал, что европейцы там, где им было относительно безопасно жить, селились постоянно и создавали более защищающие собственность и широкое участие институты. Там, где европейская смертность была очень высокой — прежде всего из-за малярии и других тропических болезней, — они не собирались массово селиться, а создавали экстрактивные институты, предназначенные для вывоза ресурсов. Эти институты затем сохранялись после деколонизации и влияли на сегодняшнее экономическое развитие. Поэтому авторы использовали историческую смертность европейцев как своего рода инструментальную переменную для институционального качества. Эта идея не нравится многим.
Проблема не столько в том, что The Economist обнаружил какие-то неизвестные ранее ошибки: большая часть этих научных претензий к Аджемоглу обсуждается в академической литературе уже много лет. Необычным оказался именно тон статьи и ее общий вывод — журнал фактически выводит тезис, что Аджемоглу может быть значительно переоценен как экономист. В статье используются довольно жесткие оценки его критиков.
В основе конфликта лежит и более фундаментальный спор о том, как понимать технологический прогресс и ИИ: Аджемоглу считает, что технология не является нейтральной силой и что необходимо сознательно направлять ИИ в сторону дополнения человеческого труда, тогда как его критики считают его слишком скептическим относительно способности новых технологий резко увеличить производительность и благосостояние.
Хотя Аджемоглу и не считает, что ИИ не повысит производительность. Он считает, что повысит — но, вероятно, гораздо меньше, чем обещают наиболее оптимистичные прогнозы и хайпующие товарищи. Его базовая оценка — около 0,66% прироста совокупной факторной производительности (TFP) за десять лет, причем сам он считает даже эту оценку скорее верхней границей: при более осторожных предположениях прирост может быть менее 0,53%.
Это дико не нравится фанатам ИИ.
В общем, ужас, что происходит. Кошмарят и прессуют Дарона.
А тем временем Аджемоглу дал новое свежее крайне интересное интервью, в том числе и про сказки Кремниевой долины, которое объясняет, почему экономист становится неудобен. Что говорит?
Крах теорий общественного договора и опасность концепции «общей воли»
Либеральная мысль слишком сильно увлеклась абстрактными философскими идеями, пытаясь навязать людям готовые «абсолютные истины» вместо реального согласия. Это попытка обойти самый сложный и важный шаг в жизни любого общества — необходимость ежедневно договариваться о моральных ценностях, приоритетах и общих целях. Без такого живого диалога любая система ценностей быстро превращается в сухую догму, оторванную от реальных потребностей граждан.
Самый яркий и опасный пример такой ошибки — это идея так называемой «общей воли». Когда кто-то объявляет, что существует некая высшая воля общества, которая стоит выше любых реальных договоренностей, он открывает дорогу к принуждению и насилию. Эта абстрактная «общая воля» начинает диктовать людям правила, полностью игнорируя их настоящее мнение, местную культуру и внутреннее согласие общины.
Из-за веры в такие готовые философские схемы современная свободная мысль разучилась отвечать на сложные практические вопросы. Она просто не знает, что делать с нетерпимостью или с людьми, которые мыслят совершенно иначе и бросают вызов общепринятому укладу. Вместо живого диалога общество получает жесткие рамки, которые только злят людей и разрушают мирное сосуществование.
Мораль и истина как постепенное движение вперед, а не вечные законы
Человечество не может в один прекрасный день открыть раз и навсегда идеальный рецепт жизни или узнать абсолютную истину. Точно так же, как наука делает свои открытия постепенно, ошибаясь и медленно двигаясь вперед к лучшему пониманию природы, наше общество должно постепенно развивать свои моральные и философские взгляды. Это долгий путь проб и ошибок, а не готовая карта, нарисованная мыслителями прошлого.
На этом пути нет никаких гарантий вечного прогресса. Иногда общество делает шаги назад, скатываясь в старые заблуждения. Сегодня мы отчетливо видим такое движение вспять: люди во всем мире теряют доверие к свободе и согласию из-за грубых ошибок глобализации, резких технологических изменений и напора диктаторских режимов. Это опасное время, когда старые правила рушатся, а новые еще не созданы.
Даже древние народы, такие как армяне, которые две трети своей истории находились под контролем персов, а в недавнем прошлом — под влиянием советской системы и России, выживали благодаря сохранению своих талантов и культуры в самые сложные исторические эпохи. Это доказывает, что человеческий дух и идеи сильнее материальных обстоятельств. Сейчас мы переживаем переломный момент, очень похожий на начало девятнадцатого века, когда разные, порой безумные идеи борются за умы людей.
Внутреннее саморазрушение свободного общества как главная угроза
Когда свободная система начинает рушиться, люди привыкли винить во всем внешних врагов, жестоких диктаторов или темные силы. Однако история учит нас другому: настоящий крах всегда начинается изнутри. Даже великий Древний Рим пал не просто потому, что варвары оказались слишком сильными, а потому, что его собственная внутренняя система прогнила, ослабла и открыла ворота для захватчиков.
Точно так же сегодня рушится и левое либеральное движение, которое определяло жизнь западного мира и развивающихся стран последние 70–80 лет. Получив огромную власть и став государственной элитой, эти силы распорядились своим влиянием неправильно. Они создали глубокие внутренние слабости, оторвались от простых людей и сделали систему беззащитной перед любыми нападками.
Вместо того чтобы укреплять общество изнутри и заботиться обо всех его членах, правящие круги увлеклись собственным величием. Это породило волну справедливого гнева и разочарования среди обычных граждан. Если система не признает свои внутренние грехи и не изменит отношение к людям, никакие внешние стены не спасут ее от падения.
Настоящая свобода начинается со свободы конкретного человека
Любое здоровое общество и любое улучшение жизни людей начинаются только с одного — с личной свободы каждого отдельного человека. Без этого невозможно никакое развитие. Только когда у человека есть возможность проявить личную инициативу, рождаются новые идеи, бизнес, наука и культура. Без свободы жизнь теряет свой смысл и превращается в унылое отбывание срока.
Но эта свобода не должна быть просто красивым лозунгом на бумаге. Бесполезно говорить голодному или бесправному человеку, что у него есть свобода молиться, если при этом ему запрещено делиться своими мыслями с соседями или превращать свои идеи в реальные дела. Свобода должна быть осязаемой, дающей реальные возможности для жизни и труда.
Настоящая задача свободного государства — закрепить эти базовые права за каждым гражданином, но при этом оставить людям на местах достаточно пространства для маневра. Местные общины должны иметь возможность сами решать свои проблемы и создавать собственные правила жизни, не дожидаясь приказов сверху. Только так свобода становится живой и близкой каждому.
Защита от сильного: почему просто «оставить в покое» недостаточно
Многие думают, что свобода — это когда тебя просто оставили в покое и не лезут в твою жизнь. Чаще всего под этим понимают защиту от государственного насилия и чиновников. Но на самом деле этого крайне мало для счастливой жизни. Если человека просто бросить один на один с суровым миром, он быстро окажется во власти более сильных и богатых соседей.
Чтобы человек мог по-настоящему реализовать свои мечты и планы, ему нужна защита от чужого господства. Эта идея, уходящая корнями еще в законы Древнего Рима, говорит о том, что никто не должен иметь возможность безнаказанно ломать чужую жизнь. Слабый должен быть защищен от сильного, бедный — от произвола богатого, а работник — от самодурства хозяина.
Такую защиту невозможно построить в одиночку на своем частном участке. Здесь обязательно нужно участие всего общества и государства. Это не означает, что власть должна контролировать каждый ваш шаг или указывать, как жить. Государство должно быть умным щитом, который не дает сильным мира сего растоптать свободу обычных людей.
Иллюзия полезности и вред жестких правил при разрешении конфликтов
Когда в обществе сталкиваются разные ценности, всегда возникает соблазн открыть некую «умную книгу» с готовыми ответами и прочитать, как правильно поступить. Именно так поступают многие философы, пытаясь выстроить жесткую иерархию ценностей, где одно благо всегда важнее другого. Но в реальной жизни этот подход быстро превращается в насилие над теми, чье мнение не совпало с текстом в книге.
Другие пытаются решить эту проблему с помощью сухой математики полезности, утверждая, что любые человеческие чувства, традиции и свободы можно перевести в условные баллы или рубли и просто сравнить их. Но кто будет решать, сколько баллов дать за свободу слова, а сколько — за сытый желудок? Для этого снова понадобится некий верховный судья со своей личной книгой правил, которая неизбежно окажется навязана всем остальным.
Единственный честный способ жить в согласии — это отказаться от поиска вечных универсальных ответов. Когда базовые свободы людей защищены, общество должно само, через споры и компромиссы, искать временный баланс интересов. Этот баланс не будет идеальным или вечным, но он будет настоящим, живым согласием людей, готовых слушать друг друга здесь и сейчас.
Новое лицо рабочего класса в мире без заводов и фабрик
Наше представление о рабочем классе безнадежно устарело. Мы до сих пор рисуем себе сурового мужчину у доменной печи или женщину за ткацким станком, а социальные системы Скандинавии или Европы до сих пор цепляются за старые мощные профсоюзы промышленных гигантов. Но времена изменились. Сегодня доля людей, занятых непосредственно на производстве в США, упала до скромных 8–9 процентов.
Если мерить рабочие круги старыми мерками, то окажется, что их почти не осталось. Но на самом деле рабочий класс никуда не делся — он просто изменился. Сегодня это абсолютное большинство людей, которые живут исключительно на то, что зарабатывают своими руками и умом на рынке труда. У них нет миллионов по наследству от родителей или доходов от огромных капиталов.
Этот новый рабочий класс невероятно разнообразен: сюда входят и строители, и офисные сотрудники, и медсестры, и мелкие предприниматели, и даже ученые. У них разные навыки и ценности, и они живут в разных общинах со своими традициями. Но всех их объединяет одно — они кормят себя сами своим ежедневным трудом, и именно под их нужды должна подстраиваться современная экономика.
Опасность зазнавшейся образованной элиты и ловушка технократии
Главная причина сегодняшнего кризиса свободы кроется в росте постиндустриальной экономики, которая создала огромную пропасть между простыми людьми и образованной верхушкой. Эта элита стала не только невероятно влиятельной, но и многочисленной. Постепенно в обществе выстроилась жесткая и несправедливая иерархия, основанная на уровне образования, дипломах и доходах.
Самая большая беда этой новой элиты — ее чрезмерная самоуверенность и оторванность от реальности. Ученые, советники и эксперты искренне верят, что они лучше всех знают, как управлять государством, лечить людей и развивать экономику. Они превратили управление в закрытую технократию, которая принимает решения за закрытыми дверями и свысока смотрит на обычных граждан.
Невозможно построить свободное и процветающее общество, если половина населения чувствует себя людьми второго сорта только потому, что у них нет диплома престижного университета. Экспертные знания крайне важны, и к ним нужно прислушиваться. Но эти знания должны служить людям, а не использоваться как дубинка для удержания власти и подавления мнения тех, кто зарабатывает на жизнь простым трудом.
Как слепая автоматизация забирает деньги у простых рабочих
Технический прогресс часто преподносят как абсолютное благо, которое автоматически делает всех богаче. Но на самом деле это не так. Обычная замена людей машинами и роботами разрывает важнейшую связь между ростом производства и всеобщим благополучием. Когда завод начинает выпускать больше товаров благодаря роботам, это еще не значит, что его рабочие станут жить лучше.
Любая автоматизация по своей сути устроена просто: она забирает задачи, которые раньше выполняли живые люди, и отдает их машинам или компьютерным программам. Это наносит прямой удар по доходам населения. Доля денег, которая уходит в виде зарплат обычным людям, начинает стремительно падать, в то время как владельцы роботов и патентов забирают себе все больше.
Даже если автоматизация не приводит к массовой безработице сразу, она лишает людей возможности требовать достойную оплату труда. Цифры показывают, что при быстрой автоматизации доля доходов рабочих снижается. Это не просто абстрактная статистика: в реальной жизни это означает, что миллионы семей топчутся на месте или беднеют, пока технологии уходят вперед.
Создание новых задач для человека как единственный способ победить бедность
Сама по себе замена человеческого труда машинами не является злом. С начала промышленной революции машины избавляли людей от тяжелой, грязной и калечащей работы, и это прекрасно. Но экономика будет работать на благо всех только в том случае, если автоматизация будет идти рука об руку с созданием совершенно новых рабочих задач для человека.
В середине двадцатого века, когда зарплаты простых рабочих росли быстрее всего, новые технологии не просто заменяли людей, а создавали для них новые роли. Около 40–50 процентов всех рабочих мест, которые существуют сегодня в США, — это задачи, которых просто не существовало после Второй мировой войны. Люди, ушедшие со старых производств, находили себя в новых, более сложных и высокооплачиваемых сферах.
Сегодня же баланс серьезно нарушен. Компании слишком увлеклись увольнением людей ради экономии на зарплатах и совсем забыли о создании новых полезных профессий. Если мы не вернем этот баланс, нас ждет общество, где горстка владельцев роботов будет владеть всем миром, а миллионы трудоспособных граждан останутся не у дел с копеечными пособиями.
Технологии — это всегда выбор людей, а не неумолимый закон природы
В обществе принято думать, что развитие технологий идет по какому-то предопределенному, естественному пути, и мы ничего не можем с этим поделать. Но это опасное заблуждение. Технологический прогресс — это не закон физики, а результат конкретных решений, инвестиций и человеческого выбора. Мы сами решаем, какие технологии развивать, а какие — игнорировать.
Посмотрите на автомобильную промышленность конца двадцатого века. Когда заводы Японии, Южной Кореи и Германии начали внедрять роботов, они не просто увольняли людей. Они перестраивали сами рабочие места так, чтобы рабочие могли управлять этими роботами, обслуживать их и выполнять новые, более творческие задачи. Американские же компании пошли по самому простому пути — они просто заменили людей машинами ради сиюминутной экономии.
Иногда автоматизация становится вынужденной мерой, например, когда в стране критически не хватает молодых рабочих рук. В таких случаях роботы действительно спасают экономику от угасания. Но даже в условиях дефицита кадров у общества всегда есть выбор: использовать технологии для усиления возможностей человека или для его полного вытеснения из жизни.
Как спасти свободу слова, ограничив всевластие социальных сетей
Настоящая свобода слова — это величайшая ценность, без которой общество моментально скатывается в рабство и тиранию. Мы должны защищать право каждого человека говорить то, что он думает, какими бы глупыми или неприятными ни казались его мысли окружающим. Но сегодня под вывеской свободы слова нам подсовывают нечто совершенно иное.
Ограничивать простых людей в их праве высказываться нельзя, но регулировать социальные сети — жизненно необходимо. Когда огромные корпорации используют сложнейшие компьютерные алгоритмы, чтобы находить слабости в нашей психике и подсовывать нам самый злой, скандальный и лживый контент ради удержания нашего внимания, — это не свобода слова. Это изощренное насилие над человеческим разумом.
Мы эволюционно не готовы к встрече с такими технологиями. Они разрушают психику детей, портят ментальное здоровье взрослых и превращают политические споры в бесконечную войну. Чтобы вернуть свободу слова человеку, мы должны забрать у технологических гигантов право манипулировать нашими эмоциями с помощью их секретных алгоритмов.
Почему алгоритмы интернета оказались опаснее печатного станка
Сторонники невмешательства часто говорят, что новые технологии связи всегда вызывали панику. Когда появился печатный станок, он тоже расколол Европу, привел к религиозным войнам и наводнил мир опасными книгами. Но со временем человечество привыкло к книгам, научилось критически мыслить, и печатный станок стал главным двигателем прогресса.
Однако сравнивать книги и современные алгоритмы интернета — это огромная ошибка. Книга лежит на полке молча; она не бегает за вами, не следит за каждым вашим вздохом и не подстраивает свое содержание под ваше плохое настроение. Книжный рынок — это открытое пространство, к которому общество смогло успешно приспособиться. В той же Великобритании жесткий валютный контроль длился долгие 41 год и был отменен ровно 46 лет назад, став частью долгого пути приспособления к новым условиям.
Алгоритмы социальных сетей устроены иначе: они ежесекундно анализируют ваше поведение, вычисляют скрытые страхи и обиды, а затем целенаправленно раздувают их ради прибыли. Если бы интернет показывал нам записи друзей и новости просто по порядку, в хронологической последовательности, как это было на заре сети (например, как в старом Myspace), мы бы быстро адаптировались. Но умные алгоритмы создали совершенно новый, агрессивный мир, который буквально берет в заложники наше внимание.
Предательство системы образования и завоз готовых специалистов из-за границы
Высококвалифицированная иммиграция — это прекрасная вещь, которая помогает экономике развиваться и привлекает в страну лучшие умы со всего мира. Но у этой медали есть очень темная обратная сторона. Получив возможность легко импортировать готовых врачей, медсестер и программистов из-за рубежа, наша образованная элита фактически махнула рукой на обучение собственных граждан.
Зачем тратить силы, время и огромные деньги на создание качественных школ в бедных районах, если любую нехватку кадров можно быстро закрыть с помощью импорта готовых специалистов? В США, например, визовая программа H-1B позволяет привозить по 85 000 высококвалифицированных работников ежегодно. Это расслабляет элиту и позволяет ей не думать о собственных гражданах.
Статистика выглядит пугающе: сегодня около половины американских школьников в средних классах читают и пишут на два класса хуже, чем положено по возрасту. Вместо того чтобы решать глубинные проблемы образования, государство просто заваливает школы деньгами, которые уходят в никуда или тратятся на бесполезные идеологические споры. Нам нужно вернуть ответственность за обучение каждого ребенка, а не надеяться на вечный завоз талантов извне.
Падение рождаемости как скрытый двигатель технического прогресса
Многие экономисты впадают в панику, глядя на стремительное старение человечества и падение рождаемости во всем мире. Они боятся сокращения рынков сбыта и нехватки рабочей силы. Но если посмотреть на историю, дефицит молодых кадров часто становился мощным стимулом для развития общества.
Когда работников мало, их труд начинает цениться выше, а бизнес вынужден вкладывать деньги в новые изобретения, чтобы компенсировать нехватку рук. Именно так произошло в девятнадцатом веке, когда дефицит рабочей силы в США заставил американскую экономику развиваться быстрее британской. Этот закон работает и сегодня: нехватка людей подталкивает компании к созданию более эффективных машин.
Конечно, у этого процесса есть предел. Мир еще никогда не сталкивался с таким масштабным кризисом, когда рождаемость падает повсеместно — от Южной Кореи до Бразилии, где этот показатель опустился до 1,36 или около того. Но если направить технологии на то, чтобы помогать стареющим и дольше живущим людям оставаться здоровыми и активными, этот демографический вызов можно превратить в эпоху небывалой эффективности.
Трезвый взгляд на искусственный интеллект без сказок Кремниевой долины
Руководители крупнейших технологических компаний любят пугать нас скорым приходом всемогущего сверхразума или обещать золотые горы вечного процветания. Но все эти прогнозы — не более чем рекламные трюки для привлечения инвесторов. В реальности влияние искусственного интеллекта на рост экономики в ближайшие годы будет крайне скромным.
Компьютерные модели действительно развиваются быстро, но их реальное внедрение в повседневную жизнь обычных компаний идет со скрипом и очень медленно. Никакого мгновенного взлета производительности труда не случится. В ближайшее десятилетие (с 2024 по 2034 годы) мы увидим лишь небольшой прирост показателей, похожий на результаты компьютерной революции конца девяностых годов.
Чтобы технологии начали давать отдачу, обществу требуются десятилетия упорного труда, настройки процессов и обучения людей. В период с 1995 по 1998 годы рост производительности от компьютерного бума составлял около половины процентного пункта, но ведь эти вложения готовились долго — с середины семидесятых или 1980 года вплоть до финансового кризиса 2008 года. Сегодня хорошо образованный двадцатилетний человек вполне может рассчитывать прожить до 100 лет благодаря достижениям науки, но без решения проблем общественного здравоохранения, которые сильнее всего бьют по нижним 30 процентам американцев, эти успехи не станут всеобщими.
Настоящий искусственный интеллект для помощи рабочим, а не для их замены
Мы должны кардинально изменить само направление развития технологий. Сегодня программисты создают системы, цель которых — полностью заменить человека, чтобы хозяин бизнеса мог сэкономить на зарплатах. Но нам нужен другой искусственный интеллект — тот, который будет помогать человеку делать его работу лучше, точнее и качественнее.
Простой пример: вместо того чтобы делать робота-диагноста, который уволит врача, нужно создать систему, которая поможет обычному доктору или медсестре быстрее находить редкие болезни и совершать меньше ошибок. ИИ должен расширять возможности электриков, журналистов, строителей и учителей, делая их труд более ценным и уважаемым. Это и есть путь к настоящему, всеобщему процветанию.
Для этого не нужно создавать новое министерство цензуры или сажать чиновников одобрять каждую строчку компьютерного кода. Есть примерно 30-процентная вероятность того, что гигантские монополии не смогут захватить весь рынок ИИ, а выигрыш пойдет создателям чипов (вроде Nvidia) и разработчикам простых приложений. Нам нужно изменить саму мечту молодых инженеров в Кремниевой долине. Они должны стремиться не к созданию «бога из машины», который лишит людей работы, а к созданию умных помощников, которые вернут человеку гордость за его собственный труд.
Дарон Аджемоглу об институтах и искусственном интеллекте
https://fastsalttimes.com/acemoglu-on-ai-and-institutions/
Экономист Дарон Аджемоглу о своей новой книге «Узкий коридор», Европе, франках и религии
https://fastsalttimes.com/sections-persona-2379-html/
Неужели начнут ценить людей? Сомнительно, но вдруг
https://fastsalttimes.com/ai-and-the-value-of-people/
I и экономика
https://fastsalttimes.com/ai-gdp-and-economics/
«Неправильный» ИИ? Искусственный интеллект и будущее спроса на рабочую силу
Комментариев нет:
Отправить комментарий